← Назад к обзору

Гермиона в мечтах о Малфое

Кровь на снегу и вкус пепла

– Ты слишком долго смотрела ему в глаза, Гермиона.

Голос Драко прорезал тишину библиотеки Малфой-мэнора, словно лезвие бритвы. Он не поднимал головы от древнего фолианта, но она видела, как побелели его костяшки пальцев, сжимающие край стола.

Гермиона стояла у высокого окна, глядя на то, как сумерки поглощают ухоженные сады поместья. Левая рука, скрытая рукавом, ныла. Метка всегда реагировала на его присутствие — даже если он просто находился в той же комнате.

– Я должна была убедиться, что легилименция сработала, – ответила она, стараясь придать голосу ту самую холодную уверенность, которой он ее учил. – Кингсли Бруствер не из тех, чей разум можно вскрыть простым усилием воли. Мне нужно было поймать его взгляд.

– И что ты там увидела? – Малфой наконец поднял на нее свои стальные глаза. В них не было прежней насмешки, только выжженная пустыня и едва заметный проблеск страха за нее. – Жалость? Презрение? Или то, как быстро гаснет надежда в человеке, который считал тебя своей последней опорой?

Гермиона резко обернулась. Ее каштановые волосы, теперь всегда идеально уложенные, рассыпались по плечам.

– Я увидела там мертвеца, Драко. Все, кто остался на той стороне — уже мертвы. Это просто вопрос времени. И если ты хочешь, чтобы мы не пополнили их ряды, перестань задавать вопросы о моей совести. Ее больше нет. Я оставила ее на пороге этого дома вместе со своей палочкой из виноградной лозы.

Драко медленно поднялся. Его движения стали хищными, лишенными юношеской угловатости. Он подошел к ней вплотную, так, что она почувствовала запах полыни и холодного металла.

– Ложь, – прошептал он, касаясь пальцами ее подбородка. – Ты врешь мне, ты врешь Темному Лорду, но ты не можешь врать себе. Твои руки дрожали, когда ты поднимала палочку в Хогсмиде. Беллатриса это заметила. Если бы я не вмешался...

– Если бы ты не вмешался, я бы сделала то, что должна была! – Гермиона сбросила его руку. – Почему ты вечно пытаешься меня «спасти»? Ты сам сказал, что я добровольно прыгнула в бездну. Так дай мне падать!

– Потому что я не хочу смотреть, как ты разбиваешься, – его голос сорвался на хрип. – Ты думаешь, это игра? Думаешь, Темный Лорд ценит твой интеллект? Он ценит только твое падение. Чем ниже ты опустишься, чем больше крови прольешь, тем сильнее он будет тебя контролировать. Он хочет сделать из тебя вторую Беллу.

– Беллатриса предана ему, – Гермиона горько усмехнулась. – А я предана тебе. В этом вся разница.

Драко замолчал, и в этой тишине слышно было только потрескивание дров в камине. Он смотрел на нее так, словно пытался запомнить каждую черточку ее лица, пока она еще не окончательно превратилась в маску смерти.

– Тебя вызывают на собрание сегодня в полночь, – сказал он наконец, отступая на шаг. – Будет объявлен новый план. Поттера видели в Лондоне.

Сердце Гермионы на мгновение замерло, а затем пустилось вскачь. Гарри. Он был так близко и одновременно так бесконечно далеко.

– И что Лорд хочет от меня?

– Он хочет, чтобы ты подготовила ловушку. Кто, как не ты, знает, на какую приманку клюнет «мальчик, который выжил»?

Драко развернулся и пошел к выходу, но у самой двери остановился.

– И надень то изумрудное колье, которое прислала мама. Нам нужно выглядеть так, будто мы празднуем победу, даже если внутри у нас пепел.

***

Зал собраний был погружен в багровый свет. Темный Лорд сидел во главе длинного стола из черного дерева, его пальцы с длинными ногтями лениво поглаживали голову Нагайны. Пожиратели Смерти стояли вдоль стен, словно тени своих прежних «я».

