← Назад к обзору

Гнев жены монарха

Пульс вечности

Тишина в гостиной загородного поместья была не просто гнетущей — она была физически ощутимой, словно тяжелый саван, накрывший всё живое. На широком диване, уложенные рядом, лежали Юми и Юки. Их бледные лица, освещенные лишь холодным лунным светом, пробивавшимся сквозь панорамные окна, казались высеченными из мрамора.

Я стоял над ними, не в силах отвести взгляд. Даже сейчас, в этом пугающем забытьи, было поразительно, насколько они похожи. Те же тонкие черты лица, та же линия бровей, даже упрямая складка в уголке рта. Мать и сын. Мой свет и мой наследник.

Беру закончил свою работу — раны на их телах затянулись, не оставив даже рубцов. Но они не приходили в себя. Их дыхание было слишком поверхностным, почти призрачным. Мана внутри них не текла, как обычно, а стояла неподвижным болотом.

– Папа... почему они не просыпаются? – Голос Сухо дрогнул.

Мой младший сын стоял по другую сторону дивана, его кулаки были сжаты до белизны суставов. Он пытался быть храбрым, пытался подражать мне, но в его глазах плескался первобытный страх.

Рядом с ним, вцепившись в мою штанину, рыдала Ай. Она уткнулась лицом в ткань, и её маленькое тело сотрясалось от рыданий.

– Папочка... мамочка... – всхлипывала она, захлебываясь слезами. – Пусть она проснется. Пожалуйста, скажи ей, чтобы она проснулась!

Я присел на корточки и прижал дочь к себе, чувствуя, как моё сердце обливается кровью. Каждое её рыдание было острее любого кинжала.

– Они скоро очнутся, милая, – прошептал я, поглаживая её по голове, хотя внутри меня всё кричало об обратном. – Просто им нужно очень много сил, чтобы поправиться. Им нужно поспать. Беру вылечил их тела, теперь их души должны отдохнуть.

– Ты обещаешь? – Ай подняла на меня свои затуманенные слезами глаза.

– Обещаю, – солгал я, чувствуя, как в груди разрастается холодная пустота.

Я снова посмотрел на Юми. Её рука безвольно лежала на покрывале. Я взял её ладонь в свою — она была ледяной. В этот момент какая-то невидимая нить, связывавшая нас все эти годы, натянулась до предела и... лопнула.

Внезапно в комнате стало неестественно тихо. Даже всхлипы Ай прекратились, словно она почувствовала неладное.

Мои чувства, обостренные до предела статусом Монарха, уловили то, чего не должен слышать ни один отец и муж.

Тишина.

Ритмичный стук, который я всегда слышал на периферии сознания — биение их сердец — прекратился. Одновременно. Словно кто-то просто выключил звук в комнате.

– Папа? – Голос Сухо стал тонким и ломким. Он смотрел на мониторы магических показателей, которые я установил рядом. Линии, еще секунду назад лениво извивавшиеся, вытянулись в бесконечные, ровные горизонты.

Мир вокруг меня замер. Времени больше не существовало. Был только этот ужасающий писк приборов и неподвижные тела самых дорогих мне людей.

– Сухо! – Мой голос прозвучал как удар хлыста, вырывая сына из оцепенения. – Бери Ай и уходи отсюда. Сейчас же! В подвал, к Миджун и Мине. Живо!

– Но папа... – Сухо попятился, его лицо исказилось от ужаса.

– Уходи! – рявкнул я, и моя аура бесконтрольно выплеснулась наружу, опрокидывая вазы и заставляя стекла в рамах жалобно стонать.

Сухо подхватил сестру на руки и, не оглядываясь, бросился к выходу. Как только дверь за ними захлопнулась, я сорвал футболки с Юки и Юми, обнажая их грудь.

То, что я увидел, заставило меня похолодеть.

По их коже, прямо от того места, где должны были биться сердца, расползались черные нити. Они были похожи на вены, но в них не текла кровь. Это были пульсирующие, живые линии иссиня-черного цвета, напоминающие теневые разряды. Они ветвились, оплетая плечи, шеи, стремясь к лицу.

– Теневой яд... – прохрипел я, не веря своим глазам.

Это не было ранение от наемников. Это было нечто иное. Те подавители маны, которые использовали нападавшие, не просто блокировали силу — они вступили в реакцию с моей маной, которой я когда-то наделил Юми для защиты, и с наследственной маной Юки. Моя собственная сила, призванная оберегать их, превратилась в смертоносную отраву под воздействием чужеродной технологии.

– Беру! Иггрис! Ко мне! – взревел я, призывая своих верховных теней.

