Генри Фон Айнцберн
Лабиринт юрской страсти и паутина Высшего Блага
Двадцать четвертое июня тысяча девятьсот девяносто пятого года в японском городе Фуюки выдалось на редкость теплым, ленивым и напоенным благоуханием цветущих глициний.
На широкой деревянной террасе западного крыла особняка Айнцбернов царило оживление, достойное римского Колизея времен правления самых эксцентричных цезарей. Здесь были установлены шезлонги из темного бамбука, расставлены столики с запотевшими ведерками для шампанского, вазами со спелой черешней и пирамидами жареных куриных крылышек в медово-горчичном соусе, которые Широ Эмия непрерывно подносил прямо с уличного гриля.
Посреди террасы, зависнув в воздухе над перилами, сиял циклопический трехмерный проекционный экран, поддерживаемый сразу тремя стабилизирующими контурами Третьей Магии и калейдоскопическим лучом Зелретча. Картинка из Шотландии передавалась с такой пугающей четкостью, что зрители могли разглядеть каждую травинку на поле для квиддича Хогвартса, превращенном в гигантский, уходящий за горизонт лабиринт из двадцатифутовых живых изгородей.
Генри фон Айнцберн вольготно развалился в центральном шезлонге.
Юноша был одет в легкую гавайскую рубашку с принтом из танцующих скелетов и белые льняные брюки. На его носу красовались солнцезащитные очки с поляризационными стеклами, в левой руке он небрежно держал стакан с ледяным мохито, а в правой крутил тяжелую латунную зажигалку Zippo.
Рядом, прямо на широком подлокотнике его шезлонга, сидела Моргана ле Фэй.
Зимняя Королева сменила строгие одеяния на невесомое шелковое платье цвета морской волны на тонких бретельках, открывавшее ее безупречные мраморные плечи. Ее длинные пепельные волосы были собраны в свободный узел серебряной шпилькой в форме копья Ронгоминиад, а тонкие пальцы с сапфировыми перстнями лениво перебирали темные кудри Генри, изредка слегка царапая ноготками его затылок, отчего юноша довольно жмурился, словно сытый кот.
– Твоя следующая фраза, Ваше Величество: «И ради этого убогого кустарника смертные маги тренировались целый год, словно стадо испуганных барсуков?» – не поворачивая головы, с ухмылкой произнес Генри.
Моргана легонько сжала прядь его волос, ее лазурные глаза вспыхнули искрами холодного, собственнического веселья:
– И ради этого убогого кустарника... – Королева осеклась, ее губы изогнулись в насмешливой полуулыбке. – Дерзкий смертный. Ты злоупотребляешь моим терпением. Но отрицать очевидное глупо: даже в самых диких лесах Потерянного Пояса феи строили лабиринты с большим вкусом. Впрочем, зная нашего седобородого шута из Башни, за этими листьями скрывается нечто куда более извращенное, чем обычные могильные твари.
– Братик Генри! Смотри, они выводят чемпионов! – радостно запрыгала на соседнем диванчике Иллиасвиль, укутанная в пушистый плед, несмотря на летнее тепло. Рядом с ней неподвижной гранитной скалой возвышался Геракл, аккуратно держа двумя пальцами крошечную чашечку с земляничным мороженым, чтобы ненароком ее не раздавить.
– Да уж, зрелище не для слабонервных, – хмыкнул Кухулин, сидевший на перилах террасы и задорно поигрывавший алым наконечником Гае Болга. – Кельтские боги мне свидетели, парень, этот старик Дамблдор после вашей подводной свадьбы постарел еще лет на тридцать. Взгляните на его походку: он ковыляет так, словно у него в штанах до сих пор плещется выводок Черноозерных раков!
На экране, разделенном на несколько секторов, открывался вид на залитый предзакатным солнцем шотландский стадион.
