Гнев альфы
Искупление через проклятие
Я медленно поднялся с ковра, чувствуя, как каждая мышца тела ноет не от физической боли, а от невыносимого груза осознания. В ушах всё еще звенели слова Сухо: «Я соврал... Я просто хотел, чтобы они возненавидели тебя». Эти слова резали острее любого кинжала монархов. Я, Сон Джинву, человек, обманувший саму смерть и перекроивший судьбу мира, оказался бессилен перед ложью собственного ребенка. И, что еще страшнее, я сам стал соучастником этой лжи, едва не уничтожив старшего сына своим гневом.
Хэ Ин сидела рядом, закрыв лицо руками. Ее плечи мелко дрожали. Сухо продолжал всхлипывать на диване, но теперь в его плаче слышалась не обида, а животный страх. Я посмотрел на него и впервые почувствовал не желание защитить, а глухую, темную горечь.
Мои раздумья прервал резкий, вибрирующий звук. Мой телефон, лежавший на полу, разрывался от уведомлений. Я поднял его. Экран был залит иконками соцсетей. Новостные ленты, форумы охотников, закрытые чаты элиты — везде мелькало одно и то же лицо. Лицо Сухо.
— Что это?.. — прошептал я, листая заголовки. «Сын Теневого Монарха стал жертвой собственного брата», «Чудовище в семье героя: Юки Сон совершил непоправимое».
Сухо, этот «золотой мальчик», не просто соврал нам в лицо. Он успел выложить пост. Он сделал селфи с развороченной рубашкой и заплаканными глазами, снабдив его коротким, но уничтожающим текстом еще до того, как я позвонил Юки. Он хотел не просто ссоры — он хотел социального и морального убийства брата.
В этот момент наверху раздался грохот. Дверь комнаты Юки не просто открылась — она влетела внутрь от удара.
Юки спускался по лестнице, и от него исходила такая волна первобытной, необузданной ярости, что даже мои тени в углах комнаты начали испуганно сжиматься. В его руке был зажат смартфон, экран которого треснул под давлением пальцев. Его небесно-голубые глаза теперь горели холодным, мертвенным светом, в котором не осталось ничего человеческого.
— Ты... — Юки в три прыжка преодолел расстояние до дивана и схватил Сухо за плечи, рывком поднимая его на ноги. — Ты, мелкий, жалкий, слабый идиот!
— Юки, стой! — крикнул я, делая шаг вперед, но сын даже не обернулся.
— Молчать, старик! — рявкнул он, и воздух в комнате сгустился до состояния свинца. — Ты верил ему? Ты хотел доказательств? Смотри! Этот ублюдок не просто соврал вам. Теперь об этом трубит весь интернет! Мои друзья, мои партнеры, все омеги, с которыми я был... Все теперь смотрят на меня как на насильника! Ты очернил меня перед всем миром, Сухо!
Сухо пытался вырваться, его лицо исказилось от ужаса, он что-то лепетал про «шутку» и «я не думал, что так выйдет», но Юки держал его мертвой хваткой.
— Знаешь, в чем твоя проблема? — голос Юки стал пугающе тихим, почти нежным. — Ты думаешь, что если ты омега и «любимчик», то тебе всё сойдет с рук. Ты думаешь, что изнасилование — это просто удобная сказка, чтобы выставить меня монстром? Что ж... Раз история уже написана, раз мир уже верит, что я это сделал... тогда я воплощу твою ложь в реальность.
— Юки, не смей! — я рванулся к ним, но в этот момент произошло то, чего я не ожидал.
Юки вскинул руку, и в ней материализовался матово-черный пистолет — артефакт, заряженный магической энергией. Раздался оглушительный хлопок. Пуля прошла навылет через мое бедро. Я рухнул на колено, ошеломленный не столько болью, сколько тем, что мой собственный сын пошел против меня с такой решимостью.
— Я сказал: сидеть! — прорычал Юки.
Теневые щупальца, мощнее и чернее прежних, мгновенно вырвались из пола. Они не просто прижали нас с Хэ Ин — они обвили наши конечности, впиваясь в кожу и блокируя циркуляцию маны. Хэ Ин попыталась дотянуться до меча, который всегда лежал неподалеку, но вторая пуля чиркнула ей по руке, заставив вскрикнуть от боли.
