← Назад к обзору

Гнев

Узы тени и пламени

Солнце Киото еще не успело коснуться верхушек бамбуковой рощи, когда я проснулся. В комнате царил мягкий, синеватый полумрак, наполненный ароматом татами и едва уловимым запахом озона — верным спутником силы моего мужа. Юки лежал рядом, глубоко погруженный в сон. Его лицо, лишенное маски холодного безразличия, которую он носил перед миром, сейчас казалось удивительно безмятежным. Черные взъерошенные волосы рассыпались по подушке, а ресницы подрагивали, словно он видел какой-то сложный, далекий сон.

– Юки, вставай, соня, – прошептал я, осторожно коснувшись его плеча. – Скоро приедут твои родители, а мы еще даже кофе не пили.

Но Юки не ответил. Он лишь что-то невнятно пробормотал и уткнулся носом в изгиб моей шеи. Однако его сила, та самая древняя и первобытная мощь, которая жила в нем отдельно от сознания, не спала.

Я почувствовал это мгновенно. Тени в углах комнаты зашевелились, становясь гуще, плотнее. А затем я ощутил прикосновение. Сначала это было похоже на легкий ветерок, пробежавший по щиколоткам, но через секунду иссиня-черные щупальца, сотканные из чистой маны и тьмы, начали скользить по моему телу.

– Юки... – я невольно выгнулся, когда одно из них, прохладное и одновременно пульсирующее жаром, обвило мое бедро. – Юки, прекрати, они живут своей жизнью...

Я издал тихий, сдавленный стон. Щупальца Юки были не просто проявлением магии; они были продолжением его чувств, его подсознательных желаний. Сейчас, пока он пребывал в пограничном состоянии между сном и явью, его тени стали пугающе настойчивыми. Они обвивали мои запястья, мягко, но властно прижимая руки к матрасу. Одно из них скользнуло под мою футболку, лаская ребра, другое обвило талию, притягивая меня ближе к горячему телу мужа.

– М-м-м... что случилось? – пробормотал Юки, наконец приоткрыв глаза. Его голос был хриплым, сонным, но в небесно-голубых глазах уже вспыхивали искры осознания.

– Твои тени... они совсем распоясались, – я тяжело дышал, чувствуя, как возбуждение, вызванное этими неземными ласками, начинает туманить рассудок.

Юки приподнялся на локтях, глядя на то, как его щупальца хозяйничают на моем теле. Он не спешил их отзывать. Напротив, я увидел, как на его губах заиграла та самая дерзкая, чуть хищная улыбка, которую я так любил.

– Похоже, моя сила знает, чего я хочу, даже когда я сплю, – он наклонился, обжигая мое ухо своим дыханием. – Тебе ведь нравится, Мин Хо? Не лги мне.

Я сильнее сжал его плечи, чувствуя под пальцами стальные мышцы. Щупальца ускорились, их прикосновения стали более требовательными, почти жадными. Я чувствовал, как внутри всё натягивается, словно струна. Ощущение было невероятным: прохлада маны снаружи и нарастающий жар внутри.

– Ах, Юки... – я закинул голову назад, когда одно из щупалец коснулось самой чувствительной зоны.

Я чувствовал, как он сам возбужден. Его тело, мощное, атлетичное, прижалось к моему. Я ощущал его твердость, его готовность, и это только подливало масла в огонь. Мой живот сводило от сладкой судороги, а разум окончательно капитулировал перед этой темной, обволакивающей нежностью.

Юки перехватил мою инициативу. Он навис сверху, его глаза теперь горели ярким бирюзовым светом. В этот момент он не был Теневым Монархом или изгнанным братом великого героя. Он был моим Юки — страстным, собственническим и бесконечно нежным.

– Ты принадлежишь мне, Мин Хо, – прошептал он, впиваясь в мои губы глубоким, властным поцелуем. – Каждая твоя клетка, каждый вздох. И мои тени никогда не отпустят тебя.

– Я и не хочу, чтобы они отпускали, – выдохнул я в его губы, сплетая наши ноги и отдаваясь во власть этой сладкой тьмы.

В ту минуту мир за пределами нашей спальни перестал существовать. Не было ни Джинву с его разбитой семьей, ни интриг Ассоциации, ни тяжелого прошлого. Были только мы, переплетенные тени и нарастающий ритм двух сердец, бьющихся в унисон.

Когда всё закончилось, мы еще долго лежали в тишине, прижавшись друг к другу. Щупальца медленно растворялись в воздухе, возвращаясь в тень Юки, оставляя на коже лишь легкое покалывание. Солнце уже вовсю заливало комнату золотом, и где-то в саду послышались первые голоса — дети проснулись.

– Знаешь, – Юки лениво перебирал мои волосы, – я никогда не думал, что смогу чувствовать себя так... правильно. Без необходимости контролировать каждый вздох, чтобы не напугать окружающих своей силой.

– Здесь тебе некого пугать, – я поцеловал его в ладонь. – Здесь тебя любят. Любого. Со всеми твоими тенями.

Он улыбнулся и притянул меня к себе для короткого, спокойного поцелуя.

