Герой из кафе Аннанербе
Стальные девы и пепел прошлого
– …боевые модификации «Меха-Хисуи», способные повергнуть в шок даже видавших виды боевых магов Ассоциации, – договорил Гарри с тёплой усмешкой, аккуратно выпуская ладони Кохаку, чтобы снять рабочий фартук.
– Именно! – просияла девушка, и в её янтарных глазах вспыхнул опасный огонёк истинного энтузиазма безумного учёного. – В прошлый раз реактор на концентрированной пране выдал нестабильный импульс, из-за чего ракетные кулаки полетели прямо в чайную беседку госпожи Акихи. Но сегодня я внедрила стабилизаторы на основе экстракта мандрагоры и переработанных рунных контуров! Гарри-сан, если мы соединим твоё Укрепление материи с моей новой системой наведения «Смертоносный поднос версии 4.2», то даже тот наглый вампир из двадцать седьмых Прародителей не устоит!
– Кохаку, – раздался монотонный, лишённый всяких эмоций девичий голос. Из тени дверного проёма появилась вторая горничная — точная копия Кохаку, одетая в тёмно-синее европейское платье с белым фартуком. Её лазурные глаза смотрели с немым, бесконечным укоризненным спокойствием. – Прошу тебя, прекрати собирать в восточном крыле особняка боевых автоматонов с моим лицом. Это нарушает базовый этикет прислуги клана Тоно и травмирует психику господина Шики.
– Хисуи-тян! – надула щёчки Кохаку, обернувшись к сестре-близнецу. – Ты ничего не понимаешь в высоком искусстве механизированной уборки! Меха-Хисуи создана исключительно для того, чтобы пылесосить шторы и… время от времени сбивать низколетящие спутники лазерами из глаз!
– В прошлый четверг твоё высокое искусство взорвало кладовую с соленьями, – бесстрастно парировала Хисуи, даже бровью не поведя.
– Это была тактическая ошибка калибровки давления! – запротестовала Кохаку, прячась за широкую спину Гарри и цепляясь пальцами за его жилетку. – Гарри-сан, скажи ей! Ты ведь сам перепаивал оптические линзы для лазеров!
– Виновен по всем статьям, – поднял руки Гарри, тихо посмеиваясь. – Но признай, Хисуи, огневая мощь у неё получилась выдающаяся. Вчера Кухулин пытался увернуться от залпа реактивных веников и снёс забор в саду.
– Вы оба невыносимы, – вздохнула Хисуи, хотя в глубине её холодного взгляда промелькнула едва заметная искра тепла. Она знала, что с появлением Гарри её сестра стала искренне, по-настоящему счастливой. Тьма, годами копившаяся в сердце Кохаку после пережитых в детстве кошмаров в подвалах особняка, наконец отступила перед спокойным, нерушимым терпением и заботой этого странного мага из-за моря.
– Так, сворачиваем лавочку, бездельники! – пропищала с барного стула Неко-Арк, энергично размахивая пустой банкой из-под газировки. – Гарри, твоя смена окончена! Забирай свою боевую горничную и дуйте в поместье, пока Акиха не пришла сюда требовать компенсацию за разрушенный чайный домик, ня! А ты, Лансер, мой полы до блеска, иначе я скормлю твой контракт бродячим псам!
– Да чтоб тебя черти драли, шерстяная диктаторша, – проворчал Кухулин, со вздохом опуская швабру в ведро с мыльной водой. – Эй, парень, завтра в полдень жду тебя на заднем дворе. Твоё восприятие копий всё ещё прихрамывает. Если не научишься чувствовать траекторию удара за долю секунды до выпада, никакой твой анализ структуры тебя не спасёт против истинного выпада Гэ Болга.
– Буду вовремя, Лансер, – кивнул Гарри. – Спасибо за тренировки.
– И не забудь про концентрацию Праны в клинке, – сухо бросил из кухни Эмия, вытирая руки полотенцем. – Ты слишком полагаешься на внешнюю форму. Истинное Проецирование рождается из понимания сути материалов, концепции создания и истории оружия. Если твой клинок пуст внутри, он расколется от первого же серьёзного удара.
– Я помню, Арчер. «Суть клинка — в его назначении, а не в блеске стали».
Слуга Справедливости едва заметно кивнул, удовлетворённый ответом своего необычного ученика.
Попрощавшись с разношёрстной компанией завсегдатаев кафе, Гарри взял Кохаку за руку, и они вышли через чёрный ход «Аненербе».
