← Назад к обзору

Гнев младшего сына

Искупление через пепел

Чон Ли Вон вышел из массивных ворот тюрьмы «Чхонсон», чувствуя, как холодный осенний ветер хлестнул его по лицу. После спертого, пропитанного магическими подавителями воздуха допросной, кислород казался обжигающим. Он не оборачивался. Он чувствовал за спиной тяжелые шаги Сон Джинву и сбивчивое, прерывистое дыхание Ча Хэ Ин. Величайшие охотники человечества сейчас выглядели как люди, которые только что увидели призрак своего прошлого, и этот призрак плюнул им в лицо.

– Господин Чон, – голос Джинву прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой мощи. – Мы рассчитываем на вашу дискретность. То, что произошло внутри... поведение Юки...

Ли Вон остановился и медленно повернулся к ним. Он поправил очки в тонкой оправе, сохраняя на лице маску профессионального спокойствия. Его серые глаза были непроницаемы, как гранит.

– Господин Сон, я адвокат, – его голос был ровным. – Моя работа заключается в защите интересов клиента и соблюдении тайны. Однако, как ваш юрист, я должен заметить: состояние вашего сына вызывает опасения. И я говорю не о его физической форме.

Ча Хэ Ин прижала ладонь к груди, её глаза подозрительно блестели.

– Он так изменился... Он стал... другим. Ли Вон, вы ведь поможете нам? Мы совершили ошибку, позволив этому зайти так далеко, но Сухо... Сухо не выжил бы там.

Ли Вон едва заметно прищурился. «Ошибка»? «Не выжил бы»? Значит, они действительно знали. Они сознательно скормили младшего сына системе правосудия, чтобы спасти старшего. В мире охотников, где сила была эквивалентом божественности, Юки, не имеющий Системы, был разменной монетой.

– Я сделаю всё, что в рамках закона, – коротко ответил Ли Вон. – Сейчас мне нужно изучить дополнительные материалы. Я свяжусь с вами через два дня. Прошу меня извинить.

Он не стал дожидаться их ответа. Быстрым шагом он дошел до своего черного седана, сел за руль и захлопнул дверь, отсекая себя от ауры «Монарха Теней». Только оказавшись в тишине салона, он позволил себе выдохнуть.

Ли Вон коснулся своих губ кончиками пальцев. Жар поцелуя всё еще горел на коже, а во рту ощущался металлический привкус защитной пленки. Он осторожно извлек флешку и положил её на ладонь. Крошечный кусочек пластика, который мог перевернуть мир.

– Сон Юки... – прошептал он, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. – Кто же ты на самом деле?

Перед глазами стоял образ парня: эти небесно-голубые глаза, в которых не осталось и капли тепла, только ледяная ярость и расчет. Юки не был сломлен. Несмотря на два года в аду, он не превратился в монстра, которого ожидали увидеть родители. Он превратился в хищника, который сам построил этот ад под себя. Ли Вон видел многих заключенных, но Юки... в нем была та же стать, что и у его отца, но вывернутая наизнанку, закаленная не в битвах с монстрами, а в предательстве самых близких.

Ли Вон завел мотор. Ему нужно было место, где его не найдут тени Джинву.

Через час он сидел в своей частной квартире-студии на верхнем этаже небоскреба. Окна выходили на ночной Сеул, залитый неоновым светом. Ли Вон вставил флешку в зашифрованный ноутбук. Экран мигнул, запрашивая пароль.

– Дату твоего рождения они наверняка знают, – пробормотал Ли Вон, постукивая пальцами по столу. – День, когда тебя посадили? Нет, слишком очевидно.

Он вспомнил шепот Юки на ухо. «Посмотри, такой же он гнилой или нет».

Ли Вон ввел дату исчезновения Сон Ильхвана, деда Юки, о котором в официальных хрониках было сказано крайне мало. Ноль реакции. Тогда он попробовал дату, которую Юки упомянул вскользь в разговоре со стариком-сокамерником (Ли Вон читал отчеты о наблюдении) — день, когда он впервые вошел в тюрьму.

*Доступ разрешен.*

На экране открылся список файлов. Видеозаписи, аудиопротоколы, сканы документов с грифом «Совершенно секретно» от Ассоциации Охотников. Ли Вон открыл первый попавшийся видеофайл.

