← Назад к обзору

Гнев младшего сына

Шепот в колыбели тишины

Юки спал, уткнувшись мне в живот и судорожно сжимая пальцами край моей футболки. Его дыхание было прерывистым, тяжелым, словно даже во сне он продолжал сражаться с теми демонами, которых сегодня выпустил на волю. Я сидел, прислонившись спиной к холодной стене нашей маленькой съемной квартиры, и боялся даже вздохнуть, чтобы не разрушить этот хрупкий момент покоя.

Мои пальцы осторожно зарылись в его черные взъерошенные волосы. Он выглядел таким беззащитным, когда не пытался казаться стальным. Фарфоровая кожа в свете луны казалась почти прозрачной, а под глазами залегли глубокие тени — не те магические тени, которыми он теперь командовал, а тени смертельной усталости.

– Ты всё-таки это сделал, маленький глупый принц, – прошептал я едва слышно, обращаясь к его макушке. – Ты сжег свой трон, чтобы согреть нас обоих.

Я всё еще чувствовал фантомный запах озона и серы, который принес с собой Юки, когда ворвался в мою квартиру час назад. Он был похож на стихийное бедствие. Его голубые глаза горели алым пламенем, а за его спиной колыхались фигуры, которые не должны были существовать в мире людей без маны. Женщина-рыцарь и Королева Ос... Они стояли в моей тесной прихожей, заполняя всё пространство своей темной мощью, пока Юки не упал в мои объятия, просто выключившись от истощения.

Я знал, на что он шел. Юки рассказывал мне о том, как Ча Хэ Ин пыталась «вылечить» его от любви ко мне, как угрожала, как подсылала адвокатов с документами, от которых веяло холодом тюремных камер. Но я не ожидал, что он решится на открытую войну. Он уничтожил репутацию своей матери — женщины, которую боготворила вся страна. Он бросил вызов самому Сон Джинву.

Мой телефон, лежащий на полу рядом, вибрировал без остановки. Я не смотрел на экран, но знал, что там происходит. Социальные сети взрывались от видео, которые Юки слил в сеть. Мир охотников трещал по швам. И где-то там, в тенях, за нами наблюдали. Я чувствовал это. Холодный, внимательный взгляд чего-то бесконечно древнего и могущественного.

Юки дернулся во сне и глухо застонал. Его веки задрожали.

– Ли Вон... – выдохнул он, не открывая глаз.

– Я здесь, Юки. Я рядом, – я сильнее прижал его к себе, чувствуя, как его тело бьет мелкая дрожь.

Он медленно открыл глаза. Небесно-голубой цвет вернулся, но в самой глубине зрачков всё еще тлели багровые искры. Он посмотрел на меня так, словно проверял, настоящий ли я.

– Она... она больше не тронет тебя, – его голос был хриплым, надтреснутым. – Я забрал у нее всё, чем она дорожила. Ее фальшивое лицо, ее власть... Теперь ей не до нас.

– Юки, ты понимаешь, что ты сделал? – я мягко приподнял его лицо за подбородок. – Ты объявил войну собственной семье. Твой отец... он ведь не просто человек. Он Монарх.

Юки горько усмехнулся и сел, отстраняясь. Он обхватил колени руками, становясь похожим на того самого ершистого подростка, которым был, когда мы только познакомились.

– Отец... – Юки замолчал на мгновение, глядя в окно на ночной Сеул. – Отец — это тень, Ли Вон. Он всегда был тенью в нашем доме. Он смотрел, но не видел. Он слушал, но не слышал. Он позволял ей творить это безумие, потому что ему было проще «сглаживать углы», чем признать, что его жена — монстр. Он великий герой для мира, но для меня он просто слепец.

– Он звонил мне, – сказал я тихо.

Юки резко повернул голову. Его взгляд стал острым, как лезвие.

– И что? Он угрожал? Требовал, чтобы я вернулся?

– Нет. Он сказал, что гордится тобой. И просил прощения.

Юки замер. Я видел, как на его лице отразилась целая гамма эмоций: неверие, гнев, а затем — глубокая, кровоточащая боль. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Теперь? – прошипел он. – Теперь, когда я вывернул их грязное белье перед всем миром? Теперь он гордится? Где он был, когда она называла меня мусором? Где он был, когда она обещала стереть тебя в порошок, если я не брошу тебя? Слишком поздно для прощения, Ли Вон. Слишком поздно.

Он вскочил и начал мерить комнату шагами. Его атлетическое тело двигалось с грацией хищника. В свои семнадцать он был выше меня, сильнее любого сверстника, и теперь в нем проснулось нечто, что пугало даже меня.

