Гнев
Осколки былого величия
– Ну что, «идеальная семья», собирайте вещи. Только то, что вам действительно необходимо. Я продал этот дом.
Голос Юки прозвучал в утренней тишине гостиной подобно приговору суда, не подлежащему обжалованию. Он стоял у панорамного окна, через которое еще вчера мы любовались огнями Сеула, и в его позе не было ни капли сомнения. Черная шелковая рубашка облегала его широкие плечи, а небесно-голубые глаза, холодные и ясные, сканировали нас, как неисправное оборудование.
– Как продал?.. – Хэ Ин выронила чашку с чаем. Фарфор разлетелся на мелкие кусочки — так же, как и остатки нашей прежней жизни. – Юки, это же наш дом. Здесь выросли вы с Сухо...
– Этот дом — памятник вашей гордыне и слепоте, – отрезал Юки, даже не взглянув на мать. – Он продан вместе со всей мебелью и историей. У вас есть пятнадцать минут. Садитесь в машину и без лишних слов.
Я посмотрел на сына. В его руках был мой телефон, мои ключи, моя жизнь. Система молчала во мне, как убитый зверь. Я чувствовал, как внутри ворочается глухое бессилие. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, остановивший апокалипсис, теперь подчинялся восемнадцатилетнему парню, который переиграл меня на моем же поле.
– Папа, сделай что-нибудь! – Сухо вцепился в мой рукав. Его лицо было опухшим от слез, серые глаза лихорадочно блестели. – Он сошел с ума! Куда он нас повезет? В какую-нибудь каморку?
– Собирайся, Сухо, – глухо произнес я, отстраняя его руку. – Мы идем.
– Но папа!..
– Живо! – мой голос невольно сорвался на рык, и младший вздрогнул, пятясь назад.
Через двадцать минут мы стояли у ворот. У каждого в руках было по одной сумке. Юки ждал нас у черного внедорожника. Он лично запер ворота нашего особняка и небрежно бросил связку ключей в почтовый ящик.
Поездка длилась несколько часов. Мы покинули сверкающий Сеул, оставили позади элитные пригороды и углубились в провинцию. Пейзаж за окном становился всё более суровым: густые леса, скалистые холмы и разбитые дороги. Хэ Ин тихо плакала на заднем сиденье, прижимая к себе Сухо, который смотрел в окно с выражением глубочайшего отвращения.
Наконец машина свернула на проселочную дорогу и остановилась перед покосившимся забором.
– Приехали, – коротко бросил Юки.
Мы вышли из машины. Перед нами расстилался заброшенный участок, заросший бурьяном в человеческий рост. В центре этого хаоса стоял старый, полуразрушенный деревянный дом. Крыша местами провалилась, окна были заколочены досками, а крыльцо опасно просело.
– Что это?.. – прошептала Хэ Ин, прикрывая рот ладонью.
– Это ваш новый дом, – Юки вышел из машины и оперся на капот, скрестив руки на груди. – Точнее, то, что от него осталось.
– Ты шутишь? – Сухо задрожал, его лицо исказилось от ужаса. – Мы не можем здесь жить! Тут же... тут даже двери нормальной нет! Здесь грязно, здесь пахнет гнилью! Юки, это издевательство!
Старший брат медленно подошел к нему. Сухо попытался спрятаться за меня, но Юки перехватил его взгляд, заставляя замереть.
– Ты построишь этот дом заново своими руками, Сухо, – голос Юки был подобен удару хлыста. – Вы все приведете этот участок в порядок. Сами. Без магии, без слуг и без кредитных карт.
– Юки, послушай, – я сделал шаг вперед, пытаясь воззвать к остаткам его благоразумия. – Мы понимаем твой урок. Но Хэ Ин... она не привыкла к такому. И Сухо еще ребенок...
– Ребенок, который умеет искусно лгать и ломать судьбы? – Юки усмехнулся, и в его взгляде я увидел лед, который не растопить никаким пламенем. – Нет, старик. Это и есть ваш урок становления людьми. Вы слишком долго считали себя богами, стоящими выше законов и нужд обычных смертных. Охотники S-ранга, золотые мальчики... Вы забыли, каково это — когда болят мышцы от настоящей работы, а не от тренировок в данжах.
Он достал из багажника несколько ящиков с инструментами и мешки с самой простой едой: рисом, овощами и консервами.
– Сухо, – Юки повернулся к младшему, – завтра в семь утра ты идешь в местную школу. Она в трех километрах отсюда. Пешком. Там никто не знает, кто твой отец. Там ты — просто Сон Сухо, нищий парень из развалюхи на окраине. Если я узнаю, что ты открыл рот о своем происхождении или попытался кого-то запугать — последствия тебе уже известны.
Сухо заскулил, оседая на траву. Его серые глаза, обычно напоминавшие грозовую тучу, теперь были полны лишь бессильной влаги.