Гермиона чувствовала на себе взгляды. Люциус смотрел с опаской — он всё еще не понимал, как девчонка, которую он презирал, смогла так быстро занять место по праву руку от господина. Беллатриса скалилась, ее безумные глаза лихорадочно блестели.

– Моя дорогая Гермиона, – прошипел Волан-де-Морт. – Подойди ближе.

Она подчинилась, чувствуя, как холод от его мантии пробирает до костей.

– Ты принесла мне вести о Поттере. Твой план... он весьма изящен. Использовать его веру в то, что его друзья всё еще живы и нуждаются в спасении.

– Гарри всегда был предсказуем в своем героизме, мой Лорд, – ответила она, склонив голову. – Он не сможет пройти мимо сигнала о помощи из старого штаба Ордена. Он придет один, потому что не захочет подвергать опасности Рональда Уизли.

– И ты будешь там, чтобы встретить его, – Лорд прищурился, его алые зрачки впились в ее разум.

Гермиона выстроила стену Окклюменции, представляя себе холодную, пустую комнату. Никаких эмоций. Никаких воспоминаний о Гриффиндорской гостиной или о том, как Гарри делился с ней последним сэндвичем. Только задача. Только Драко, стоящий за ее спиной как единственное оправдание этого кошмара.

– Я буду там, мой Лорд.

– Прекрасно. Драко, ты пойдешь с ней. Я хочу видеть, как семья Малфоев окончательно искупит свои ошибки, доставив мне Поттера на блюде.

Драко сделал шаг вперед и поклонился.

– Будет исполнено, Повелитель.

***

Площадь Гриммо, 12, встретила их запахом запустения и старых заклинаний. Дом, который когда-то был убежищем, теперь казался склепом. Гермиона шла по пыльным коврам, и ее шаги отдавались гулким эхом.

– Ты действительно собираешься это сделать? – спросил Драко, когда они остановились в гостиной.

Он не зажигал свет. В темноте его бледное лицо казалось призрачным.

– У нас нет выбора, – она начала устанавливать сигнальные чары. – Если мы не приведем его, Лорд убьет твою мать. Он уже намекал на это Люциусу.

– Он убьет нас всех в любом случае, Гермиона! – Драко схватил ее за плечи, заставляя обернуться. – Ты думаешь, он оставит в живых тех, кто знает слишком много? Тех, кто видел его слабости? Как только Поттер будет мертв, мы станем не нужны.

– Тогда мы должны сделать так, чтобы он не смог нас убить, – она посмотрела на него в упор. – Я нашла в библиотеке твоего отца записи о древних контрактах. Если мы принесем клятву на крови в момент захвата...

– Ты хочешь торговаться с ним? – Драко горько рассмеялся. – С Темным Лордом?

– Я хочу выжить! – выкрикнула она.

В этот момент входная дверь внизу скрипнула. Они оба замерли. В тишине дома послышались осторожные шаги. Кто-то поднимался по лестнице, шепча заклинания обнаружения.

– Он здесь, – одними губами произнес Драко.

Гермиона почувствовала, как палочка в ее руке нагрелась. Она знала эту походку. Знала, как он дышит, когда нервничает.

Дверь в гостиную медленно отворилась. В проеме показался силуэт. Свет от палочки выхватил из темноты взъерошенные волосы, круглые очки и шрам, который когда-то был символом надежды.

– Гермиона? – голос Гарри дрожал. – Гермиона, ты здесь? Рон сказал, что видел твой знак...

Он вошел в комнату, и его взгляд упал на нее. На мгновение его лицо осветилось радостью, но тут же застыло, когда он увидел ее платье, ее холодный взгляд и Драко, стоящего в тени за ее плечом.

– О, Мерлин... – выдохнул Гарри. – Значит, это правда. То, что писали в «Пророке»... про Метку.

– Гарри, тебе не следовало приходить, – сказала она. Ее голос был ровным, лишенным всяких чувств. – Ты всегда был слишком доверчивым.

