Гнев сына
Искупление через осквернение
Мир вокруг меня рушился, и это не было метафорой. Стены гостиной, которые должны были быть крепостью для моей семьи, теперь казались картонными декорациями, пожираемыми живой, пульсирующей тьмой. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, перед которым трепетали короли и боги, был беспомощно распят собственными тенями. Но страшнее всего было то, что эти тени больше не признавали во мне хозяина. Они чувствовали более первобытную, более чистую ярость. Я видел в глазах Юки не просто бунт — я видел в них приговор нам всем.
– Юки, остановись! Это безумие! – мой голос сорвался на хрип. – Ты губишь себя, ты губишь всё!
Юки даже не обернулся. Его движения были пугающе спокойными, почти ритуальными. Он швырнул Сухо на массивный дубовый стол, за которым мы еще вчера ужинали, обсуждая планы на будущее. Посуда с грохотом полетела на пол, осколки фарфора разлетелись, впиваясь в ковер, но Юки было плевать. Он придавил брата своим телом, и я увидел, как на его спине, под распахнутой курткой, вздулись мышцы, покрытые сетью татуировок.
– Что, замолчал, Сухо? – голос Юки звучал как скрежет металла по камню. – Где твои всхлипы? Где твои крики о помощи, которыми ты так щедро делился в сети?
Сухо хрипел, его лицо, обычно такое чистое и невинное, сейчас было искажено гримасой животного ужаса. Он пытался оттолкнуть старшего брата, но разница в силе была колоссальной. Юки был доминантным альфой в самом пике своего могущества, а Сухо... Сухо был лишь изнеженной омегой, которую мы сами приучили к мысли, что мир всегда будет у его ног.
– Юки, прошу тебя... отпусти его! – Хэ Ин рыдала, прижатая к полу теневым жгутом, который стягивал ее раненое плечо. – Он же твой брат! Твоя кровь!
– Моя кровь? – Юки резко повернул голову, и его небесно-голубые глаза вспыхнули ледяным пламенем. – Эта «кровь» только что похоронила мою жизнь. Вы ведь уже вынесли приговор, не так ли? Вы поверили каждому его слову, не спросив меня. Для вас я всегда был бракованным экземпляром, монстром, который не вписался в вашу идеальную картинку.
Он снова перевел взгляд на Сухо и схватил его за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.
– Весь интернет уже знает, что я сделал, – прошипел Юки. – Лайки, репосты, слова сочувствия «бедному мальчику»... Ты получил то, что хотел, Сухо. Ты получил внимание. Ты получил власть надо мной. Но у каждой власти есть цена. Раз ты так хотел, чтобы это случилось — я просто воплощу твои слова в реальность. Прямо здесь. Прямо сейчас. На глазах у тех, кто тебя так боготворит.
– Нет... нет, Юки, я... я не хотел... – Сухо наконец обрел голос, но это был жалкий лепет.
– Врешь, – Юки одним движением сорвал с него остатки одежды. – Ты наслаждался этим. Ты видел, как отец смотрит на меня с ненавистью, и тебе это нравилось. Ты хотел стереть меня из этой семьи. Что ж, поздравляю. Ты стер человека. Теперь посмотри на чудовище.
Теневые щупальца, повинуясь воле Юки, обвили запястья Сухо, приковывая его к углам стола. Это выглядело как жуткая пародия на алтарь. Я рванулся с такой силой, что мои собственные сухожилия начали рваться, но мана Юки была подобна черной дыре — она поглощала мою силу, не давая ей сформироваться.
– Юки! – закричал я, чувствуя, как внутри меня что-то ломается. – Убей меня, если хочешь отомстить! Накажи меня за то, что я был плохим отцом! Но не делай этого с ним! Это путь, с которого нет возврата!
Юки замер на мгновение. Его спина вздрогнула. На секунду мне показалось, что я достучался, что тот маленький мальчик, который когда-то просил меня научить его призывать тени, все еще там. Но когда он заговорил, надежда рассыпалась в прах.
– Ты уже убил меня, отец. Давно. Каждый раз, когда закрывал глаза на его ложь. Каждый раз, когда Хэ Ин называла меня ошибкой, а ты молчал. Вы сами создали это «чудовище». А теперь наслаждайтесь результатом своего воспитания.
Он навалился на Сухо, игнорируя его отчаянные, переходящие в ультразвук крики. Хэ Ин зажмурилась, захлебываясь в рыданиях, ее тело содрогалось от боли и бессилия. Я же не мог отвести глаз. Я был обязан смотреть. Это была моя кара. Мой «золотой мальчик» корчился под моим «монстром», и в этом хаосе боли и предательства я видел крах всего, что строил годами.
