← Назад к обзору

Генри Фон Айнцберн

Зимний суверенитет и тепло чужих берегов

Густой, влажный океанский бриз Японского моря пах солью, талым снегом и далеким дымом портовых складов Синто. После пропитанного вековой сыростью Лондона и удушающего, спертого воздуха шотландских нагорий Фуюки казался почти нереальным — чистым, умытым свежим прибрежным ветром, словно город только что очнулся от затянувшегося зимнего сна.

Черный бронированный седан Айнцбернов, тихо урча двенадцатицилиндровым двигателем, плавно преодолел подъем по лесной серпантинной дороге. За окнами мелькали вековые сосны, укутанные пушистыми сугробами. Здесь, на западной окраине города, время словно текло по иным законам.

Старинный замок в глубине леса встретил их не мертвенной тишиной вечной мерзлоты, как это бывало в баварских землях старого Юбстахата, а мягким золотистым светом, лившимся из десятков высоких стрельчатых окон. Из массивных каменных труб к звездному небу поднимались легкие струйки березового дыма.

– Приехали, – негромко произнесла Селла, плавно нажимая на педаль тормоза у парадного крыльца. Горничная заглушила мотор, бросив в зеркало заднего вида теплый, едва заметный взгляд. – Молодой господин, госпожа Моргана. Нас ждут.

– Еще бы они нас не ждали, – хмыкнул Генри, распахнув тяжелую дверцу машины.

Юноша легко спрыгнул на хрустящий снег, глубоко вздохнул полной грудью морозный воздух и сладко потянулся всем телом, запрокинув голову к кронам сосен.

На нем всё еще был лондонский костюм-тройка, но пальто он небрежно перекинул через локоть, совершенно не чувствуя холода. Двадцать семь Цепей под его кожей мерно вибрировали, наполняя плоть ровным, лазурным жаром первородного эфира. За его спиной на заднем сиденье блеснули полированная рукоять меча Чарлуса и тяжелый кожаный переплет гримуара Дореи Блэк — трофеи, навсегда перечеркнувшие прошлое.

Генри развернулся, галантно протягивая руку внутрь салона:

– Ваше Величество, прошу ступить на дальневосточную землю. Никаких дождей, никаких лордов в париках и ни единого чиновника с дурацкими пергаментами. Чистый дзен и легкий налет восточной экзотики.

Моргана ле Фэй плавно оперлась ладонью о его перчатку, выходя из автомобиля.

Королева сменила тяжелое придворное платье на дорожный костюм глубокого сапфирового оттенка с высоким воротником, отороченным белым песцом. Ее длинные пепельные волосы, перехваченные простой серебряной лентой, шевелил морской ветер. Лазурные глаза окинули зубчатые башни замка с мимолетным, хозяйским прищуром.

– Здесь тихо, – проронила она. Ее голос был полон кристального спокойствия. – Никакого гула умирающей эпохи. Скверна Грааля выжжена, земля чиста, а подземные лей-линии текут ровно, словно горный ручей. Твой выбор убежища был на редкость удачен, муж мой.

– Это не просто убежище, дорогая, – Генри ослепительно оскалился, приобняв ее за талию и ведя к широким ступеням крыльца. – Это наша новая база операций. И судя по запахам, доносящимся из вентиляции, наш семейный повар превзошел сам себя.

Двойные дубовые двери замка распахнулись еще до того, как они успели подняться на верхнюю ступень.

– БРАТИК!

Крошечный белый вихрь вылетел из освещенного вестибюля, пролетел десяток футов по воздуху и со звонким смехом врезался прямо в грудь Генри.

Иллиасвиль фон Айнцберн, одетая в теплое вязаное платье с помпонами и пушистые домашние сапожки, намертво вцепилась руками в шею брата, уткнувшись носом в его щеку:

– Ты вернулся! Ты был в этой противной Англии целую вечность! Селла присылала только сухие телеграммы, а Берсеркер чуть не выломал дверь в винный погреб, потому что ему было скучно!