Тысячи зрителей на деревянных трибунах ревели, размахивая флагами четырех факультетов и знаменами Шармбатона и Дурмстранга. Людо Бэгмен в своей неизменной ядовито-желтой мантии с черными осами надрывался в рупор, пытаясь перекричать духовой оркестр:
– ...и вот они, наши бесстрашные герои! Седрик Диггори и Виктор Крам делят первое место! Следом за ними идет прекрасная Флер Делакур! И... замыкает шествие наш четвертый, самый стойкий участник — Альбус Дамблдор!
Когда на поле появился директор Хогвартса, даже оркестр сбился с ритма.
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор представлял собой монументальное пособие по выживанию в условиях абсолютного экзистенциального краха.
Великий светлый маг был облачен в глухой кевларовый комбинезон спецназа британской армии, поверх которого была наспех натянута потрепанная мантия с защитными рунами против радиации, кислотных дождей и брачных уз моллюсков. На ногах его красовались массивные армейские берцы, голени были обмотаны несколькими слоями серебряного скотча, а на шее, помимо традиционных амулетов, болтался тяжелый автомобильный огнетушитель. В правой руке Дамблдор судорожно сжимал свою новую палочку — обугленный корень ядовитого тиса, увитый колючей проволокой, а левое запястье непрерывно искрило золотыми браслетами нерушимого контракта Кубка Огня.
В глазах столетнего старца за треснувшими очками-половинками плескалась такая глухая, первобытная паранойя, что даже приближавшийся к нему с напутствиями Корнелиус Фадж предпочел остановиться в десяти шагах, опасливо прикрываясь министерским портфелем.
В углу экрана всплыло дополнительное окно связи с Лондоном.
В нем отчетливо виднелся кабинет лорда Эль-Меллоя Второго. Профессор Вейвер сидел за столом, положив голову прямо на открытую бутылку бренди, а за его спиной стояла Бартомелой Лорелей. Командующая корпусом Исполнителей держала в руках серебряные четки и короткую дуэльную шпагу, ее безупречное аристократическое лицо было белее свежего альпийского снега.
– Лорд фон Айнцберн, – мертвенно-спокойным, механическим тоном произнесла Лорелей через динамик. – Вы понимаете, что наш наблюдательный спутник над Шотландией зафиксировал полное схлопывание законов евклидовой геометрии внутри лабиринта двадцать минут назад?
– Полное схлопывание? – Генри сделал смачный глоток мохито и звонко щелкнул зажигалкой. – Мисс Бартомелой, вы слишком драматизируете. Дедушка Зелретч просто провел легкую перепланировку ландшафта. Никаких соплохвостов Хагрида, никаких унылых сфинксов с загадками из начальной школы. Только чистое, незамутненное торжество параллельных миров!
В этот момент в эфире послышался сухой, характерный треск зажигаемой сигары, и посреди террасы материализовалась отдельная аудиовизуальная голограмма с неоновой плашкой: «CHAOS RADIO: THE LAST DANCE».
В кадре появился Неко-Арк Хаос.
Черный кот в рваном плаще восседал на раскладном стуле посреди густых клубов ядовито-сизого табачного дыма. Его многочисленные красные глаза под плащом мерцали утомленным багровым светом, а в лапе он сжимал винтажный хромированный микрофон радиостанции CBS образца сорок первого года.
– Добрый вечер, обреченные, – зазвучал в динамиках его глубокий, прокуренный, похоронный баритон, от которого Артурия Пендрагон под столом машинально перекрестилась рисовым онигири. – Говорит Неко-Арк Хаос. Мы ведем репортаж из девятого круга шотландского филиала ада. Температура воздуха — плюс восемнадцать. Влажность — сто процентов за счет слез профессорского состава. Четверо смертных заходят в живую изгородь. Трое из них надеются на славу и золотой кубок. Четвертый надеется просто умереть раньше, чем его настигнет семейное право параллельных измерений. Да начнется финальная вакханалия.
На стадионе Хогвартса взревела пушка.
