Гнилая,суть жены монарха
Истина под кожей
– Значит, ты и Ли Вон... – Я замолчал, подбирая слова, которые не звучали бы слишком официально или, наоборот, неловко. – Вы вместе уже два года.
Мы сидели на кухне. Свет был приглушен, и в этой полутьме Юки казался еще более резким, его черты лица — более точеными. Он не отводил взгляда. В его небесно-голубых глазах не было стыда, только вызов, который он привык бросать всему миру.
– Да, – коротко ответил он, барабаня пальцами по столешнице. – Он единственный, кто видел во мне человека, а не «сына-пустышку» или «проблемный актив».
Я кивнул, принимая это. В мире теней и бесконечных сражений я привык судить о людях по их верности и силе духа. Ли Вон, судя по тому, что я видел сегодня, обладал и тем, и другим. Но любопытство, чисто человеческое, отцовское любопытство, которое я так долго подавлял, вдруг взяло верх.
– И кто из вас... – я замялся, чувствуя, как по затылку пробежал холодок неловкости. – Кто в ваших отношениях доминирует?
Юки замер на секунду, а потом его плечи затряслись от беззвучного смеха. Это был первый раз за вечер, когда его смех не был горьким или сардоническим. Это был смех семнадцатилетнего мальчишки, которого забавит смущение собственного отца — могущественного Теневого Монарха.
– Серьезно, пап? – Он вытер выступившую слезу. – Ты спрашиваешь об этом после всего, что узнал о маме?
– Я просто пытаюсь понять, насколько всё серьезно, – пробормотал я, чувствуя, как тени в углах комнаты сочувственно колыхнулись.
Юки выпрямился, и в его глазах снова блеснула сталь.
– Я — актив, – отрезал он, и в этом ответе было столько же уверенности, сколько в его ударах на тренировках. – Ли Вон — мой тыл. Он пассив. И если тебя это смущает, то вспомни, что он — единственный, кто не давал мне окончательно сойти с ума в этом доме.
Я невольно улыбнулся. Его прямолинейность была освежающей. В мире политики Ассоциации и интриг Хэ Ин такая честность была редкостью.
– Меня это не смущает, Юки. Я просто... я рад, что ты не один. И я рад, что ты всё еще можешь доверять кому-то.
Сын посмотрел на меня долгим взглядом. На мгновение мне показалось, что стена между нами рухнула окончательно. Он встал, подошел к холодильнику, достал бутылку воды и направился к лестнице.
– Я пойду спать, – бросил он через плечо. – Завтра будет долгий день. Тебе тоже стоит отдохнуть, «Монарх». Скоро вернется Сухо, и тебе придется разрушить и его мир тоже.
– Спокойной ночи, Юки.
Я остался один. Тишина дома теперь не казалась пустой — она была наэлектризована ожиданием. Я чувствовал, как Сухо приближается к дому. Его мана, яркая и мощная, как полуденное солнце, была мне знакома до мельчайших вибраций. Он был моей гордостью, моим наследником, золотым мальчиком, который никогда не знал отказов. Рассказать ему правду о матери было почти так же больно, как признать собственную слепоту.
Дверь открылась. Сухо вошел, на ходу снимая тренировочную куртку. От него пахло озоном и потом — явный признак того, что он провел последние часы, разрывая пространство своими техниками.
– О, отец? – Он удивленно поднял брови, увидев меня в темноте кухни. – Ты почему не спишь? Мама сказала, что ты задержишься в Ассоциации до утра.
– Твоя мать много чего говорит, Сухо, – я указал на стул напротив. – Садись. Нам надо поговорить.
Сухо замер. Он мгновенно уловил тон моего голоса — тот самый тон, который я использовал, когда отдавал приказы на поле боя. Он медленно сел, и его лицо стало серьезным.
– Что-то случилось? Очередные врата S-ранга? Или... – он покосился наверх, в сторону комнаты брата. – Опять Юки что-то натворил?
– Юки здесь ни при чем. Точнее, он — жертва, а не виновник.
Я положил на стол планшет с файлами, которые скопировал у младшего сына.
– Сухо, ты всегда считал нашу семью идеальной. Ты верил матери, верил в её образ «святой покровительницы». Но правда в том, что я слишком долго был занят тенями, чтобы заметить гниль в собственном свете.
Я нажал на «воспроизведение» аудиозаписи. Голос Хэ Ин, полный яда и презрения, заполнил кухню.
– ...ты просто ошибка природы... Почему ты не мог быть как Сухо?..
Я видел, как лицо моего старшего сына меняется. От недоумения к шоку, а затем к мертвенной бледности. Он слушал, как его мать — женщина, которая всегда целовала его перед сном и гордилась каждым его достижением — методично уничтожала его брата.
– Это... это не может быть правда, – прошептал Сухо, когда запись закончилась. – Это какой-то монтаж. Мама любит нас. Она... она всегда говорит, как важно единство семьи.
– Посмотри фотографии, Сухо. Посмотри отчеты.
Я листал файлы. Измены с Пак Хи Суном. Фотографии из отелей. Медицинские документы об абортах. С каждым новым кадром Сухо дышал всё тяжелее. Его мана начала бесконтрольно пульсировать, заставляя посуду в шкафах мелко дрожать.