– Воу-воу, полегче, мелкая ракета! – Генри со смехом подбросил сестру в воздух, перехватил ее поудобнее на руки и легонько щелкнул по кончику холодного носа. – Всего-то четыре дня! Мы с Морганой успели только разнести одно древнее родовое гнездо, довести до инфаркта министра магии и ограбить самый защищенный банк острова. Чистая рутина!

– И ты привез мне подарки?! – Иллия лукаво прищурила рубиновые глазки.

– Твоя следующая фраза, принцесса замка: «Если ты не привез мне настоящие лондонские шоколадные трюфели с мятой, я скормлю твой любимый пистолет Берсеркеру!» – выдал юноша, картинно вздернув подбородок.

Иллия замерла с открытым ртом, ее щечки забавно надулись:

– Если ты не привез мне настоящие лондонские... Эй! Перестань читать мои мысли, Генри! Это нечестно!

– Три коробки из лучшей кондитерской на Пикадилли уже выгружает Лизритт, – с мягкой, почти неуловимой улыбкой произнесла Моргана, коснувшись пальцами макушки девочки. – Здравствуй, Иллиасвиль. Твой брат слишком много болтает на холоде. Впусти нас в тепло.

– Добро пожаловать домой, Моргана! – девочка радостно улыбнулась Королеве фей, ни капли не боясь ее пугающей божественной ауры.

В холле замка их уже встречала вся разношерстная коалиция, превратившая древнюю цитадель алхимиков в самый странный и непобедимый гарнизон в мире.

Широ Эмия стоял в дверях столовой, вытирая руки полотенцем. На юноше был неизменный кухонный фартук, но в его золотисто-карих глазах больше не было болезненного фанатизма спасителя — лишь спокойное, теплое умиротворение. Рядом с ним, застенчиво улыбаясь и придерживая край домашнего кардигана, стояла Сакура Мато. На ее щеках горел здоровый румянец, а темная лента в волосах подчеркивала мягкий блеск фиолетовых глаз.

– С возвращением, Генри, – тепло произнес Широ. – Ужин готов. Набэ с морепродуктами, жареная свинина по рецепту тайшо и тот самый шотландский пирог, о котором ты писал в записке. Сейбер уже трижды пыталась снять пробу до вашего приезда.

– Я лишь проверяла качество провианта на случай диверсии, Широ! – раздался возмущенный, но слегка смущенный голос Артурии.

Король Рыцарей восседала во главе накрытого стола в строгом свитере, сжимая в руке палочки для еды и глядя на кипящий котел с таким выражением лица, словно планировала решающую битву при Бадонском холме.

– Ага, конечно, диверсия со стороны креветок, – фыркнула Рин Тосака, сидевшая на широком диване у камина и листавшая толстый блокнот. За ее спиной безмолвной, надежной тенью высился Арчер, скрестив руки на груди и сдержанно кивнув вошедшим.

В углу гостиной Медуза в строгих очках тихо переговаривалась с Базетт Фрага Макремитц. Ирландская наемница, чей новый адамантитовый протез левой руки мерцал сложной рунической вязью под рукавом серого пиджака, неторопливо потягивала темный стаут, а рядом с ней Кухулин лениво подбрасывал в руке бильярдный шар, ухмыляясь во все тридцать два зуба:

– Ну что, парень из Баварии? Задал жару на моем родном острове? Птички на хвосте принесли, что ты заставил лондонских магов умыться собственными соплями.

– Если бы только соплями, Лансер, – Генри сгрузил хохочущую Иллию на диван, стянул пиджак и бросил его на спинку кресла. – Мы устроили им образцово-показательную порку с конфискацией фамильного имущества.

***

Шум праздничного ужина постепенно перерос в серьезный, деловой совет, когда пустые блюда были убраны Селлой, а на столе появились чашки с крепким черным чаем, фарфоровый чайник с жасмином и тяжелая бутылка выдержанного немецкого шнапса.

Генри положил в центр полированного стола два предмета: длинный меч Чарлуса Поттера и запечатанный серебром фолиант Дореи.

– Итак, дамы и господа, подведем итоги нашей маленькой командировки в прошлое, – заговорил Генри, откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову.