Крам, Седрик и Флер скрылись в темных проходах лабиринта. Следом за ними, перекрестившись веткой ядовитого тиса и шумно вздохнув через респиратор, в туманную пасть живой изгороди шагнул Альбус Дамблдор.
Тяжелые ветви за его спиной сомкнулись с глухим, чавкающим звуком, намертво отрезая путь к отступлению.
***
Первые пятьдесят метров лабиринта встретили Дамблдора неестественной, звенящей тишиной.
Здесь не было слышно ни рева трибун, ни свиста шотландского ветра. Воздух пах не прелыми листьями, а машинным маслом, дешевым бензином и консервированным тунцом.
Директор Хогвартса медленно двигался вперед, выставив палочку перед собой, его армейские берцы глухо чавкали по странному покрытию — вместо привычной травы под ногами лежал... ярко-розовый линолеум в мелкий белый горошек.
– *Покажи мне дорогу,* – хрипло прошептал Дамблдор, взмахнув тисовым корнем.
Палочка дернулась на ладони, указала на север, затем бешено завертелась со скоростью пропеллера и с громким хлопком выбросила в воздух конфетти и крошечный флажок с надписью: «ТЫ В ЛОВУШКЕ, БУМЕР, НЯ!».
Старик не успел даже выругаться.
Из-за ближайшего поворота живой изгороди раздался пронзительный вой милицейских сирен и стрекот двухтактных моторов.
– ВНИМАНИЕ ВСЕМ ПОСТАМ, ДОРИ-ДОРИ! – загремело из мегафонов на ломаном англо-японском наречии. – ОБНАРУЖЕН НАРУШИТЕЛЬ КОМЕНДАНТСКОГО ЧАСА! ПЕНСИОНЕР БЕЗ СВЕТООТРАЖАЮЩЕГО ЖИЛЕТА! ОРУДИЯ К БОЮ, НЯ-А-А-А!
На Дамблдора из клубов выхлопных газов вылетела моторизованная колонна.
Это был Первый Мотопехотный Взвод Патрульной Службы Неко-Арк.
Шесть ярко-красных мотороллеров «Веспа» с прицепленными сбоку колясками от мотоциклов «Урал» неслись прямо на директора. За рулем сидели полуметровые кошачьи создания в черных кожаных косухах, белых касках с гербом в виде рыбьего скелета и солнцезащитных очках-авиаторах. В колясках стояли пулеметчики, яростно крутившие рукоятки водяных пулеметов Гатлинга, заряженных концентрированным сиропом из кошачьей мяты и жидким азотом!
– *СТУПЕФАЙ! ИМПЕДИМЕНТА!* – в панике взревел Дамблдор, выписывая тисовым корнем сложнейшие дуги.
Алые лучи боевых чар ударили в головную «Веспу».
Но законы стандартной магии здесь больше не работали.
Заклинание оглушения ударилось в ветровое стекло скутера, с громким мультяшным звуком *«ПЛЮХ!»* расплющилось в безобидный блин из клубничного желе и соскользнуло на линолеум.
– ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ ЧСВ, НЯ! – скомандовал сержант патруля, встав на сиденье и вскинув двуствольный обрез, заряженный резиновыми вантузами.
Шквал вантузов, ледяных струй мяты и банановых кожурок обрушился на великого светлого мага.
Дамблдор спасся лишь благодаря армейскому огнетушителю: сорвав чеку, старик выпустил перед собой плотную пенную завесу, развернулся на каблуках и с прытью испуганной лани бросился по узкому боковому коридору лабиринта, поднимая тучи белых хлопьев.
– *«И мы видим великолепный тактический маневр, известный в узких кругах как паническое бегство престарелого монарха, – лениво комментировал Неко-Арк Хаос, стряхивая пепел сигары в пустую консервную банку. – Обратите внимание на частоту шага директора. Двести двадцать ударов в минуту. Мышцы голени работают на чистом страхе перед резиновым вантузом. Но впереди развилка. Сектор сорок три. Зона брачных союзов высшей исторической категории. Господь, упокой его грешные кости».*
***
Дамблдор вылетел на широкую круглую поляну посреди изгороди, тяжело дыша через респиратор.