– Почему? – он сделал шаг к ней, игнорируя направленную на него палочку Малфоя. – Почему, Гермиона? Мы же были семьей! После всего, через что мы прошли... Рон плачет каждую ночь, он думает, что тебя пытают...

– Рон всегда был глупцом, – отрезала она. – А ты — мученик без причины. Ты проигрываешь, Гарри. Свет гаснет. Я просто выбрала сторону, которая выживет.

– Ты выбрала убийц! – крикнул Гарри, и в его руке тоже появилась палочка. – Ты выбрала того, кто убил Седрика, Сириуса... Дамблдора!

– Я выбрала Драко! – ее голос сорвался на крик. – Я выбрала единственного человека, который видел во мне не просто «умную подружку героя», а женщину! Я выбрала жизнь, Гарри!

– Это не жизнь, – Гарри посмотрел на нее с такой бесконечной жалостью, что Гермионе захотелось ударить его. – Это рабство. Посмотри на себя. Ты стоишь рядом с Малфоем, который ненавидит тебя за твое происхождение, и служишь существу, которое презирает нас всех.

– Заткнись, Поттер! – Драко вышел из тени. – Тебе не понять. Ты всегда был на пьедестале. Тебе легко быть героем, когда весь мир болеет за тебя. А мы... мы просто пытаемся не утонуть в том дерьме, которое вы все развели.

– Экспеллиармус! – выкрикнул Гарри, целясь в Драко.

– Протего! – Гермиона отразила заклинание с такой легкостью, словно это была детская забава.

Завязалась дуэль. Это было страшно и странно — сражаться с тем, кого она считала братом. Гарри не хотел причинять ей вред, он целился мимо, пытался только обезоружить. Гермиона же била точно и жестоко. Она использовала темные проклятия, которым ее научила Беллатриса, заставляя Гарри отступать к стене.

– Сдавайся, Гарри! – кричала она сквозь шум заклинаний. – Если ты сдашься сейчас, я попрошу его сохранить тебе жизнь!

– Ты сама в это не веришь! – Гарри тяжело дышал, его лицо было в саже и крови от осколков взорвавшейся вазы.

Драко зашел с фланга, готовясь нанести решающий удар. Гермиона видела, как он заносит палочку для Круциатуса.

– Нет, Драко! – крикнула она. – Он нужен живым!

Эта секундная заминка дала Гарри шанс.

– Конфундус! – выкрикнул он, целясь в Гермиону.

Мир вокруг нее на мгновение поплыл. Она почувствовала, как теряет ориентацию. Драко бросился к ней, забыв о защите.

– Гермиона!

В этот момент в комнату ворвался еще один человек. Рон. Его лицо было красным от ярости, а рыжие волосы стояли дыбом.

– Ах ты, грязная предательница! – взревел он, направляя палочку на Гермиону. – Я любил тебя! А ты променяла нас на эту хорьковую мразь! Сектумсемпра!

Заклинание пролетело в дюйме от ее плеча. Рон не сдерживался. Он хотел убить.

Драко закрыл ее собой, принимая на щит следующее проклятие Рона.

– Уходи, Грейнджер! – крикнул он. – Вызывай Лорда! Я задержу их!

– Нет, я не оставлю тебя!

Битва превратилась в хаос. Четверо бывших друзей кружились в смертельном танце в комнате, где когда-то обсуждали планы спасения мира. Стены трескались, портреты предков Сириуса кричали от ужаса.

Гермиона видела, как Рон и Гарри слаженно работают против Драко. Они были сильнее в паре. Малфой едва успевал отражать удары.

– Петрификус Тоталус! – Гермиона попала в Рона, и тот рухнул на пол, застыв как каменное изваяние.

– Рон! – Гарри отвлекся на секунду, и этого было достаточно.

– Инкарцеро! – Драко опутал Поттера магическими веревками.

Гарри упал рядом с Роном. В комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина, прерываемая только их прерывистым дыханием.

Гермиона подошла к Гарри. Он смотрел на нее снизу вверх, и в его глазах больше не было жалости. Только холодная, чистая ненависть.