Вся комната затихла. Даже Геракл, безмолвной темной громадой возвышавшийся в арочном проеме холла, слегка наклонил голову, внимая голосу молодого мастера.

– Министерство Магии Британии официально признало меня иностранным субъектом высшей категории, – четко, без лишнего паясничания произнес юноша. – Юридически «Гарри Поттер» мертв и стерт из всех реестров. Никаких претензий, никаких принудительных контрактов, никаких повесток в Визенгамот. Родовой камень Поттеров уничтожен, а личный сейф моих деда и бабки опустошен до последнего кната. Всё золото переведено на тайные счета в Цюрихе, а боевые артефакты старшей ветви теперь принадлежат нам.

– А этот... директор? – тихо спросила Сакура, сжимая в ладонях чашку с чаем. – Тот старый маг, о котором ты рассказывал? Он не попытается отомстить?

– Дамблдор — политик, Сакура, – Генри холодно усмехнулся. – Он играет только тогда, когда карты крапленые, а фигуры на доске безоговорочно верят в его непогрешимость. После того, как я выставил его и Джеймса полными идиотами перед всем Косым Переулком, а Рита Скитер размазала их репутацию в утренней прессе, старик будет занят выживанием. Попечительский совет требует его отставки, чистокровные кланы прячут свои сейфы, а их так называемый «Темный Лорд»... – Генри постучал пальцем по своему чистому лбу, – превратился в миф. Осколок его души сгорел вместе со скверной Грааля. Они варятся в собственном соку, и носа за пределы своего острова не высунут еще лет тридцать.

– Это хорошая работа, Генри, – одобрительно кивнул Арчер, прищурив серые глаза. – Ты лишил их инициативы, не пролив ни капли крови, но оставив за собой выжженное дипломатическое поле. Классическая доктрина Кирицугу, доведенная до абсолютного шантажа.

– Кирицугу бы использовал килограмм пластида и снайперскую винтовку, – буркнул Широ, хмурясь. – Генри поступил правильнее. Он просто заставил их признать правду.

– Правда в мире магов — штука гибкая, мальчик, – подал голос Кухулин, крутя шар между пальцами. – Но то, что этот наглец переломил через колено целый совет лордов... черт возьми, мне это нравится! Жаль, меня там не было, я бы с удовольствием посмотрел на лица этих надутых павлинов в мантиях.

– Теперь главный вопрос, – Рин Тосака постучала ногтем по своему блокноту, привлекая внимание. Ее взгляд стал острым, практичным: – Что дальше? Часовая Башня получила подтверждение о ликвидации Великого Грааля. Профессор Вейвер прикрыл нас от отдела Исполнителей. Но что скажет старик Ахат?

Девушка посмотрела на Генри и Иллию:

– Юбстахат фон Айнцберн отправлял вас в Фуюки с одной-единственной целью: завершить ритуал Третьей Магии и вернуть Прикосновение Небес. Грааль уничтожен. Ритуал демонтирован. Если вы вернетесь в Баварию... старик не простит провала. Он просто попытается разобрать Иллию на запасные части для следующего голема, а тебя, Генри, признает бракованным элементом.

В зале повисла тяжелая, холодная тишина.

Селла у плиты едва заметно вздрогнула, побледнев до цвета своего чепца. Лизритт опустила глаза в пол. Для гомункулов воля лорда Юбстахата всегда была абсолютным, неотвратимым роком.

Генри медленно наклонился вперед, положив локти на стол.

Его изумрудные глаза вспыхнули насмешливым, хищным огнем:

– А кто сказал, Тосака, что мы собираемся возвращаться в Баварию?

Иллия удивленно моргнула, вскинув голову:

– Генри?.. Мы... мы не поедем назад в снега?

– Нет, принцесса, – мягко улыбнулся юноша, протянув руку и ласково потрепав сестру по белым волосам. – Никаких больше ледяных склепов. Никаких старых маразматиков с шестеренками вместо мозгов. Старик Ахат сидит в своем замке в Альпах и думает, что управляет миром. Пусть думает дальше. Я перевел все внешние операционные фонды Айнцбернов на наши закрытые счета. Замок в баварском лесу отрезан от финансирования. Если дедушка решит прислать за нами боевых големов... – Генри кивнул в сторону темного угла, – Берсеркер с удовольствием использует их вместо кеглей для боулинга.