Его кевларовый комбинезон был перепачкан пеной огнетушителя, на правом плече намертво присосался красный вантуз, а борода растрепалась, напоминая веник для бани.
Старик прислонился к зеленой стене, пытаясь нащупать в кармане спасительную лимонную дольку, но пальцы наткнулись лишь на гильзу от штурмового патрона.
Внезапно земля под его берцами мелко, ритмично задрожала.
ТУМ.
Дамблдор замер.
Из кармана его комбинезона выпал хрустальный пузырек с успокоительным зельем. Жидкость внутри пошла концентрическими кругами — точно так же, как вода в пластиковом стакане в фильме Спилберга.
ТУМ. ТУМ.
С веток живой изгороди посыпались листья. Воздух наполнился запахом жженого дизельного топлива, дешевого австрийского шнапса и чесночной пасты.
Стена лабиринта слева от директора с чудовищным треском разлетелась в щепки.
В пролом, круша вековые ветви, тяжело ступая циклопическими трехпалыми лапами, ввалился исполин.
Это был Тираннозавр Рекс.
Двенадцать метров в длину. Четыре метра в холке. Чешуя грязно-фельдграу цвета армейских шинелей вермахта. Но это был не просто доисторический ящер.
На его плоском черепе красовалась идеально прилизанная, блестящая от бриолина черная челка, зачесанная на косой пробор. Под ноздрями ящера топорщились аккуратные, смоляные усики-щеточка шириной ровно в два дюйма. На мощной шее висела гигантская железная цепь с Рыцарским крестом размером с крышку канализационного люка, а на крошечных передних лапках были натянуты белые лайковые перчатки, которыми чудовище непрерывно судорожно жестикулировало.
И самое страшное: на его массивном затылке, поверх чешуйчатых гребней, была привязана белоснежная кружевная фата, расшитая свастиками из бисера.
Ящер уставился на онемевшего Дамблдора безумными, выпученными желтыми глазами, раздул кожистые ноздри и издал оглушительный, гортанный рев, от которого в радиусе пяти миль задрожали стекла в Хогвартс-экспрессе:
– НЕЙН-НЕЙН-НЕЙН-НЕЙН! ДАС ИСТ МАЙН БРАУТГАМ! АЛЬБУС, ДУ БИСТ АРИШЕ БЛЮМЕ!
– Мерлин... всемогущий... – пролепетал Дамблдор, пятясь назад и выронив огнетушитель.
Но сзади раздался второй треск, сопровождаемый бравурными звуками неаполитанской тарантеллы.
Из правой стены, круша линолеум, выломился Спинозавр.
Его спинной парус был выкрашен в цвета итальянского триколора с гигантским фасцием посередине. Череп ящера был абсолютно лысым, блестящим на солнце, массивная нижняя челюсть комично выпирала вперед, а на голове красовалась гигантская черная бархатная феска с пышным султаном из перьев фазана. На груди рептилии болталась лента через плечо с золотым тиснением: *«ДУЧЕ ДИНОЗАВРОВ. ПЕРВЫЙ МАРШАЛ ЮРСКОЙ ИМПЕРИИ»*.
Спинозавр Муссолини встал на дыбы, заложил короткие передние лапы за спину, горделиво выпятил чешуйчатую грудь и пророкотал басом, напоминающим гудок океанского лайнера:
– АВАНТИ! К черту тевтонских варваров! Альбус, Рим признает твои заслуги в области Средиземноморского господства! Сдайся нашей средиземноморской страсти! Мы построим новую ось любви от Черного озера до Палермо!
– ОНИ... ОНИ ДИНОЗАВРЫ! – истошно завопил Дамблдор, срываясь на ультразвук. – ВЫ МЕРТВЫ СОРОК ДЕВЯТЬ ЛЕТ! ВЫ ДОИСТОРИЧЕСКИЕ ИСКОПАЕМЫЕ!