Они материализовались мгновенно, преклонив колени, но я видел, как они содрогнулись. Даже тени чувствовали эту порчу.

– Мой Король... – голос Беру был полон отчаяния. – Я лечил плоть, но я не видел этого... Оно пряталось внутри их маны!

– Тишина! – я прижал ладони к их груди. – Юми, Юки... не смейте. Слышите меня? Я не разрешал вам уходить!

Я начал вливать в них свою чистую энергию, пытаясь выжечь черные нити. Но яд лишь жадно поглощал мою силу, становясь ярче и агрессивнее. Линии на теле Юми доползли до её челюсти, окрашивая кожу в мертвенно-серый цвет.

Я — Монарх Теней. Повелитель мертвых. Я могу призвать армию из миллионов душ, я могу стереть с лица земли города. Но сейчас, глядя на то, как жизнь уходит из тел моей жены и сына, я чувствовал себя беспомощным ребенком.

– Иггрис, держи Юки! Беру, помогай мне с Юми! – скомандовал я. – Мы вытянем это из них. Мы — и есть тень! Мы не можем умереть от собственной сути!

Я закрыл глаза и погрузился в их внутренний мир. Это было не пространство маны, а выжженная пустошь, где бушевал черный шторм. Я видел их души — два маленьких, дрожащих огонька в самом центре урагана. Черные нити, похожие на щупальца древнего монстра, обвивали эти огоньки, пытаясь погасить их навсегда.

– Уйдите... – прошептал я, обращаясь к яду. – Уйдите от них!

Я схватил эти щупальца своими астральными руками. Боль была невыносимой. Это было всё равно что хвататься за раскаленную проволоку, которая одновременно замораживает твое естество. Яд пытался перекинуться на меня, узнавая своего истинного хозяина.

– Да! – закричал я в пустоту. – Иди ко мне! Я — твой источник! Оставь их!

В реальности моё тело начало светиться зловещим фиолетовым светом. Черные линии на телах Юми и Юки дрогнули и начали медленно, сантиметр за сантиметром, переползать на мои руки. Моя кожа под ними начала дымиться, а в ушах зазвучал шепот тысяч погибших душ.

Это была цена. Чтобы вернуть их, я должен был принять всю порчу на себя. Но я был Монархом. Моё тело было сосудом, способным выдержать давление целой вселенной.

– Папа... – тихий вздох Юки заставил меня вздрогнуть.

Его глаза приоткрылись. Чернота отступала от его лица, оставляя лишь смертельную бледность. Его сердце дало первый, неуверенный толчок. Тук... Тук-тук...

– Держись, сын, – прохрипел я, чувствуя, как яд вгрызается в мои собственные кости. – Еще немного.

Я сосредоточился на Юми. Её огонек был совсем слабым. Она всегда была человеком, несмотря на все мои попытки защитить её магией. Её тело сопротивлялось яду с трудом.

– Юми... пожалуйста, – я прижался своим лбом к её холодному лбу. – Ты обещала мне, что мы состаримся вместе. Ты обещала увидеть, как Мина пойдет в школу. Не смей оставлять меня здесь одного. Без тебя этот мир — просто куча камней и теней.

Я сделал рывок. Последний, отчаянный выброс воли. Я буквально высасывал черноту из её вен, чувствуя, как моё собственное сердце стонет от перегрузки.

И вдруг — глубокий, судорожный вдох.

Юми выгнулась на диване, хватая ртом воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность. Её сердце забилось — сначала хаотично, быстро, а затем выровнялось, входя в ритм с сердцем Юки.

Я отстранился, тяжело дыша. Мои руки до локтей были покрыты черными узорами, которые медленно растворялись в моей коже, поглощаемые моей истинной силой. Яд был побежден, переработан и уничтожен внутри меня.

– Джинву... – Юми открыла глаза. В них еще стоял туман боли, но она видела меня. – Что... что случилось?

– Всё хорошо, – я коснулся её щеки, и на этот раз она была теплой. – Просто небольшое осложнение. Всё уже позади.

Юки сел, потирая грудь. Он выглядел так, будто его переехал грузовик, но в его глазах снова горел свет.

– Отец... я видел тьму, – тихо сказал он. – Она была... как твоя, но злая. Холодная.

– Это был не я, Юки, – я помог ему лечь поудобнее. – Это была цена нашей силы. Но теперь вы в безопасности.

Я обернулся к дверям. Беру и Иггрис всё еще стояли на страже, их формы мерцали от избытка энергии.

– Они очнулись, господин! – Беру издал радостный клекот. – Мой Король победил саму смерть!

– Смерть никогда не была моим врагом, Беру, – я устало опустился в кресло. – Мой враг — это страх потерять тех, кто делает меня человеком.