Геракл в ответ издал низкий, вибрирующий рык, в котором безошибочно угадывалось мрачное согласие.

– Мы остаемся здесь, – твердо произнес Генри, обводя взглядом собравшихся. – В Фуюки.

– Здесь? Навсегда? – переспросил Широ, и на лице рыжего юноши расплылась широкая, облегченная улыбка.

– Именно, братец. Мы выкупили этот лесной участок земли через подставные фирмы в Токио еще до начала войны. Этот замок — суверенная территория. Магическая сеть города стабилизирована Морганой, лей-линии горы Рюдо очищены, а местная ассоциация магов в лице достопочтенной мисс Тосаки... – Генри шутливо поклонился Рин, – получает стабильный доход от аренды земли и доступ к моим алхимическим патентам.

Рин демонстративно закатила глаза, но в уголках ее губ заиграла довольная улыбка:

– Ну, раз уж вы платите аренду вовремя и не устраиваете взрывов в черте города... Совет Второго Владельца дает свое высочайшее соизволение.

– К тому же, – добавил Генри, повернувшись к Селле и Лизритт, – здесь, в подземных мастерских, я смогу закончить стабилизацию ваших эфирных тел. Больше никаких реакторов клана. Через полгода вы станете такими же независимыми, как любой человек на этой улице. Вы свободны, девочки. Отныне и навсегда.

Селла медленно прижала ладонь к губам. В глазах строгой, невозмутимой горничной блеснули настоящие слезы. Она низко, почти благоговейно поклонилась Генри:

– Спасибо... Спасибо вам, молодой господин. Служить вам здесь — величайшая честь для нас.

– Вот и славно! – Генри хлопнул в ладоши, шумно поднимаясь из-за стола. – Официальная часть собрания объявляется закрытой! Широ, пирог был великолепен. Артурия, не лопни от жадности. Лансер, не вздумай спаивать Базетт моим шнапсом. Всем спокойной ночи, господа союзники. Завтра начинается наша новая, мирная и абсолютно невыносимая для наших врагов жизнь!

Под дружный смех и звон бокалов Генри протянул руку Моргане. Королева фей поднялась с кресла с царственной грацией, вложив свои тонкие пальцы в его ладонь, и пара неторопливо направилась к широкой лестнице, ведущей в хозяйские покои западного крыла.

***

Главная спальня замка Айнцбернов в Фуюки мало походила на спартанские кельи магов.

Это были просторные, роскошные покои с высоким кессонным потолком из темного мореного дуба, гигантским камином из белого мрамора и панорамным эркером, сквозь который открывался захватывающий вид на заснеженные кроны сосен и далекие, мерцающие золотом огни спящего города Синто.

В камине ровно и жарко потрескивали березовые поленья, наполняя комнату смолистым теплом и мягкими янтарными тенями.

Генри стоял у широкого рабочего стола из палисандра, сбросив жилет и оставшись в одной тонкой белой рубашке с расстегнутым воротом. Рукава были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. Юноша методично протирал мягкой замшей вороненый ствол пистолета-пулемета Томпсона, нанося на рунические пазы тонкий слой зачарованного оружейного масла.

В зубах парня привычно дымилась незажженная ментоловая сигарета. На его лице больше не было той маски театрального фигляра, которую он надевал на публике. Взгляд был спокойным, сосредоточенным, глубоким.

Щелкнул замок массивной дубовой двери.

В комнату бесшумно скользнула Моргана.

Она уже сбросила дорожный костюм. На Зимней Королеве было длинное, полупрозрачное ночное платье из черного тончайшего шелка, струившееся по ее телу подобно жидкой полуночи. Ткань едва скрывала плавные, совершенные изгибы ее высокой, царственной фигуры: высокую грудь, узкую талию и длинные, безупречные бедра. Пепельно-белые волосы, распущенные и слегка влажные после горячей ванны, тяжелыми волнами падали ниже поясницы, источая тонкий, дурманящий аромат дикой лаванды, морозной мяты и первородной маны фейри.