– *«Любовь не знает временных рамок и Женевских конвенций, старик, – прозвучал меланхоличный голос Неко-Арк Хаоса через громкоговоритель на верхушке изгороди. – Перед вами пакт Оси Юрского Периода. Тираннозавр требует аншлюса твоей жилплощади, Спинозавр претендует на протекторат над твоей бородой. Партия вступает в фазу горячих дебатов».*
Тираннозавр Гитлер яростно взревел, топнул лапой, оставив в линолеуме воронку глубиной в метр, и ринулся на Дамблдора, щелкая челюстями, способными перекусить пополам вагон поезда:
– КАПИТУЛИРЕН! Я НАЗНАЧАЮ ТЕБЯ РЕЙХСМИНИСТРОМ МОЕГО СЕРДЦА!
– МАММА МИА, ОН МОЙ! – рявкнул Спинозавр Муссолини, хлестнув шипастым хвостом и сбив Тираннозавра с курса.
Две циклопические рептилии сцепились в яростной, неуклюжей потасовке, осыпая друг друга ударами хвостов, ломая стены изгороди и непрерывно выкрикивая лозунги тридцатых годов на смеси немецкого и итальянского диалектов.
Дамблдор, воспользовавшись дракой женихов, с визгом проскочил между чешуйчатыми ляжками Спинозавра и пулей припустил по центральной аллее лабиринта.
***
На террасе Айнцбернов в Фуюки творилось нечто неописуемое.
Рин Тосака лежала на шезлонге, закрыв лицо обеими руками, ее плечи сотрясались в беззвучных судорогах:
– Тираннозавр... с челкой... Он кричал «Нейн»... Скажите мне, что это коллективная галлюцинация от чая Широ!
Широ Эмия сидел на корточках перед грилем, тупо глядя на обуглившуюся куриную ножку:
– Это... это не может быть героическим духом... Трон Героев не мог зарегистрировать динозавра-диктатора... Это противоречит теории происхождения видов...
– Трон Героев не мог, а архив Зелретча может всё, мальчик! – раздался торжествующий гогот из окна связи.
Кишкур Зелретч Швайнорг на экране буквально захлебывался от восторга, размахивая пустой кружкой из-под эля:
– Альтернативная ветка реальности номер 1939-Бис! Земля, где метеорит не упал, а рептилии открыли книгопечатание и национал-социализм! Я берег этот катализатор сорок лет! Сорок лет ждал подходящего момента!
Моргана ле Фэй, откинувшись на грудь Генри, грациозно прикрывала губы тыльной стороной ладони, но ее лазурные глаза искрились таким неприкрытым, хищным весельем, что стоявший поодаль Сасаки Коджиро лишь понимающе качал головой, поглаживая рукоять своей сушильной жерди.
– Генри, – прошептала королева, повернув к нему сияющее лицо. – Твой мир смертных поистине превосходит самые извращенные кошмары фейри. Динозавры, требующие руки верховного чародея... Это поэзия чистейшего абсурда.
– Подожди, радость моя, – Генри ослепительно оскалился, щелкнув пальцами перед ее носом. – Главное блюдо банкета еще даже не подано к столу! Твоя следующая фраза, дедушка Киш: «А вот теперь выпускайте тяжелую кавалерию из джунглей!»
Из динамика Зелретча синхронно донеслось:
– А вот теперь выпускайте тяжелую кавалерию из джунглей!.. Тьфу на тебя, Генри, прекрати сбивать мне темп режиссуры!
***
Хогвартс. Лабиринт. Сектор «Финал».
Дамблдор бежал так, как не бегал во времена дуэли с Грин-де-Вальдом.
Его легкие горели, респиратор давно сорвало веткой, кевларовый комбинезон на спине лопнул, обнажая взмокшую фланелевую рубаху в клеточку. Позади него, сметая живую изгородь шириной в десять ярдов, неслись, толкаясь боками, Тираннозавр Гитлер и Спинозавр Муссолини.