Мгновение — и пространственный переход, сотканный из причудливой магии пространства, остался позади. Вместо душного переулка незнакомого мегаполиса их встретил прохладный вечерний ветер, шелестящий листвой вековых клёнов, и широкая гравийная дорожка, ведущая к величественному особняку клана Тоно в западном стиле.
Здесь царила тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад.
Кохаку не спешила отпускать его ладонь. Напротив, она прижалась ближе, положив голову ему на плечо, когда они медленно пошли в сторону отдельного флигеля, где располагалась её личная мастерская и жилые комнаты.
– Ты сегодня задумчив, Гарри-сан, – тихо произнесла она, утратив свою напускную детскую весёлость. Теперь её голос звучал мягко, бархатисто и глубоко. – Это из-за того, что сказал старик Зелретч? О твоём брате?
Гарри остановился посреди сада под раскидистой сакурой. Лунный свет пробивался сквозь крону, серебря бледные лепестки и очерчивая строгий профиль его лица.
Он поднял свободную руку, взглянув на свои пальцы. На коже на мгновение вспыхнули и тут же угасли зеленовато-лазурные дорожки Магических Цепей. Двадцать семь основных контуров, сорок восемь вспомогательных. Дар древней крови Поттеров и Певереллов, который британские маги никогда не умели использовать по-настоящему, ограничиваясь глупыми палочками — костылями, низводящими великую тайну манипуляции реальностью до уровня детских фокусов.
– Знаешь, Кохаку… – негромко заговорил он. – Я думал, что почувствую хоть что-то. Злость. Триумф. Может быть, жалость. Годрик был глуп, заносчив и слеп, но он был моей плотью и кровью. Мы делили одну утробу. Но когда Зелретч сказал, что его убили… внутри меня была лишь пустота. Словно умер совершенно незнакомый человек из вечерней криминальной хроники.
Кохаку мягко повернулась к нему, встала на цыпочки и осторожно коснулась ладонями его щёк. Её пальцы были прохладными, пахнущими сушёной полынью, мятой и оружейным маслом.
– Потому что они отказались от тебя задолго до того, как ты отказался от них, – твёрдо сказала она, глядя прямо в его изумрудные глаза. – Семья — это не те, с кем ты делишь кровь, Гарри. Семья — это те, за кого ты готов пролить свою кровь, и те, кто никогда не бросит тебя в темноте. Они запирали тебя в подвале за чужие ошибки. Они заставляли тебя чувствовать себя лишним в собственном доме. Ты не обязан горевать по тем, кто сам вычеркнул тебя из жизни.
Гарри закрыл глаза, вдыхая её родной аромат. В этих словах не было фальши. Кохаку знала о тьме больше, чем кто-либо другой. Годы, проведённые в роли безропотной жертвы прежнего главы клана Тоно, едва не выжгли её душу дотла, оставив лишь фасад — вечно улыбающуюся маску служанки, за которой скрывалось желание уничтожить весь этот проклятый род. Но когда судьба свела её с Гарри — таким же сломленным, отвергнутым, но не сдавшимся мальчиком с другого конца света — они словно стали двумя половинками единого замка.
Он помог ей справиться с жаждой слепой мести, найдя способ исцелить её тело и стабилизировать душевное состояние с помощью алхимии и магии очищения. Она дала ему то, чего он был лишён с самого рождения: дом, безусловное принятие и любовь, не требующую подвигов ради всеобщего блага.
– Ты права, – выдохнул он, открывая глаза и мягко улыбаясь. – Они живут в своём иллюзорном мирке. Дамблдор с его великими планами, мой отец с его гордыней, мать со своими запоздалыми слезами… Они думают, что мир вращается вокруг их крошечного острова. Они понятия не имеют, насколько огромна и жестока реальность за пределами их Министерства.
– Вот именно! – Кохаку снова озорно улыбнулась, потянув его за руку к дверям флигеля. – А у нас есть дела поважнее! Новая система гироскопов для Меха-Хисуи сама себя не откалибрует!
– И не надейся отделаться только калибровкой гироскопов, госпожа инженер, – с лёгким прищуром заметил Гарри, обнимая её за талию и прижимая к себе.
Щёки Кохаку мгновенно вспыхнули нежным румянцем, но она не отстранилась, лишь лукаво прикусила нижнюю губу.