Она не стала подходить к камину.

Моргана плавно подошла к столу сзади, ее босые ступни ступали по пушистому медвежьему ковру совершенно беззвучно.

Тонкая, прохладная ладонь королевы опустилась поверх рук Генри, накрыв пальцы, сжимавшие замшу, и мягко, но властно отвела оружие в сторону. Вторая рука скользнула к его лицу: длинные пальцы с идеальным маникюром без церемоний вытащили сигарету из его губ и щелчком отправили ее точно в горящие угли камина, где та мгновенно обратилась в пепел.

Генри замер, чувствуя, как воздух вокруг мгновенно налился пьянящей, густой тяжестью.

Он медленно повернул голову, собираясь выдать очередную насмешливую тираду:

– Твоя следующая фраза, Ваше Величество: «Хватит возиться со своими магловскими игрушками, обрати взор на...»

– Молчи, – негромко, но с сокрушительной, непререкаемой властью перебила его Моргана.

Ее лазурные глаза, горевшие в полумраке спальни мистическим сапфировым огнем, смотрели прямо в его зрачки. В них не было привычной насмешки или холодной отстраненности монарха. В них плескалось темное, первобытное, не знающее преград пламя древней богини, решившей заявить свои абсолютные права.

Моргана сделала полшага вперед, вжимаясь всем телом в его спину.

Ее дыхание — горячее, с легким морозным привкусом — коснулось обнаженной кожи его шеи. Тонкие пальцы королевы легли на воротник его рубашки и с резким, властным звуком разорвали тонкую ткань сверху донизу. Перламутровые пуговицы со звоном брызнули во все стороны, застучав по паркету.

– Ты закончил свои войны, Генри, – прошептала она, и ее голос вибрировал от скрытой, гипнотической силы. Ее ладони легли на его обнаженную грудь, пальцы медленно очертили рельеф мышц, чувствуя, как под кожей юноши бешено колотится сердце. – Ты разорвал оковы своего прошлого. Ты уничтожил память о роде, предавшем тебя. Ты привел меня в этот дом, объявив своим королевством.

Она властно развернула его за плечи к себе лицом.

Генри оказался прижат поясницей к краю тяжелого палисандрового стола. Юноша попытался вскинуть подбородок, в его изумрудных глазах блеснул привычный вызов:

– Моргана...

– Я сказала: молчи, – повторила она, и ее тонкие пальцы жестко перехватили его подбородок, заставляя смотреть только на нее. Ее лицо оказалось в дюйме от его губ. – Сегодня на ступенях того банка ты назвал меня своей женой перед сотнями смертных. Ты назвал себя моим мужем. Ты доказал, что достоин стоять рядом со мной на Зимнем Престоле.

На губах Королевы фей расплылась медленная, хищная, собственническая полуулыбка, от которой по позвоночнику Генри пробежала волна первобытной, обжигающей дрожи:

– А раз ты мой Консорт... пришло время принять власть своей Королевы целиком. Без шутовства. Без предсказаний. Сегодня ты принадлежишь мне. Всей плотью. Всей душой. Каждой каплей своего первородного эфира.

Прежде чем Генри успел сделать хотя бы вдох, Моргана накрыла его губы своими в глубоком, властном, требовательном поцелуе.

Это не было робким прикосновением смертных любовников. Это был захват.

Ее язык вторгся в его рот с голодной, ненасытной яростью, сплетаясь с его языком, выпивая его дыхание, подчиняя себе его волю. Вкус ее губ кружил голову — морозная свежесть северных снегов, терпкая сладость диких ягод и пьянящий, электрический привкус божественной праны ранга Слуги Потерянного Пояса.

Генри глухо застонал ей в губы, его руки инстинктивно метнулись к ее тонкой талии, сжимая нежный шелк ночного платья, пытаясь перехватить инициативу, прижать ее к себе, стать ведущим — так, как он привык делать во всем в своей жизни.

Но Моргана даже не позволила ему этого.