– Смотри, Сухо! – рычал Юки, впиваясь зубами в плечо брата, оставляя кровавую метку альфы. – Смотри на них! Пусть они видят, как их любимчик становится тем, кем он сам себя назвал! Тебе ведь нравится внимание? Так получай его сполна!
Воздух в комнате стал густым от запаха крови, пота и феромонов агрессивного альфы. Это был запах насилия, который невозможно было смыть ничем. Юки действовал грубо, намеренно причиняя боль, выжигая в Сухо саму возможность когда-либо снова солгать о подобном. Каждое движение Юки было наполнено яростью обманутого человека, у которого отняли последнее — его честь.
– Пожалуйста... хватит... – стонал Сухо, его голос становился все тише, а глаза закатывались. – Юки... больно...
– Больно? – Юки приподнялся, тяжело дыша, его лицо было бледным, как у мертвеца, а глаза светились безумием. – Ты еще не знаешь, что такое боль. Боль — это когда ты приходишь домой, надеясь на защиту, а получаешь обвинение в худшем из грехов. Боль — это когда родная мать бросается на тебя с когтями, даже не выслушав. То, что ты чувствуешь сейчас — это просто физика. Настоящая боль начнется завтра, когда ты поймешь, что твоя ложь стала твоей правдой навсегда.
Он продолжал, не обращая внимания на наши крики. В какой-то момент Хэ Ин потеряла сознание от шока и потери крови из раненого плеча. Я остался один на один с этим кошмаром. Я видел, как тени Юки начали меняться. Они стали более рваными, более агрессивными, словно сама тьма протестовала против того, что он делал. Или, наоборот, приветствовала нового короля.
Когда всё закончилось, в комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Юки и тихими, прерывистыми всхлипами Сухо. Младший сын лежал на столе, сломанная кукла, его взгляд был устремлен в потолок, пустой и безжизненный.
Юки медленно отстранился. Он встал, поправляя брюки, и посмотрел на свои руки, испачканные кровью брата. На его лице не было триумфа. Только бесконечная, выжженная пустыня.
– Теперь ты доволен, старик? – он посмотрел на меня.
Теневые путы, державшие меня, внезапно ослабли и осыпались черным пеплом. Я упал на колени, не в силах даже подняться. Моя мощь, мой статус — всё это не значило ничего. Я проиграл как отец.
– Ты... ты совершил непоправимое, – прошептал я, глядя на него снизу вверх.
– Я просто закончил историю, которую начал он, – Юки подошел к окну и посмотрел на ночной город. – Вы хотели монстра — вы его получили. Сухо хотел драмы — он стал ее главной жертвой. Не ищите меня. Для вас я умер в тот момент, когда ты поднял трубку и назвал меня насильником, даже не дав шанса оправдаться.
– Юки, подожди... – я попытался протянуть руку, но он уже начал растворяться в тени.
– Прощай, отец. Береги своего «золотого мальчика». Ему теперь понадобится очень много твоей любви, чтобы забыть эту ночь.
Он исчез. Тень просто схлопнулась, оставив после себя лишь холод и запах озона.
Я подполз к столу и накрыл дрожащее тело Сухо своей курткой. Он не реагировал. Его серые глаза, когда-то напоминавшие грозовые тучи, теперь были похожи на пепел после пожара. Хэ Ин начала приходить в себя, ее стоны разрезали тишину.
Я поднял голову и посмотрел на экран телефона Сухо, который все еще лежал на полу. Там, в соцсетях, под его постом о «насилии», продолжали множиться комментарии. Люди сочувствовали, люди проклинали Юки, люди требовали правосудия.
Они не знали, что правосудие уже свершилось. В самой извращенной, страшной и окончательной форме.
– Что мы наделали... – прошептал я, прижимая к себе сломленного сына. – Что мы с тобой наделали, Хэ Ин...
Ответа не было. Только тьма в углах комнаты, казалось, насмешливо шевелилась, напоминая о том, что настоящий монстр в этом доме был рожден не сегодня. Мы сами вскормили его своим недоверием, шаг за шагом подталкивая к краю бездны, пока он не решил прыгнуть туда, увлекая нас за собой.
И самое страшное было то, что где-то в глубине души я понимал: Юки был прав. Мы поверили в ложь, потому что она была удобной. Мы выбрали любимчика, потому что он был легким. И теперь нам предстояло жить в мире, который Юки разрушил одним актом мстительного отчаяния.
Теневой Монарх остался в тишине, окруженный руинами собственной семьи, понимая, что никакая сила в мире не сможет исправить то, что произошло на этом дубовом столе. Кошмар только начинался.