– О? Неужели у великого мага появились другие предложения на эту ночь?
– Более чем, – прошептал Гарри, наклоняясь и целуя её в губы — жадно, уверенно, заставляя девушку тихо охнуть и обвить руками его шею.
За закрытыми дверями флигеля остался весь мир. Там, среди чертежей механических кукол, пробирок с алхимическими эликсирами и мягких татами, не существовало ни лорда Волан-де-Морта, ни дурацких пророчеств, ни предательства родителей. Были только двое, нашедшие друг друга среди хаоса бесконечных миров.
***
Прошло три месяца. Ноябрь 2007 года принёс в Японию прохладу, а в особняк Тоно — незваных гостей из пространства, которое Гарри давно вычеркнул из памяти.
Это произошло ранним утром в мастерской. Гарри сидел за массивным дубовым столом, покрытым сложными гравировками. Перед ним в воздухе парил обнажённый клинок — точная проекция короткого кельтского меча, который ему как-то показывал Кухулин. Гарри держал глаза закрытыми, пропуская прану через Магические Цепи и посылая тончайшие ментальные щупы вглубь структуры металла.
– Первое: оценка базовой концепции. Второе: дублирование структуры состава. Третье: воспроизведение опыта владельца…
Клинок налился мягким лазурным сиянием, его грани стали острее бритвы, а по долу побежали древние руны укрепления. Гарри открыл глаза и перехватил рукоять. Баланс был идеальным. Проекция не развеялась через пару минут, как раньше, а оставалась плотной, осязаемой и смертоносной.
– Неплохо, парень. Очень неплохо для того, кто ещё десять лет назад махал деревянной палочкой, словно дикарь дубиной, – раздался скрипучий, насмешливый голос из кресла у камина.
Гарри даже не вздрогнул. Появление Киштуа Зелретча Швайнорга без предупреждения давно перестало быть для него сюрпризом.
– Лорд Зелретч, – Гарри развеял клинок, превратив его в сноп искр, и вежливо поклонился. – Кохаку как раз заварила свежий жасминовый чай. Принести?
– Не откажусь, – старый маг устроился поудобнее, закинув ногу на ногу и постукивая пальцами по набалдашнику трости. – Но я здесь не только ради превосходного чая твоей прелестной спутницы. Скажи мне, Гарри… ты чувствуешь возмущение в эфирном поле над регионом Канто?
Гарри нахмурился. Он сосредоточился, активируя восприятие на тонких частотах.
Действительно. Где-то высоко в верхних слоях барьера, окружающего этот пласт реальности, билась чужеродная, неуклюжая магия. Она напоминала слепого крота, который яростно роет землю, пытаясь пробиться сквозь гранитную плиту. Это не было похоже ни на утончённые ритуалы Ассоциации Магов из Часовой Башни, ни на грубую мощь Церкви.
Это была ритуальная магия крови. Устаревшая, громоздкая, завязанная на родовые связи.
– Они ищут меня, – спокойно констатировал Гарри.
– Ещё как ищут, – хмыкнул Маршал Волшебников, хитро сверкнув алыми глазами. – Твой достопочтенный бывший отец потратил колоссальное количество родовой магии и почти половину фамильного золота, чтобы провести ритуал призыва крови через артефакты древних волшебников. Дамблдор лично руководил кругом. Бедняги вывернулись наизнанку, чтобы пробить границу между слоями реальности. Их примитивная магия не способна открыть полноценные Врата, но они смогли послать направленный эфирный маяк. Ищейку.
– Зачем вы мне это рассказываете, лорд Зелретч? – прямо спросил Гарри. – Вы могли бы просто стереть этот импульс одним движением пальца.
– Мог бы, – усмехнулся старик. – Но где в этом веселье? Мне чертовски любопытно посмотреть, что произойдёт, когда эти напыщенные индюки из туманного Альбиона наконец поймут, что их потерянный «спаситель» давно уже не их ручной мальчик. К тому же… маяк уже здесь.
В ту же секунду воздух в центре мастерской задрожал.
Пространство с тихим свистом подёрнулось рябью. Защитные барьеры особняка Тоно, настроенные на отражение вампиров и боевых магов, среагировали не сразу — пришелец не нёс в себе прямой вредоносной праны. Это был всего лишь концентрированный комок магической энергии, принявший форму крупной серебристо-белой птицы с неестественно длинным хвостом.