С тихим, гортанным смешком она перехватила его запястья своими узкими, обманчиво хрупкими пальцами. В этих пальцах таилась чудовищная мощь Слуги класса Берсеркер. Без малейшего видимого усилия она завела его руки назад и припечатала их к столешнице по обе стороны от его бедер, заставив юношу выгнуться навстречу ее телу.

Магическая вспышка сапфирового света сорвалась с ее ладоней: тончайшие нити гравитационного эфира фейри намертво привязали его запястья к дереву стола. Это не было болезненным пленом — это было концептуальным эдиктом. Она лишила его возможности двигать руками, сделав абсолютно открытым, уязвимым и подвластным ее воле.

– Не спеши, муж мой, – промурлыкала Моргана, оторвавшись от его опухших губ. Ее лазурные глаза горели торжеством победителя. – Твоя сила принадлежит мне. И сегодня распоряжаться ею буду я.

Генри тяжело дышал, глядя на нее снизу вверх. По его виску стекала капля пота, обнаженная грудь вздымалась от бешеного ритма пульса. Впервые за долгие годы он потерял контроль над ситуацией. Но вместо страха или раздражения внутри него вспыхнуло дикое, пьянящее пламя восторга.

– Черт побери, Ваше Величество... – хрипло выдавил парень, криво усмехнувшись сквозь сбитое дыхание. – Ты действительно не умеешь играть по чужим правилам.

– Я создаю правила, Генри, – отрезала она, и ее взгляд потемнел от нахлынувшего желания.

Королева медленно опустилась на колени прямо перед ним, оказавшись между его разведенных бедер.

Ее длинные пепельные волосы рассыпались по его коленям. Тонкие, прохладные пальцы скользнули к пряжке его ремня. Металл щелкнул. Моргана неторопливо, со смаком истинного мучителя расстегнула пуговицы его брюк, стягивая ткань вниз вместе с бельем, освобождая его плоть.

Ее ладонь — узкая, шелковистая, но пылающая внутренним жаром маны — сомкнулась вокруг его твердого, пульсирующего члена.

Генри шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, запрокинув голову назад. Мышцы его пресса натянулись подобно стальным тросам.

– Смотри на меня, – властно приказала Моргана снизу.

Юноша с трудом опустил взгляд.

Королева фей, преклонившая колени перед своим Консортом, выглядела величественнее любой правительницы на троне. Она медленно наклонилась вперед, и ее горячий, влажный язык коснулся самой чувствительной головки его члена, слизывая выступившую каплю смазки.

– Ах... черт... – сорвался с губ Генри хриплый стон.

Моргана не сводила с него своих сияющих лазурных глаз.

Она приоткрыла чувственные губы и медленно, с тягучей грацией насадила себя на его плоть, принимая его член в горячую, бархатную глубину своего рта.

Ощущение было сродни удару электрического тока напряжением в десять тысяч вольт.

Жар ее рта, узкое кольцо ее губ, сжимавшее его у самого основания, и влажные, виртуозные движения ее языка заставили Цепи внутри тела Генри взреветь. Первородный эфир Третьей Магии хлынул по каналам, вступая в яростный резонанс с божественной праной Морганы. Он чувствовал, как ее магия проникает в него сквозь эту близость, оплетая его нервы, подчиняя его реакции, вытягивая из него само дыхание.

Она двигала головой мерно, глубоко, безжалостно, каждый раз заглатывая его до самого горла, заставляя юношу судорожно сжимать пальцы, скованные на столешнице. Воздух в спальне потрескивал от статических разрядов. Поленья в камине взметнулись синим пламенем, откликаясь на бурю их переплетающихся аур.

Когда Генри почувствовал, что находится на грани неконтролируемого, сокрушительного взрыва, Моргана резко остановилась.

Она медленно выпустила его плоть из влажного плена, проведя кончиком языка по всей длине снизу вверх, и поднялась на ноги. На ее подбородке блестела влажная дорожка, щеки были залиты густым девичьим румянцем, а дыхание сбилось, выдавая ее собственное безумное возбуждение.