– Ты будешь подрабатывать после уроков, – продолжал Юки, не обращая внимания на его состояние. – Местному фермеру нужны руки на складе. Будешь таскать мешки. Деньги, которые ты заработаешь, пойдут на стройматериалы для этого дома. Хочешь спать в тепле — работай.
– А как же мы? – Хэ Ин посмотрела на свои ухоженные руки, на которых еще недавно сверкали бриллианты.
– А вы, мама, будете вести хозяйство. Готовить на дровах, стирать руками. Вы хотели идеальную семью? Получайте. Труд облагораживает.
Юки подошел ко мне вплотную. Его рост в сто девяносто сантиметров и мощная аура подавляли меня. Он был в самом расцвете сил — доминантный альфа, истинный хищник, который только что загнал свою стаю в загон ради их же блага.
– Раз в неделю я буду привозить еду и проверять прогресс, – тихо сказал он мне. – Не пытайся использовать свои связи, отец. Я заблокировал всё. Любой, кто попытается вам помочь, будет иметь дело со мной лично. И поверь, они выберут жизнь, а не верность бывшему Монарху.
– Ты заходишь слишком далеко, – прошептал я.
– Я иду именно туда, куда вы меня подталкивали все эти годы, – Юки похлопал меня по плечу. – Удачи в строительстве. Надеюсь, к моему следующему визиту крыша перестанет течь.
Он развернулся, сел в машину и, не оборачиваясь, рванул с места. Пыль от колес окутала нас, оседая на наших дорогих вещах, которые теперь казались здесь нелепыми и ненужными.
Мы остались стоять посреди заброшенного участка. Тишина сельской глуши давила на уши. Слышно было только, как в лесу кричит какая-то птица и как всхлипывает Сухо, уткнувшись лицом в колени.
– Джинву... – Хэ Ин подошла ко мне и робко коснулась моей руки. – Что нам делать?
Я посмотрел на развалины дома. Я видел в своей жизни замки, дворцы и демонические цитадели. Но это... это было моим самым сложным испытанием. Потому что здесь не помогут кинжалы и армия теней. Здесь нужно было снова стать человеком.
– Бери сумки, Хэ Ин, – сказал я, поднимая свои вещи. – Нам нужно найти место, где можно хотя бы лечь.
– Я не пойду туда! – закричал Сухо, вскакивая. – Я ненавижу его! Я ненавижу вас всех! Это ты виноват, папа! Ты позволил ему это сделать! Ты слабый! Ты больше не Монарх, ты просто старик!
Я медленно повернулся к нему. Сухо замер, увидев что-то в моем взгляде — может быть, тень того существа, которое когда-то вырезало легионы.
– Ты прав, Сухо, – спокойно ответил я. – Я позволил этому случиться. Но не потому, что я слабый. А потому, что я надеюсь, что этот дом научит тебя быть мужчиной, а не подлым лжецом. А теперь подними свои сумки и иди в дом. Живо.
Сухо, подавленный моей внезапной твердостью, подчинился. Он побрел к крыльцу, волоча сумку по земле.
Внутри дом выглядел еще хуже. Слой пыли в палец толщиной, паутина, запах сырости и старого дерева. Электричества не было, воды — тоже.
– Мы не сможем здесь даже умыться, – Хэ Ин стояла посреди комнаты, оглядываясь с ужасом.
– На участке должен быть колодец, – я поставил сумки на пол. – Сухо, найди ведра. Хэ Ин, посмотри, есть ли в ящиках, которые оставил Юки, свечи или фонарь.
Весь остаток дня мы провели в лихорадочной деятельности. Сухо, ворча и проклиная всё на свете, таскал воду из заиленного колодца. Его нежные руки быстро покрылись мозолями, а дорогая рубашка пропиталась потом и грязью. Хэ Ин пыталась отмыть хотя бы одну комнату, чтобы мы могли там спать. Она терла пол старыми тряпками, и я видел, как на её глазах наворачиваются слезы каждый раз, когда она смотрела на свои сломанные ногти.
Я же залез на чердак, пытаясь оценить масштаб разрушений крыши. Работа была тяжелой. Без маны я чувствовал каждый свой сустав, каждую старую травму, которая раньше заживала за секунды. Мои мышцы ныли, пот застилал глаза, но странное чувство удовлетворения начало зарождаться где-то глубоко внутри. Это была реальность. Грубая, честная и беспощадная.
Вечером мы собрались на кухне вокруг одной единственной свечи. Мы ели пустой рис из консервных банок. Сухо сидел, уставившись в одну точку, его лицо было серым от усталости.
– Завтра тебе в школу, – напомнил я ему.
– Я не пойду, – прошептал он. – Я просто умру здесь.
– Ты пойдешь, – я посмотрел на него через пламя свечи. – Юки не шутит. Если ты не пойдешь, он сделает то, что обещал. Ты хочешь проверить, насколько далеко он готов зайти?
Сухо вздрогнул. Он вспомнил слова брата о борделе и задрожал всем телом.