– Она врала нам, – голос сына сорвался. – Всё это время. Пока я тренировался, пока ты спасал мир... она просто...
– Она создавала имидж. И Юки не вписывался в этот имидж. Она ненавидела его за то, что он напоминал ей о её собственной слабости. О том, что не всё в этом мире можно контролировать маной.
Сухо закрыл лицо руками. Его плечи вздрогнули. Для него, выросшего в лучах славы и родительской любви, это было крушением всей вселенной.
– Где она? – резко спросил он, поднимая голову. В его глазах, таких же серых, как у меня, вспыхнул опасный огонь. – Я хочу услышать это от неё.
– Она в гостевом крыле, под охраной моих теней. Я запретил ей выходить до тех пор, пока мы не решим, что делать дальше.
– Что делать дальше? – Сухо вскочил, опрокинув стул. – Отец, она уничтожала Юки годами! Ты слышал, что она ему говорила? Она била его! Моего брата!
– Я знаю, Сухо. И именно поэтому мы не будем действовать импульсивно. Через три дня — годовщина. Там соберутся все: пресса, высшие чины Ассоциации, другие охотники S-ранга. Хэ Ин готовила этот праздник как свой триумф.
Я встал и подошел к сыну, кладя руки ему на плечи.
– Мы дадим ей этот триумф. А потом мы заберем у неё всё. Публично. Чтобы она никогда больше не смогла спрятаться за своей ложью.
Сухо смотрел на меня, и я видел, как в его сознании происходит мучительный процесс взросления. Он больше не был просто «сыном Теневого Монарха». В эту ночь он стал мужчиной, который осознал, что самые страшные монстры не всегда приходят из порталов.
– Юки... – Сухо запнулся. – Как он? Он знал всё это?
– Он знал это годами. Он жил с этим один, пока мы с тобой наслаждались нашей «идеальной жизнью». У него есть человек, который его поддерживает — Ли Вон из юридического отдела. Но мы... мы задолжали ему гораздо больше, чем просто извинения.
Сухо опустил голову, и по его щеке скатилась одинокая слеза.
– Я всегда думал, что он просто вредный. Что он бунтует, потому что у него нет сил. Я даже... я иногда злился на него за то, что он расстраивает маму.
– Мы все ошибались, – я крепко сжал его плечо. – Но теперь у нас есть шанс всё исправить. Иди к нему завтра утром. Не как старший брат, который поучает, а как брат, который просит прощения.
Сухо кивнул, вытирая лицо.
– Хорошо, отец. Я... мне нужно время, чтобы это осознать. Можно я побуду один?
– Конечно.
Он ушел к себе, и я слышал, как за дверью его комнаты вспыхнул и тут же погас мощный выброс маны. Ему нужно было выплеснуть гнев.
Я вернулся к окну. Ночь была на исходе. На востоке начала проступать тонкая полоска зари.
– Берион, – позвал я.
– Да, мой Повелитель? – Тень соткалась из воздуха за моей спиной.
– Подготовь всё для банкета. Свяжись с Ли Воном. Скажи ему, что он приглашен как почетный гость семьи Сон. И... проследи, чтобы Хэ Ин не смогла связаться ни с одним из своих любовников. Я хочу, чтобы её падение было одиноким.
– Будет исполнено.
Я посмотрел на свои руки. Когда-то я сражался за то, чтобы у моих детей было будущее. Теперь мне предстояло сразиться за то, чтобы у них была правда. Даже если эта правда сожжет дотла всё, что я построил.
Юки был прав. Я слишком долго смотрел на мир через призму своей силы, забывая, что настоящая тьма рождается не в тени, а в пустоте человеческого сердца.
– Ну что же, Хэ Ин, – прошептал я, глядя на восходящее солнце. – Давай устроим праздник, который этот мир запомнит навсегда.
Я чувствовал, как в доме спят мои сыновья. Один — закаленный болью и предательством, другой — разбитый правдой. И я, Теневой Монарх, стоял на страже их сна, зная, что через три дня мы станем другой семьей. Настоящей. Лишенной блеска, но обретенной в честности.
В эту ночь я перестал быть просто героем человечества. Я снова стал отцом. И горе тому, кто посмеет встать на пути у моей семьи, когда тени придут за расплатой.
Я прошел в свой кабинет и открыл сейф. Там, среди наград и артефактов, лежало старое фото: я, Хэ Ин и маленький Сухо на руках. Мы выглядели такими счастливыми. Я долго смотрел на него, а потом медленно сжал в кулаке. Бумага хрустнула и рассыпалась в пыль.
Прошлого больше не существовало. Было только настоящее, где мой сын Юки, не имеющий маны, оказался самым сильным из нас. И я собирался доказать ему, что его сила признана.
– Ли Вон, – произнес я имя адвоката, пробуя его на вкус. – Надеюсь, ты готов стать частью этой безумной семьи. Потому что после того, что мы устроим, пути назад не будет.
Я сел в кресло и закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Тени вокруг меня замерли, послушные и грозные. До годовщины оставалось семьдесят два часа. И это были последние часы спокойствия для Ча Хэ Ин.