Дверь в гостиную робко приоткрылась. Сухо заглянул внутрь, всё еще крепко сжимая руку Ай. Увидев, что мать и брат сидят и дышат, Ай вырвалась и с криком «Мамочка!» бросилась к дивану.

Юми приняла её в объятия, и в этот момент комната снова наполнилась жизнью. Плач Ай теперь был радостным, Сухо подошел к Юки и молча пожал ему руку, а я... я просто сидел и смотрел на них.

Моя семья была на грани. Мы заглянули в бездну, и бездна едва не поглотила нас. Те черные линии на их телах были предупреждением. Мир, который я пытался построить, был хрупким стеклом, и сегодня это стекло дало трещину.

Я посмотрел на свои руки. Узоры исчезли, но я всё еще чувствовал их холод.

– Тебе нужно отдохнуть, Джинву, – Юми смотрела на меня с беспокойством, прижимая к себе Ай. – Ты выглядишь... ужасно.

– Я в порядке, – я выдавил улыбку. – Теперь я точно в порядке.

Но внутри я знал: это был лишь первый раунд. Тот «Совет Чистых», о котором говорил наемник, нашел способ использовать мою собственную силу против моих близких. Они превратили дар в проклятие. И если я не найду их и не уничтожу саму идею их существования, такие «осложнения» будут повторяться.

– Сухо, – позвал я сына.

– Да, папа?

– Принеси маме и брату горячего чая. И проверь, как там Миджун и Мина. Скажи им, что всё закончилось.

Когда дети снова вышли, я подошел к Юми и сел рядом на край дивана. Она прислонилась головой к моему плечу.

– Ты спас нас, – прошептала она. – Снова.

– Я просто вернул то, что принадлежит мне по праву, – я обнял её. – Но Юми... нам придется быть осторожнее. Намного осторожнее. Наша сила — это маяк в океане, и на этот свет плывут не только друзья.

Юки, прислушивавшийся к нашему разговору, сжал кулак.

– В следующий раз я буду готов, отец. Я не позволю им даже подойти к маме.

– Я знаю, Юки. Я знаю.

Мы сидели в тишине, слушая, как в доме снова начинают звучать обычные бытовые звуки. Где-то наверху заплакала Мина, и Миджун запела ей песню. Сухо гремел чашками на кухне. Жизнь возвращалась в свои берега, смывая пепел недавнего ужаса.

Но я не мог забыть те черные линии. Они были напоминанием о том, что даже у Монарха Теней есть слабое место. И это место — его сердце, разделенное на части между этими людьми.

Я посмотрел в окно на рассветающее небо. Новый день обещал быть ясным, но я знал, что в тени этого света уже зреют новые угрозы.

– Иггрис, – позвал я мысленно своего верного рыцаря.

– Да, Мой Король?

– Найди всех, кто имел отношение к разработке этих подавителей. Мне не нужны их жизни. Мне нужны их знания. Я хочу знать, как они это сделали. И я хочу, чтобы они пожалели о том дне, когда решили поиграть с тенью.

– Будет исполнено.

Я снова посмотрел на Юми. Она уснула, на этот раз глубоким, здоровым сном. Её лицо разгладилось, вернулся легкий румянец. Юки тоже дремал, восстанавливая силы.

Я был Монархом Теней. Я был защитником этого мира. Но прежде всего — я был отцом и мужем. И если ради покоя этой комнаты мне придется превратить весь остальной мир в тень — я сделаю это без колебаний.

Черные линии яда исчезли с их кожи, но они навсегда отпечатались в моей памяти. Это был урок, который я усвоил. Сила без контроля — опасна. Но сила без защиты тех, кого любишь — бессмысленна.

Я встал и тихо вышел из комнаты, оставляя их под охраной своих теней. Мне предстояло много работы. Нужно было укрепить барьеры, пересмотреть методы тренировок детей и, наконец, нанести ответный удар, который заставит любого врага содрогаться при одном упоминании имени Сон.

Проходя мимо зеркала в коридоре, я на мгновение увидел свое отражение. Мои глаза горели холодным фиолетовым пламенем, а за спиной колыхалась бесконечная тьма. Но в этой тьме не было зла. В ней была решимость.

– Мы выстоим, – прошептал я своему отражению. – Чего бы это ни стоило.

Рассвет залил коридор золотистым светом, прогоняя остатки ночных кошмаров. Семья Сон пережила эту ночь. И завтра мы станем еще сильнее. Потому что яд, который не убил нас, сделал нашу связь неразрывной. Пульс вечности продолжал биться в унисон с нашими сердцами, и никакая тьма не могла его остановить.