Один яростно вытягивал шею, пытаясь ухватить директора зубами за фалды мантии, второй пытался подсечь старика шипастым хвостом, крича что-то о «новом корпоративном государстве семейного типа».
Но впереди забрезжил просвет.
Круглая центральная арена лабиринта.
Там, на высоком гранитном постаменте, залитом лучами заходящего шотландского солнца, сиял заветный Кубок Огня. Стоило коснуться его полированной ручки — и портал перенесет победителя наружу, к судейскому столу, к свету, к безопасности, прочь из этого кошмара!
– Еще немного... – прохрипел Дамблдор, собирая последние крохи праны в дрожащих ногах. – Ради Мерлина... ради Годрика...
Внезапно небо над ареной потемнело.
Сверху, пробив кроны зачарованных дубов, с оглушительным ревом рухнуло нечто массивное.
БА-БАХ!
Ударная волна сбила Дамблдора с ног, заставив кубарем прокатиться по траве. Оба преследовавших его динозавра с визгом затормозили, пропахав когтями глубокие борозды в земле.
Посреди арены, закрывая собой Кубок, выпрямилась Принцесса Бубл.
Самка гориллы с планеты Оэдо была великолепна в своей первозданной ярости.
Ее свадебное платье из розового капрона за последние месяцы превратилось в боевые лохмотья, фата на волосатых ушах порвалась, но на груди по-прежнему гордо сияла лента невесты. В могучих лапищах принцесса сжимала вырванный с корнем десятиметровый фонарный столб, которым она с легкостью пушинки покрутила над головой.
Увидев бегущих к ее законному супругу рептилий, Бубл оскалила полуметровые желтые клыки, ударила себя кулаками в бочкообразную грудь, издав утробный рев боевого примата:
– УКИ-И-И-И-И-И! ПОШЛИ ВОН ОТ МОЕГО МУЖИКА, ЧЕШУЙЧАТЫЕ ШМАРЫ!
Горилла совершила циклопический прыжок вперед и со всего размаха впечатала фонарный столб прямо в челюсть Тираннозавра Гитлера!
Звякнуло железо.
Ящер издал жалобное «Нейн...», закатил желтые глаза и с грохотом рухнул на бок, задрав в воздух короткие лапки в белых перчатках. Спинозавр Муссолини, оценив габариты и свирепость соперницы, поспешно поднял обе лапы вверх, пробормотал: «Капитуляционе стратегика...» — и начал медленно, на цыпочках пятиться обратно в кусты.
Принцесса Бубл победно зарычала, отбросила погнутый столб и повернулась к лежащему на траве Дамблдору.
На ее свирепой морде мгновенно расплылась умильная, слюнявая улыбка счастливой женщины. Она раскинула волосатые объятия и шагнула к директору:
– Уки... пу-у... Милый, я вернулась!
– Нет... только не снова... – Дамблдор судорожно пополз назад на четвереньках, его пальцы царапали землю.
И тут над ареной раздался сухой, старческий, до боли знакомый смешок.
– Хе-хе-хе... Альбус, мальчик мой. Ты снова ищешь спасения во внешней суете?
Воздух в центре арены сгустился.
С ветвей живой изгороди прямо над Кубком Огня бесшумно соскользнуло создание, при виде которого у Дамблдора окончательно остановилось сердце.
Это был паук.
Исполинский арахнид размером с хорошую карету. Его мохнатое членистобрюхое тело переливалось полупрозрачным фиолетовым шелком, восемь суставчатых лап оканчивались острыми серебряными иглами, а на головогруди...
На головогруди покоилась точная, безупречная копия головы самого Альбуса Дамблдора.
Те же серебряные кудри, та же роскошная борода, аккуратно заправленная под хитиновый панцирь, те же золотые очки-половинки, за которыми мерцали восемь круглых, фасеточных, лазурных глаз, лучащихся бесконечной отеческой мудростью и леденящей душу расчетливостью.