– Нужно вставать. Отец не любит, когда к завтраку опаздывают. А мама наверняка уже начала инспекцию кухни.

Мы поднялись и начали одеваться. Глядя на Юки, который застегивал пуговицы на простой льняной рубашке, я не мог не восхититься его красотой. Фарфоровая кожа, побритые виски, идеальная осанка — он выглядел как ожившее произведение искусства. Трудно было поверить, что этот человек — один из самых опасных существ на планете.

Когда мы спустились вниз, в доме уже кипела жизнь. Соми носилась по коридору с игрушечным мечом, который ей подарил Сухо, а близнецы пытались поймать солнечных зайчиков на полу. Сон Иль Хван сидел на веранде, попивая чай и глядя на сад.

– Доброе утро, – сказал он, заметив нас. В его взгляде было спокойствие, которого я раньше никогда не видел. – Юки, ты выглядишь... отдохнувшим.

Юки усмехнулся, бросив на меня быстрый, многозначительный взгляд.

– Да, отец. Спалось на новом месте на удивление хорошо.

Вскоре приехала и мама Джинву. Она действительно ворвалась в дом с огромными сумками, полными еды, и тут же принялась командовать на кухне, привлекая к делу даже Сухо, который выглядел слегка ошарашенным такой активностью бабушки.

– Сухо, дорогой, не стой столбом, помоги нарезать кимчи! – доносился её голос. – И не надо использовать свои тени для нарезки овощей, это портит вкус!

Сухо послушно взял нож, и я увидел, как на его лице впервые за долгое время появилась слабая, но искренняя улыбка. Он чувствовал себя здесь нужным. Не инструментом, не наследником престола, а просто внуком, племянником, частью чего-то живого.

Мы сели завтракать на большой веранде. Стол ломился от еды, дети смеялись, перебивая друг друга, а взрослые вели неспешные разговоры. Это было то самое счастье, о котором Юки мечтал все эти годы, скрывая нас от мира.

– Знаешь, Юки, – сказала Джиа по видеосвязи (она позвонила прямо во время завтрака), – я смотрю на вас и понимаю, что мы всё сделали правильно. Джинву... ему нужно время. Возможно, много времени. Но мы не могли больше ждать, пока он созреет.

– Я знаю, Джиа, – ответил Юки, глядя на экран телефона. – Передавай привет мужу и Минджу. Скажи ему, что дядя скоро пришлет ему те самые японские комиксы, которые он просил.

После завтрака Юки и Сухо отправились в сад. Я наблюдал за ними через окно. Они сажали глицинии — те самые, о которых Юки говорил вчера. Сухо работал усердно, его движения становились всё более уверенными. Юки что-то объяснял ему, иногда похлопывая по плечу.

Я видел, как между ними восстанавливается связь. Сухо нуждался в наставнике, который не будет требовать от него совершенства, а просто покажет, как жить в гармонии со своей силой. И Юки был идеальным учителем для этого.

Вечером, когда гости разошлись по своим комнатам, а дети наконец утихомирились, мы с Юки снова вышли на веранду. Ночь в Киото была тихой и звездной.

– О чем ты думаешь? – спросил я, прислонившись к его плечу.

– О том, что Джинву сегодня прислал еще одно сообщение, – тихо ответил он. – Короткое. Всего три слова: «Я начал процесс».

– Процесс развода? – уточнил я.

– И развода, и ухода из Ассоциации. Кажется, он всерьез решил разрушить всё, что строила Хэ Ин. Знаешь, Мин Хо... мне его жаль. Он ведь всегда хотел как лучше. Он просто забыл, что «лучшее» для мира не всегда является «лучшим» для тех, кто рядом.

Юки вздохнул, и его тени на мгновение всколыхнулись, отражая его печаль.

– Но я не жалею, что ушел. Если бы я остался, я бы просто смотрел, как гибнет моя собственная семья. А теперь... теперь у нас есть будущее.

Он обнял меня, притягивая к себе. Я чувствовал его силу, его тепло и ту бесконечную преданность, которую он дарил мне каждый день.

– Завтра Соми хочет, чтобы ты научил её «летать на тенях», – напомнил я с улыбкой.

Юки рассмеялся, и этот звук улетел в ночное небо, растворяясь среди звезд.

– О боже, она сведет меня с ума. Ладно, научу. Но только если ты обещаешь, что завтра утром мы снова проспим завтрак.

Я посмотрел в его небесно-голубые глаза и понял, что готов просыпать с ним завтраки вечность. Потому что в этом доме, в этой тишине, мы наконец-то обрели свою истинную силу — силу быть просто счастливыми людьми.

А где-то далеко, в холодном Сеуле, Теневой Монарх делал свой первый шаг к свету, ведомый лишь призрачным эхом смеха своего брата, который когда-то рискнул всем ради любви. И, возможно, когда-нибудь, через много лет, они снова встретятся — не как правители миров, а как два брата, которые нашли дорогу домой.

Но это будет уже совсем другая история. А пока — в Киото цвела глициния, и тени служили только для того, чтобы беречь покой тех, кто наконец-то перестал бежать от самих себя.