Феникс. Иллюзорный патронус Альбуса Дамблдора, усиленный кровью Поттеров.
Птица зависла под потолком, сияя неровным, мерцающим светом, и вдруг раскрыла клюв. По мастерской разнёсся гулкий, торжественный и до боли знакомый голос, от которого у Гарри на мгновение свело челюсти:
– «Гарри, мальчик мой. Если ты слышишь это послание, значит, наша магия смогла преодолеть барьеры, в которых ты укрылся. Настало время отбросить детские обиды и вернуться к истокам. Твоя семья в опасности. Магическая Британия истекает кровью. Твой брат Годрик пал смертью храбрых, защищая Свет, и теперь его долг падает на твои плечи. Пророчество не оставляет нам выбора. Твой отец, лорд Джеймс Поттер, восстанавливает тебя в правах наследника рода. Твоя мать ждёт тебя со слезами на глазах. Возвращайся, Гарри. Возьми в руки свою судьбу, сразись с Тёмным Лордом и займи предназначенное тебе место великого героя. Мы простим тебе твоё бегство. Портал откроется в точке концентрации этого послания через три дня. Не подведи нас».
Голос стих. Серебряный феникс замер в воздухе, ожидая магического отклика или согласия принять привязку координат.
В мастерской повисла мёртвая тишина.
Зелретч с нескрываемым наслаждением наблюдал за лицом юноши.
Гарри не двигался. Он даже не моргнул. На его лице не отразилось ни гнева, ни возмущения — лишь глубокое, кристально чистое презрение.
«Мы простим тебе твоё бегство».
«Твой долг».
«Твой отец восстанавливает тебя в правах».
Какая потрясающая, монументальная, неизлечимая слепота. Они даже в предсмертных судорогах не способны были понять, насколько ничтожны их законы, их «родовые права» и их пророчества для того, кто давно перешагнул границы их крошечного мирка. Они не просили о помощи. Они милостиво разрешали ему вернуться, умереть за них и смыть кровью их собственную бездарность.
Дверь мастерской мягко скрипнула. На пороге стояла Кохаку. В её руках был поднос с тонким фарфоровым чайником и чашками. Она слышала каждое слово.
Её пальцы слегка сжались на полированном дереве подноса, но лицо оставалось абсолютно спокойным. Она медленно подошла к столу, поставила чай перед Зелретчем и Гарри, а затем встала рядом с любимым, мягко опустив ладонь ему на плечо.
– Какой дурно воспитанный старик, – негромко произнесла она на безупречном английском, глядя на парящую птицу. – Он говорит с тобой так, будто ты принадлежишь ему, Гарри-сан.
– Он всегда так говорил, – спокойно отозвался Гарри.
Он поднялся со стула. В его глазах не было колебаний.
– Лорд Зелретч.
– Да, мой мальчик? – старик с удовольствием отпил чай. – М-м, превосходный сбор, Кохаку-тян. Выдающийся баланс жасмина.
– Если я отправлю ответ… он дойдёт до отправителя?
– Разумеется, – оскалился Маршал. – Канал связи двусторонний. Патронус вернётся к создателю с тем, чем ты его зарядишь.
– Прекрасно.
Гарри подошёл к серебряной птице. Он не стал доставать никаких жезлов или пергаментов. Вместо этого он поднял правую руку, и его Магические Цепи взвыли, выбрасывая в воздух чистейшую, плотную изумрудную прану.
– Анализ структуры: примитивный слепок сознания на основе положительных эмоций, завязанный на сигнатуру крови. Концепция: призыв и подчинение. Вердикт: мусор.
Гарри сжал ладонь в кулак.
Вокруг сияющего феникса мгновенно соткались десятки тончайших лазурных лезвий — результат мгновенного структурного проецирования. Мечи схлопнулись в сферу, разрезая заклинание Дамблдора на тысячи мелких магических осколков. Птица даже не успела издать крик — её разорвало на чистую энергию.
Но Гарри не развеял её. Он перехватил остатки чужой праны, переплетая её со своей собственной силой, вкладывая в этот сгусток мысль, образ и волю.
– «Альбус Дамблдор. Джеймс Поттер. Лили Поттер», – произнёс Гарри вслух, и его голос, усиленный резонансом Магических Цепей, звучал подобно удару колокола. – «Вы опоздали на тринадцать лет. Я не ваш сын, не ваш спаситель и не солдат вашей нелепой войны. Мой род — здесь. Мой дом — здесь. Если кто-то из вас посмеет переступить черту и нарушить покой моей семьи… я не стану использовать школьные заклинания. Я уничтожу вас так же хладнокровно, как вы уничтожили того наивного мальчика в подвале Годриковой Лощины. Живите со своими ошибками. И умирайте с ними».