На записи была скрытая камера из полицейского участка двухлетней давности. В кадре — Сон Сухо, «золотой мальчик», чье лицо было искажено ужасом. На полу перед ним лежало тело охотника С-ранга. Рядом — окровавленный кинжал, который принадлежал Сухо.

– Папа, я не хотел... он просто спровоцировал меня... – всхлипывал Сухо на записи.

В кадр вошел Сон Джинву. Его лицо было каменным. Он не обнял сына, не утешил. Он просто посмотрел на труп, а затем на камеру, которая, как он думал, была выключена.

– Убери это, – раздался голос Джинву. – Сухо не может идти под суд. Через неделю отбор в национальную сборную. Если это всплывет, его карьера закончится, не начавшись.

– Но что нам делать? – это была Ча Хэ Ин. Её голос дрожал. – Свидетели...

– Юки был там, – холодно произнес Джинву. – Он не пробужденный. У него нет будущего в мире охотников. Его показания изменят. Он возьмет это на себя. Мы обеспечим ему лучшие условия, а через пару лет я вытащу его по амнистии.

Ли Вон почувствовал, как к горлу подкатил ком. Они не просто подставили его. Они хладнокровно взвесили ценность своих детей на весах репутации и выбрали того, кто «бесполезен».

Следующий файл был еще хуже. Это были записи из тюрьмы, которые не попали в официальные отчеты. На них Ли Вон увидел, как над Юки издеваются. Как его избивают надзиратели по приказу «сверху», чтобы он не вздумал заговорить. Как он лежит на холодном полу в одиночной камере, истекая кровью, и шепчет имя матери.

А потом... потом на записях появился тот самый старик.

Ли Вон вгляделся в экран. Старик двигался с невероятной скоростью, несмотря на кандалы. Его тренировки с Юки больше походили на пытки, но парень не сдавался. С каждым кадром Юки становился сильнее. Его движения менялись. Тихий подросток умирал, а на его месте рождалось нечто, способное разрушать саму суть маны.

– Боже мой... – прошептал Ли Вон. – Техника разрушения ядра. Это же легенда.

Он закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла. Его руки слегка дрожали. Теперь он понимал, почему Юки попросил его найти Сон Ильхвана. Дед Юки был единственным, кто исчез из этой прогнившей системы, отказавшись играть по её правилам.

– Значит, поспорим, насколько они прогнили? – Ли Вон горько усмехнулся, глядя на темное небо. – Спор окончен, Юки. Твои родители не просто прогнили. Они превратились в тех монстров, с которыми когда-то сражались.

Он снова коснулся губ. В этом поцелуе не было страсти — это была передача эстафеты. Юки доверил ему свою единственную надежду на месть или на справедливость. И Ли Вон, который всегда гордился своей беспристрастностью, вдруг понял: он пойдет до конца. Не ради закона. А ради того парня, который сидит в камере, став боссом в аду, который для него создали собственные родители.

Ли Вон достал телефон и набрал номер своего частного детектива.

– Найди мне всё по Сон Ильхвану. Где он был замечен в последний раз. И подготовь безопасный канал связи с тюрьмой «Чхонсон». Мне нужно передать сообщение заключенному номер 402.

– Это опасно, господин Чон, – раздался голос на том конце. – Сон Джинву контролирует все каналы.

– Значит, мы создадим свой, – отрезал Ли Вон. – Юки ждет. И я не собираюсь заставлять его ждать дольше, чем он уже провел в этом аду.

Ли Вон подошел к окну. Внизу, в свете фонарей, он увидел знакомую фигуру в длинном плаще, стоящую через дорогу от его дома. Тень. Одна из теней Сон Джинву, приставленная следить за ним.

Адвокат усмехнулся.

– Ты думаешь, что ты всевластен, Монарх Теней? – тихо произнес он, глядя прямо на наблюдателя. – Но ты забыл одну вещь. Твоя собственная тень восстала против тебя. И я стану её голосом.

Ли Вон выключил свет в квартире. В темноте его серые глаза светились решимостью. Он знал, что завтра начнется война. Война, в которой не будет героев, а только те, кто выжил, и те, кто сгорел в пламени правды.

И он был готов сгореть вместе с Юки, если это поможет разрушить этот фальшивый золотой замок.

– Давай посмотрим, кто из нас настоящий монстр, – прошептал он, прежде чем погрузиться в изучение документов, которые должны были уничтожить величайшего героя человечества.