– Он монстр, – прошептал младший. – Как ты мог вырастить такого монстра?
– Я не растил монстра, Сухо. Я растил воина, но забыл дать ему сердце. А тебя я растил в любви, но забыл дать тебе хребет. Теперь мы все расплачиваемся за мои ошибки.
Ночь в старом доме была полна звуков. Скрипели половицы, где-то в стенах скреблись мыши, ветер завывал в щелях. Мы спали на полу, укрывшись старыми куртками. Хэ Ин прижималась ко мне, и я чувствовал, как её тело содрогается от беззвучных рыданий.
Утром я разбудил Сухо. Было еще темно, туман стелился над землей, проникая в дом холодными пальцами.
– Вставай. Тебе пора идти.
– Папа, еще холодно... – простонал он.
– Иди, Сухо. Юки может наблюдать.
Младший сын поднялся, оделся в помятую школьную форму и вышел за порог. Я смотрел ему вслед, пока его тонкая фигурка не растворилась в тумане. Сердце обливалось кровью, но я знал: это единственный способ спасти то, что осталось от его души.
Дни превратились в бесконечную череду труда. Мы с Хэ Ин чинили, мыли, скребли. Я научился латать крышу старым рубероидом, научился колоть дрова тупым топором. Мои руки стали грубыми, кожа обветрилась, но в голове стало удивительно ясно.
Сухо возвращался из школы каждый день всё более мрачным. Он не рассказывал, что там происходит, но я видел синяки на его запястьях и порванную одежду. Он работал у фермера до темноты, возвращаясь домой без сил.
– Он заставил меня чистить свинарник, – сказал он однажды вечером, бросая на стол несколько скомканных купюр. – Сказал, что от меня воняет духами и ленью.
– И что ты сделал? – спросила Хэ Ин, вытирая его лицо мокрым полотенцем.
– Я чистил, – Сухо опустил голову. – Потому что если я не заработаю, нам не на что будет купить гвозди. А крыша в моей комнате всё еще течет.
В его голосе впервые прозвучало не нытье, а что-то похожее на смирение. Или на осознание ответственности.
Через неделю, как и обещал, приехал Юки. Его внедорожник остановился у забора, и он вышел, оглядывая наши труды. Мы стояли на крыльце — грязные, уставшие, в старой одежде, но мы стояли вместе.
Юки прошел по участку, заглянул в дом. Он проверил, как залатана крыша, проверил чистоту на кухне. Его лицо оставалось бесстрастным.
– Неплохо для начала, – сказал он, бросая на стол пакеты с продуктами и свежим мясом. – Сухо, как успехи на ферме?
Младший брат вышел вперед. Он больше не прятался за мать. Он смотрел на Юки с опаской, но в его взгляде появилось нечто новое — вызов.
– Я заработал на гвозди и доски для крыльца, – сказал Сухо. – И я не пропустил ни одного дня в школе.
Юки внимательно посмотрел на него, затем на меня. На мгновение мне показалось, что в глубине его голубых глаз промелькнуло одобрение.
– Хорошо. Продолжайте в том же духе. Через неделю я проверю крыльцо. Если оно будет шататься — еды не будет.
Он уже собирался уйти, когда Хэ Ин сделала шаг к нему.
– Юки... ты ведь делаешь это не из ненависти, правда?
Сын остановился, его рука замерла на ручке двери машины. Он долго молчал, глядя на заходящее солнце.
– Я делаю это потому, что мне надоело быть единственным взрослым в этой семье, – бросил он, не оборачиваясь. – Увидимся через неделю.
Машина уехала, оставив нас в сумерках. Мы стояли на пороге нашего разваливающегося дома, который потихоньку начинал становиться настоящим.
– Он прав, – тихо сказал я, обнимая Хэ Ин за плечи. – Мы были слишком заняты своими ролями. Монарх, королева, принц... Мы забыли, что значит быть Сонами.
Сухо подошел к нам и молча взял мешок с рисом, чтобы занести его в дом.
В ту ночь мне впервые за долгое время приснился сон. Но не о битвах и тенях. Мне снился этот дом, но только целый, с горящим светом в окнах и садом, полным цветов. И в этом сне мы все сидели за одним столом, и Юки улыбался.
Я проснулся от звука дождя. Капли стучали по новой латке на крыше, и внутри было сухо. Это была маленькая победа. Наша первая настоящая победа.
Я посмотрел на свои огрубевшие ладони и понял: Юки не просто забрал нашу силу. Он дал нам шанс обрести нечто гораздо более ценное. Он дал нам шанс стать семьей, выкованной не из магии и золота, а из пота, крови и честности.
И, глядя на спящего Сухо, который даже во сне сжимал кулаки, я понял, что мой старший сын — самый мудрый из всех нас. Он стал тем зеркалом, в котором мы наконец-то увидели свое истинное лицо. И это лицо, пусть и испачканное грязью, нравилось мне гораздо больше, чем та маска, которую я носил все эти годы.