Гарри щелкнул пальцами.
Сгусток энергии спрессовался в крошечную чёрно-зелёную искру, насыщенную тяжелейшим проклятием энтропии, которому его научила Токо Аодзаки, и с оглушительным треском исчез в пространственной воронке, устремляясь обратно — сквозь измерения, прямо в руки старика с серебряной бородой.
Когда вспышка угасла, в мастерской снова воцарилась тишина.
– Жестоко, – с довольной ухмылкой протянул Зелретч. – Эта искра выжжет сигнатурный фокус старика к чертям собачьим. Думаю, его любимый фениксовый насест прямо сейчас превратился в кучку пепла.
– Поделом, – сухо отозвался Гарри, опуская руку.
Кохаку молча подошла к нему сзади и крепко обняла за талию, уткнувшись носом между лопаток. Гарри накрыл её руки своими, чувствуя, как внутри окончательно оседает мутная пелена прошлого. Связующая нить лопнула. Навсегда.
– Всё кончено? – тихо спросила она.
– Да, – выдохнул он. – Больше никаких теней.
– Тогда… – Кохаку вдруг хихикнула, и её настроение сменилось с драматического на абсолютно безумное за доли секунды. – Гарри-сан! Раз уж мы закончили с семейными драмами, пойдём на полигон! Я установила на Меха-Хисуи ракетные ускорители третьей ступени! Кухулин обещал быть мишенью, если мы выставим ему ящик ирландского эля!
Гарри моргнул, а затем расхохотался — искренне, громко, запрокинув голову.
– Ты безумна, женщина. Ты абсолютно безумна.
– Но ты ведь любишь меня за это? – она лукаво заглянула ему в лицо.
– Именно за это, – с нежностью ответил Гарри и поцеловал её в лоб.
Зелретч, допив чай, тихо покачал головой, растворяясь в воздухе с широкой усмешкой на морщинистом лице:
– Определённо, это лучший из возможных исходов. Британия получила то, что заслужила, а этот парень… этот парень наконец-то обрёл свой собственный Грааль.
***
Площадь Гриммо, 12. Лондон. Тот же день.
В мрачной столовой собрался весь цвет Ордена Феникса. Ритуал поиска крови истощил всех присутствующих. Джеймс Поттер сидел бледный как полотно, с перевязанной ладонью — он отдал почти пинту крови ради того, чтобы настроить компас связи. Лили нервно сжимала его плечо, её глаза были красными от бессонных ночей и слёз.
Дамблдор стоял в центре защитного круга, держа в вытянутой руке свою знаменитую палочку из бузины. Его лицо было напряжено.
– Он должен ответить, – лихорадочно шептал Сириус, меряя шагами комнату. – Он же Поттер! Кровь не обманешь! Он услышит зов отца и поймёт, что нужен нам!
– А если не поймёт? – мрачно буркнул Грюм, опираясь на посох. – Если парень затаил обиду?
– Гарри не такой, – с дрожью в голосе возразила Лили. – Он… он был тихим, добрым мальчиком. Он просто обиделся на нас из-за того контракта с Эджком. Но Джеймс же отозвал претензии! Мы отдадим ему всё: титул лорда, родовые сейфы, дом… Только пусть он вернётся и спасёт нас от Волан-де-Морта!
– Альбус, есть контакт? – с надеждой спросила Минерва Макгонагалл.
– Сигнал возвращается, – медленно произнёс Дамблдор, и в его глазах блеснула искра торжества. – Патронус пробил пространственную преграду. Он принял ответ и идёт назад. Готовьтесь, друзья мои. Сегодня начнётся возрождение Ордена Феникса.
Рон Уизли скривился, но промолчал. Гермиона приготовилась записывать координаты. Джеймс гордо расправил плечи:
– Я знал. Он не посмеет ослушаться зова крови.
Воздух в центре круга сгустился. Вспыхнул серебристый свет. Но вместо величественного феникса из воронки с жутким, скрежещущим звуком вырвалась чёрно-зелёная пульсирующая сфера, источающая запах озона, серы и абсолютной, ледяной погибели.