– Убей меня, – прошептал он. – Если в тебе осталось хоть что-то от той Гермионы, которую я знал... убей меня сейчас. Не отдавай его ему.

Гермиона подняла палочку. Ее рука ходила ходуном.

– Я делаю это ради нас, Гарри, – прошептала она. – Ты не поймешь.

Она прикоснулась палочкой к Метке на своем предплечье. Чернила зашевелились, оживая. Лорд скоро будет здесь.

– Ты совершила ошибку, – сказал Гарри, закрывая глаза. – Он никогда не отпустит вас. Вы теперь его любимые игрушки. Он будет заставлять вас пытать друг друга, пока вы не начнете умолять о смерти.

– Заткнись! – Драко ударил его наотмашь. – Просто заткнись, Поттер.

Малфой подошел к Гермионе и взял ее за руку. Его ладонь была липкой от пота.

– Мы сделали это, – сказал он, но в его голосе не было торжества. Только бесконечная усталость.

Через мгновение воздух в комнате сгустился. Пространство разорвалось, и из черного дыма соткалась фигура Темного Лорда. Он оглядел разгромленную комнату, застывшего Рона и связанного Гарри.

– Моя верная Гермиона... – прошептал он, подходя к ней. – Ты превзошла все мои ожидания.

Он положил руку ей на плечо, и Гермиона почувствовала, как Метка отозвалась острой болью.

– Ты доставила мне величайший дар. Теперь проси чего хочешь. Любая награда будет твоей.

Гермиона посмотрела на Драко. Тот стоял, опустив голову, не смея поднять глаз на Повелителя.

– Я хочу свободы для Драко и его семьи, мой Лорд, – произнесла она, глядя прямо в алые зрачки. – И я хочу, чтобы нам позволили уйти из Мэнора. Мы хотим служить вам, но в своем собственном доме.

Волан-де-Морт издал сухой, лающий смешок.

– Свобода... Какое странное слово для того, кто только что надел на себя цепи. Хорошо. Малфои свободны от моего гнева. Пока ты служишь мне так же преданно, как сегодня.

Он повернулся к Гарри.

– Ну что, Гарри Поттер... кажется, твоя сказка подошла к концу. И написала этот конец твоя лучшая подруга.

Гермиона отвернулась. Она не хотела видеть, что он сделает с Гарри. Она схватила Драко за руку и потянула его к выходу.

– Идем, – прошептала она.

Они вышли на улицу. Шел снег, укрывая грязный Лондон белым саваном. Гермиона чувствовала себя пустой, выпотрошенной.

– Ты спасла нас, – сказал Драко, когда они отошли на безопасное расстояние.

– Я убила их, Драко. Я убила всё, что во мне было хорошего.

Он остановился и привлек ее к себе. В свете тусклых фонарей его лицо казалось почти человеческим.

– Теперь у нас есть только мы, – сказал он, целуя ее в лоб. – Больше никого. Ни друзей, ни врагов. Только эта тьма.

– Я люблю тебя, – прошептала она, прижимаясь к его груди.

– Знаю, – ответил он. – И это самая страшная вещь, которую я когда-либо слышал.

Они трансгрессировали, оставляя позади Площадь Гриммо, оставляя позади свое прошлое. Впереди был мир, погруженный во мрак, мир, где они были победителями, у которых не осталось ничего, кроме друг друга и вечной боли в левом предплечье.

Гермиона Грейнджер получила свою любовь. Но цена, которую она заплатила, была выше, чем любая жизнь. Она получила Драко, но потеряла себя. И теперь, глядя на падающий снег, она знала, что этот холод никогда не покинет ее сердце. Она стала королевой в империи теней, и ее трон был построен на костях тех, кто когда-то называл ее другом.

Но пока рука Драко сжимала ее руку, она была готова нести это бремя. Даже если это означало гореть в аду вечно. В конце концов, она всегда была лучшей ученицей. И урок предательства она усвоила на «Превосходно».