– Она хотела, чтобы меня не было, – Юки остановился посреди комнаты, и тени под его ногами начали медленно расползаться по полу, словно жинильные пятна. – Она обсуждала мой аборт. Ли Вон, она жалела, что я родился. Моя собственная мать.

Я подошел к нему со спины и обнял, прижимаясь щекой к его лопаткам. Я чувствовал, как бешено колотится его сердце.

– Ты — лучшее, что случалось в моей жизни, Юки. Плевать, что она думает. Плевать на их ману и их ранги. Ты сильнее их всех, потому что ты остался человеком в этом доме из холодного мрамора.

Юки расслабился в моих руках. Он повернулся и уткнулся лицом мне в шею.

– Нам нужно уходить, – прошептал он. – Я не хочу оставаться в этом городе. Я не хочу быть «вторым сыном Монарха». Я хочу быть просто Юки. Твоим Юки.

– Мы уедем, – пообещал я. – Куда захочешь. У меня есть немного сбережений, мы...

– Нет, Ли Вон, – он отстранился и серьезно посмотрел мне в глаза. – Ты не понимаешь. За мной придут. Не мать, так Ассоциация. То, что я сделал сегодня... я призвал тени без системы, без маны. Я нарушил баланс. Они захотят изучить меня. Или уничтожить.

– Твой отец не позволит, – возразил я.

– Мой отец — Монарх Теней, – отрезал Юки. – Его долг перед миром всегда был выше долга перед семьей. Я больше не хочу зависеть от его милости.

В этот момент в дверь негромко постучали.

Юки мгновенно изменился в лице. Его глаза вспыхнули алым, а из тени за его спиной бесшумно выступила Жанас. Женщина-рыцарь положила руку на эфес меча, ее пустые глазницы уставились на дверь.

– Стой здесь, – приказал мне Юки.

Он подошел к двери с такой легкостью, словно не касался пола. Я затаил дыхание. Если это полиция или охотники, начнется бойня. Юки не сдастся.

– Кто там? – спросил он голосом, от которого по моей коже пробежал мороз.

– Это я, Юки.

Голос за дверью был молодым, но в нем чувствовалась та же порода, что и в Юки. Сон Сухо.

Юки помедлил, а затем резко распахнул дверь. На пороге стоял его старший брат. Сухо выглядел непривычно: без своего обычного дорогого костюма, в простой толстовке, с растрепанными волосами. В его руках был небольшой рюкзак.

– Ты один? – спросил Юки, преграждая путь. Жанас за его спиной не исчезла, она возвышалась над ним, как грозное знамение.

– Один, – Сухо посмотрел на теневого рыцаря с уважением, но без страха. – Отец знает, где я, но он не пошел со мной. Он сказал, что это наш разговор.

Юки молчал, буравя брата взглядом. Сухо перевел взгляд на меня, кивнул в знак приветствия и снова посмотрел на младшего брата.

– Мама ушла, – сказал Сухо. – Отец выгнал ее. По-настоящему.

Юки вздрогнул, но его лицо осталось каменным.

– Мне плевать, где она будет гнить.

– Ми На избила ее прямо в нашем холле, – продолжал Сухо, игнорируя резкость брата. – А потом приехали люди из правительства. Отец сейчас... скажем так, он доходчиво объясняет им, что трогать его сыновей было плохой идеей. Все, кто стоял за матерью, все, кто давил на Ли Вона через юристов... Юки, их больше нет. Отец зачистил всё за один час.

Юки усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что мне стало не по себе.

– Как удобно. Когда всё уже разрушено, великий Монарх решил поиграть в защитника. Где он был раньше, Сухо? Где был ты, когда видел, как она меня ломает?

Сухо опустил голову. Его плечи поникли.

– Я был трусом, Юки. Я боялся разрушить идеальную картинку. Я думал, что если буду послушным, в доме будет мир. Я не понимал, какой ценой этот мир покупается. Пока не услышал ту запись... про аборт.

Сухо сделал шаг вперед, и на этот раз Юки не отступил. Жанас шевельнулась, но Юки едва заметным жестом заставил ее замереть.

– Я пришел не просить тебя вернуться, – Сухо протянул ему рюкзак. – Здесь документы. Новые личности для тебя и Ли Вона. Деньги, которые не отследит Ассоциация. И ключи от дома в Чеджу, о котором мать не знала. Отец сказал... если ты хочешь исчезнуть, он поможет тебе это сделать правильно.

Юки посмотрел на рюкзак, затем на брата. Его ярость начала медленно угасать, сменяясь усталым недоумением.