– Альбус, щиты! – взревел Грюм, первым почуяв неладное.
Но было поздно.
Сфера разорвалась. Но не физическим взрывом, а ментальным и магическим ударом чудовищной плотности. Звуковая волна, несущая в себе ледяной, безжалостный голос Гарри, ударила по барабанным перепонкам каждого присутствующего:
– «ВЫ ОПОЗДАЛИ НА ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ. Я НЕ ВАШ СЫН, НЕ ВАШ СПАСИТЕЛЬ И НЕ СОЛДАТ ВАШЕЙ НЕЛЕПОЙ ВОЙНЫ… ЖИВИТЕ СО СВОИМИ ОШИБКАМИ. И УМИРАЙТЕ С НИМИ!»
Вслед за голосом по комнате прокатилась волна энтропии.
Древний серебряный прибор на столе Дамблдора, служивший якорем для ритуала, с визгом лопнул, осыпав присутствующих раскалёнными осколками. Сам директор отлетел назад, врезавшись в стену; его бузинная палочка задымилась, вырываясь из обожжённых пальцев, а кончики его серебряной бороды вспыхнули синим пламенем.
Джеймс Поттер схватился за грудь и рухнул на колени, кашляя кровью — родовая связь, которую он пытался насильно навязать сыну, отразилась назад с силой тарана, разрывая его собственные магические каналы.
– Джеймс! – в ужасе закричала Лили, бросаясь к мужу.
– Проклятие… – прохрипел Сириус, отшатываясь и глядя на обугленный круг на полу. – Что… что это за тёмная магия?!
– Это не тёмная магия, – раздался глухой, потрясённый голос Северуса Снейпа из угла. Зельевар смотрел на остатки изумрудной праны, медленно тающие в воздухе, с выражением абсолютного, парализующего ужаса. – Это вообще не наша магия. Это… чистая концептуальная деструкция.
Дамблдор с трудом поднялся на ноги, опираясь на край стола. Его лицо казалось постаревшим на сотню лет. Глаза за разбитыми очками-половинками больше не сияли — они были полны пепла и осознания непоправимого.
– Альбус… – прошептала заплаканная Лили, поднимая на него безумный взгляд. – Что он сказал? Почему он… почему он нас ненавидит?! Где наш сын?!
– У нас больше нет второго сына, Лили, – тихо, безжизненно ответил старик, глядя на свои почерневшие от отдачи пальцы. – Мы сами убили его много лет назад. И теперь… мы остались одни.
В столовой повисла гробовая, погребальная тишина. Даже Рон Уизли застыл, осознав, что надежды больше нет. Волан-де-Морт стоял у порога, а тот, кто мог бы его остановить, захлопнул дверь в другой мир и выбросил ключ в бездну.
***
Япония. Задний двор особняка Тоно.
– Траектория скорректирована! Угол атаки тридцать градусов! Залп главного калибра! – звонко командовала Кохаку, стоя на крыше мастерской в защитных очках авиатора и размахивая сигнальными флажками.
– Эй, парень, ты уверен, что эта штука не снесёт мне голову?! – орал снизу Кухулин, стоя в боевой стойке с алым копьём наперевес.
Прямо перед ним на поляне стояла трёхметровая цельнометаллическая фигура с фарфоровым лицом горничной Хисуи. Глаза гигантского автоматона вспыхнули зловещим рубиновым светом, а из плечевых отсеков с шипением выдвинулись блоки магических ракетниц.
Гарри стоял чуть поодаль, удерживая руками сложный рунный контур, подпитывающий конструкцию праной. На его губах играла спокойная, открытая и абсолютно счастливая улыбка.
– Держись крепче, Лансер! – весело крикнул Гарри. – Кохаку говорит, что она всего лишь хочет протестировать лазерный веник!
– Да вы оба чокнутые! – захохотал кельтский герой, взвинчивая своё копьё так, что воздух вокруг него запел от концентрированной ярости. – Ну давай, жестянка! Покажи сыну Луга, на что способны горничные с лазерами!
Раздался оглушительный залп, раскрасивший вечернее небо Токио снопами разноцветных магических огней.
Гарри смотрел на взрывы, на хохочущую на крыше Кохаку, на чертыхающегося, но довольного Кухулина, на вышедшую на крыльцо недовольную Акиху, за спиной которой тихо прятался Тоно Шики…
Он был дома.
И ничто во всей бесконечной мультивселенной больше не могло этого изменить.