– Нет, – прошептала она, видя мольбу в его потемневших изумрудных глазах. – Не так просто. Ты отдашь мне всё.

Одним плавным, грациозным движением Моргана потянула за тонкие бретели своего ночного платья.

Черный шелк с тихим шорохом соскользнул вниз, упав к ее ногам бесформенной лужицей.

Перед Генри предстало ее обнаженное тело — совершенное, ослепительное творение первородной природы фейри. Высокая, упругая грудь с аккуратными, возбужденными розовыми сосками, тонкая талия, изящная линия бедер и аккуратный светлый треугольник между длинных ног, источавший сладкий, дурманящий мускусный аромат ее собственного желания. По ее белой, фарфоровой коже слабо струились тончайшие рунические узоры Зимнего Престола, пульсируя сапфировым светом.

Моргана легко запрыгнула на край стола, разведя колени и оседлав его бедра.

Ее горячая, влажная плоть прижалась к его напряженному члену, заставив обоих одновременно содрогнуться от нестерпимой сладости этого первого прикосновения.

Она положила ладони ему на плечи, ее длинные ногти слегка вонзились в его кожу, оставляя легкие алые следы.

– Ты мой, Генри фон Айнцберн, – выдохнула она ему в самые губы. – Навеки.

Королева приподнялась на коленях и медленно, с царственным упоением опустилась вниз, насаживаясь на его стальной член до самого основания.

– А-а-ах!.. – протяжный, сладостный стон сорвался с губ Морганы.

Ее голова запрокинулась назад, открывая длинную белую шею. Внутренние мышцы ее лона, тесные, обжигающе горячие и невероятно влажные, жадно сомкнулись вокруг него, пульсируя и затягивая его внутрь с такой силой, словно само естество богини стремилось растворить его в себе без остатка.

Генри зарычал от первобытного, сокрушительного экстаза.

Эфирные нити, удерживавшие его запястья, лопнули с сухим треском — сила их взаимного оргазмического резонанса сорвала чары, но юноша даже не подумал сдвинуться с места. Он вцепился пальцами в ее упругие, обнаженные бедра, с силой сминая нежную кожу, помогая ей двигаться.

Моргана не дала ему перехватить темп.

Она двигалась сама — яростно, властно, неутомимо. Она взмывала вверх и обрушивалась вниз с сокрушительной силой, вбивая его плоть в себя до предела, выбивая из его легких прерывистые, хриплые стоны. Ее груди соблазнительно колыхались в такт ее безумным движениям, капли пота блестели на ее ключицах, а лазурные глаза горели первобытным торжеством обладания.

– Сильнее... – требовала она, впиваясь ногтями в его спину, наклоняясь вперед и яростно целуя его в шею, в челюсть, оставляя засосы на его ключицах. – Отдай мне свою силу! Отдай мне свой исток!

И Генри отдавал.

Его Магические Цепи распахнулись настежь. Лазурный свет эфира Третьей Магии вырвался из его пор, окутывая их тела сияющим коконом. Моргана жадно впитывала эту энергию: ее собственные Цепи поглощали его силу, возвращая ему сторицей божественную мощь Зимнего Престола. Это был не просто секс смертных — это был древнейший алхимический союз, слияние двух душ, перековывавших саму ткань реальности в горниле своей страсти.

Темп нарастал. Шлепки их мокрой, соединяющейся плоти эхом разносились по огромной спальне, заглушая треск камина.

Моргана стонала громко, бесстыдно, властно, запрокидывая голову, ее ногти царапали его плечи до крови, но эта кровь мгновенно вскипала сапфировыми искрами, исцеляясь под действием общей маны. Она двигала бедрами по кругу, сжимая его внутри себя так тесно, что Генри казалось, будто его кости вот-вот расплавятся в этом божественном пожаре.

Кульминация настигла их внезапно, подобно падению небесной башни Ронгоминиада.

Моргана издала пронзительный, сдавленный крик наслаждения, ее тело выгнулось дугой, внутренние мышцы забились в бешеной, непрекращающейся судороге, сжимая его плоть мертвой хваткой.

Генри больше не мог сдерживаться.

С глухим, звериным