– Мудрый Паук Высшего Блага... – выдохнул Неко-Арк Хаос в эфире, и в его голосе впервые за вечер прозвучали нотки искреннего профессионального почтения. – Проекция подавленного эго. Концептуальное чудовище, сотканное из всех невысказанных манипуляций, тайных планов и сломанных детских судеб. Финальный босс британской государственности.
Паук-Дамблдор медленно перебирал лапами, приближаясь к распростертому оригиналу.
Его челюсти-хелицеры за бородой тихо пощелкивали, выделяя капли липкой, золотистой паутины с ароматом лимонных долек:
– Ты слишком слаб, Альбус, – ласково, укоризненно произнес Паук знакомым бархатным баритоном. – Ты позволил смертным шутам разрушить наш великий замысел. Ты проиграл Айнцбернам. Ты опозорил наш род перед гоблинами. Но выход есть. Всегда есть выход во имя Высшего Блага...
Паук вскинул две передние лапы, из которых вытянулись толстые нити сверкающей эфирной паутины:
– Позволь мне спеленать тебя, мой мальчик. Мы сольемся в единый совершенный кокон. Я заберу твою оставшуюся плоть, поглощу твою душу, и вместе мы сплетем новую паутину над всей Британией! Мы заставим Годрика страдать ради победы! Мы принесем в жертву половину министерства ради величия Света! Это необходимая жертва... горчайшая, но сладостная жертва!
– ТЫ... ТЫ МОЙ СОБСТВЕННЫЙ БРЕД! – в ужасе взвизгнул Дамблдор, выставляя перед собой тисовый корень. – *АВАДА КЕДАВРА!*
Зеленый луч смерти сорвался с палочки и ударил Паука прямо в лоб между очками.
Фасеточные глаза Паука лишь мягко моргнули. Зеленая вспышка впиталась в его хитин, как вода в сухую губку.
– Непростительные чары? Против собственной тени? – Паук сокрушенно покачал седой головой. – Минус пятьдесят очков Гриффиндору, Альбус. А теперь... иди ко мне. Время слиться в экстазе чистого расчета!
Сзади к директору уже подбегала Принцесса Бубл, жаждущая защитить своего супруга и одновременно утащить его в свадебное гнездо из веток:
– УКИ-И-И-И!
Слева поднимался очухавшийся Тираннозавр Гитлер, яростно щелкая пастью:
– АНШЛЮС!
Справа осторожно выглядывал Спинозавр Муссолини с фатой на парусе:
– ДУЧЕ ТРЕБУЕТ СВОЮ ДОЛЮ!
А сверху опускался Мудрый Паук Высшего Блага, раскрывая хелицеры для поцелуя абсолютной ментальной ассимиляции.
В этот критический момент, когда любой смертный маг сдался бы и позволил безумию поглотить свой разум, в жилах Альбуса Дамблдора проснулось нечто древнее.
Не величие светлого мага. Не мудрость директора.
Проснулся абсолютный, совершенный, незамутненный инстинкт выживания, достойный тайных учеников школы Джостаров.
Старик резко перевернулся на спину, подтянул колени к груди и, использовав кевларовый комбинезон как салазки, с диким криком:
– ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ К ТЕМНОМУ ЛОРДУ В ПЕЧЬ! – со всей силы пнул Мудрого Паука обеими ногами в тяжелых берцах прямо в фасеточное брюхо!
ХРУСЬ!
Паук от неожиданности потерял равновесие и рухнул назад — точнехонько в раскрытые волосатые объятия Принцессы Бубл!
Горилла, решив, что гигантское членистоногое пытается отобрать у нее жениха, издала боевой клич амазонок и со всей дури вбила Паука головой в линолеум, начав методично отрывать ему суставчатые лапы по одной:
– УКИ! ЭТО МОЙ СТАРИК! НАЙДИ