– Он дает мне уйти? Просто так?

– Он сказал, что ты единственный из нас, кто по-настоящему свободен, – Сухо грустно улыбнулся. – И что он не имеет права больше запирать тебя в своей тени. Но он просил передать... если тебе когда-нибудь понадобится армия, способная сжечь мир ради тебя, тебе достаточно просто позвать.

Юки взял рюкзак. Его пальцы дрожали. Он долго смотрел на Сухо, и я увидел, как в его глазах блеснули слезы, которые он так старательно прятал.

– Ты тоже можешь уйти с нами, – вдруг сказал Юки.

Сухо покачал головой.

– Нет. Кто-то должен остаться с отцом. Теперь, когда маски сорваны, ему будет тяжело. Я должен исправить то, что натворил своим молчанием. Я буду его голосом в мире людей, пока он будет... Монархом.

Сухо протянул руку, и спустя долгую секунду Юки пожал ее. Это не было примирением в полном смысле слова, но это был мирный договор.

– Береги Ли Вона, – сказал Сухо, глядя на меня. – Он — единственное, что удерживает тебя от того, чтобы стать таким же холодным, как отец.

– Я знаю, – ответил Юки.

Сухо ушел так же тихо, как и пришел. Когда дверь закрылась, Юки обессиленно опустился на пол, прижимая рюкзак к груди. Жанас и Королева Ос растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Я подошел к нему и сел рядом, обнимая его за плечи.

– Значит, Чеджу? – спросил я, пытаясь разрядить обстановку.

Юки поднял на меня взгляд. Его глаза снова были небесно-голубыми, чистыми и глубокими, как море.

– Ли Вон, ты действительно готов бросить всё и бежать со мной? У меня нет будущего, которое обещают учебники. У меня есть только эта странная тьма внутри и куча врагов снаружи.

Я улыбнулся и поцеловал его в лоб.

– Мое будущее — это ты, Юки. И если это будущее включает в себя теневых рыцарей и побег на остров, то пусть будет так. Главное, что в этом будущем больше нет Ча Хэ Ин и ее «идеального имиджа».

Юки прижался ко мне, и я почувствовал, как его дыхание наконец-то стало ровным. Он больше не сражался. Он победил.

Мы провели остаток ночи, собирая вещи. Нам не нужно было многого — только самое необходимое и документы, которые принес Сухо. Юки работал молча, но я видел, как с каждым сложенным предметом с его плеч спадает невидимый груз.

Перед самым рассветом, когда мы уже стояли у двери, Юки остановился и посмотрел на зеркало в прихожей. Он провел рукой по своим выбритым вискам, поправил взъерошенные волосы.

– Знаешь, Ли Вон... – он обернулся ко мне. – Отец сказал, что гордится мной. Но на самом деле... я впервые в жизни горжусь собой сам. Не потому, что я сын Монарха. А потому, что я — это я.

– И это самое главное, – ответил я, открывая дверь.

На улице было прохладно. Город только начинал просыпаться, еще не зная, что мир, к которому он привык, изменился навсегда. Мы шли по пустынным улицам к вокзалу, и я чувствовал, как за нами, в длинных предрассветных тенях, скользит невидимый страж. Игрит. Я не стал говорить об этом Юки. Пусть он думает, что мы одни. Пусть наслаждается иллюзией полной свободы.

Я знал, что Сон Джинву никогда не оставит своего сына без присмотра. Но теперь это была не клетка. Это была защита любящего отца, который наконец-то научился ценить в своем ребенке не силу маны, а силу сердца.

Юки шел рядом, крепко сжимая мою руку. Его походка была уверенной, голова — высоко поднятой. Он больше не был «вторым сыном». Он был Монархом своей собственной жизни.

А я был просто человеком, который любил его больше всего на свете. И этого было достаточно, чтобы встретить любой шторм, который приготовило нам будущее.

– Ли Вон? – позвал он, когда мы подошли к перрону.

– Да?

– Спасибо. За то, что не ушел, когда стало страшно.

– Я никуда не уйду, Юки. Никогда.

Поезд тронулся, унося нас прочь от Сеула, от разбитых зеркал и фальшивых улыбок. Впереди было море, солнце Чеджу и жизнь, которую мы построим сами. С чистого листа. Без теней прошлого, но с силой, которая рождается только из настоящей, неприкрытой правды.

И пока Юки спал на моем плече под стук колес, я смотрел в окно и видел, как солнце встает над горизонтом, окрашивая мир в золотой цвет. Это был новый день. Наш день.