— Смотрите, — Юки обернулся к нам, его лицо было маской безумия и боли. — Смотрите на своего золотого мальчика. Вы хотели монстра? Вы его получите.
Он с силой бросил Сухо на живот прямо на журнальный столик, снося вазы и документы. Сухо закричал, пытаясь отползти, но Юки навалился сверху, одной рукой вцепившись в его черные волосы, а другой срывая с него остатки одежды.
— Ты кричал всем, что я тебя тронул? — Юки рывком расстегнул свой ремень. — Теперь твои слова станут правдой. Пускай родители смотрят, как выглядит то, в чем они меня обвинили без суда и следствия.
— Юки, умоляю, остановись! — Хэ Ин рыдала, извиваясь в тисках теней. — Он твой брат! Он просто ребенок!
— Нет, мама, — Юки обернулся на секунду, оскалив клыки. — Он — лжец, который уничтожил мою жизнь. А вы — те, кто позволил ему это сделать.
То, что произошло дальше, стало моим личным адом. Юки, не тратя времени на подготовку, грубо и резко вошел в Сухо. Комнату прорезал истошный, полный боли крик младшего сына. Это не было актом страсти или доминирования — это была чистая, концентрированная месть, облеченная в самую отвратительную форму.
Я смотрел на это, и перед моими глазами всё плыло. Мой старший сын, мой первенец, которого я когда-то качал на руках, сейчас совершал преступление на моих глазах. А мой младший сын, которого я баловал и защищал, захлебывался собственными слезами от боли, которую сам же и призвал своей ложью.
— Ну что, Сухо? — Юки двигался жестко, игнорируя всхлипы и мольбы брата. — Тебе нравится? Ты ведь именно это описывал в своем посте, верно? «Он пришел и взял меня силой». Смотри, папа! Смотри, мама! Вот как выглядит изнасилованный человек!
Сухо стонал, впиваясь ногтями в дерево стола, его тело содрогалось от каждого толчка. В какой-то момент его глаза закатились, и он обмяк, но Юки не останавливался, пока не довел свою жестокую расправу до конца.
Когда всё закончилось, в гостиной воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Юки и тихим поскуливанием Сухо. Старший сын медленно отстранился, поправляя одежду. Его лицо было бледным, как у мертвеца, а руки слегка дрожали.
Он подошел к нам, все еще удерживаемым тенями. Его взгляд скользнул по моей простреленной ноге, по раненой руке Хэ Ин, и в этом взгляде я не увидел ни капли раскаяния. Только бесконечную, выжженную пустыню.
— Вот, — бросил он, кидая свой телефон на пол перед нами. — Я воплотил его слова в реальность. Теперь ваша совесть может быть чиста: вы не зря меня ненавидели. Я стал тем монстром, которым вы меня считали с самого начала.
Он щелкнул пальцами, и тени, сковывавшие нас, мгновенно втянулись в его собственную тень. Я попытался подняться, но рана в бедре отозвалась резкой вспышкой боли.
— Вы мне противны, — тихо сказал Юки, глядя на нас сверху вниз. — Все вы. Один лжет, другие верят, а виноват всегда я. Живите теперь с этим. Живите с осознанием того, что вы сами толкнули меня на это.
Он развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу. Дверь дома распахнулась перед ним и с грохотом закрылась, сотрясая стены.
Я подполз к Сухо, который лежал неподвижно, уткнувшись лицом в обломки стола. Его кожа была бледной, а на бедрах виднелись следы крови и синяки от пальцев Юки. Хэ Ин подбежала к нему, накрывая его своим телом и захлебываясь в рыданиях.
Я поднял голову и посмотрел в окно. Там, в предрассветных сумерках, исчезал силуэт моего старшего сына. В этот момент я понял: я потерял обоих. Одного — из-за его собственной гордыни и лжи, другого — из-за своей слепоты и неспособности быть отцом, а не просто Теневым Монархом.
Мир, который я спас от уничтожения, сейчас рушился внутри моей собственной семьи. И никакой магии, никаких теней не хватило бы, чтобы склеить эти осколки обратно. Юки ушел, оставив после себя лишь пепел и правду, которая оказалась страшнее любой лжи.