Гнилая,суть жены монарха
Торжество пепла и теней
Зал приемов сиял так ярко, что это резало глаза. Хрустальные люстры отражали свет тысяч огней, а полы были натерты до зеркального блеска, словно по ним никогда не ступала нога простого смертного. В воздухе витал аромат дорогих духов, изысканных закусок и едва уловимый, приторный запах лицемерия.
Я стоял в тени одной из колонн, наблюдая за гостями. Здесь собрался весь цвет общества: высокоранговые охотники, политики, бизнесмены. И, конечно, «лучшие подруги» Ча Хэ Ин вместе со своими мужьями. Я видел Пак Хи Суна — того самого, с кем моя жена делила постель в отсутствие мужа. Он стоял с бокалом шампанского, самоуверенно улыбаясь, не подозревая, что его судьба уже решена.
Хэ Ин вышла к гостям под руку со мной. Она выглядела безупречно. Платье цвета полночного неба, расшитое бриллиантами, подчеркивало её ледяную красоту. Она вела себя так, будто последних трех дней домашнего ареста не существовало. Она думала, что я остыл. Думала, что мой гнев — это лишь временная вспышка, которую можно затушить лаской или напоминанием о «статусе семьи». Она полагала, что я побоюсь разрушить имидж «Величайшего Охотника».
– Джинву, дорогой, – прошептала она мне на ухо, ослепительно улыбаясь проходящему мимо министру. – Ты ведь понимаешь, что сегодня мы должны быть идеальны. Забудь о тех глупостях, что наговорил тебе Юки. Мальчик просто хочет внимания.
Я ничего не ответил. Мои глаза искали в толпе сыновей. Сухо стоял неподалеку, его лицо было каменным. Он больше не смотрел на мать с обожанием; в его взгляде читалась лишь холодная, отстраненная скорбь. А Юки… Юки стоял у окна вместе с Ли Воном. Мой младший сын, в черном костюме, который сидел на нем идеально, подчеркивая его мощные плечи и рост, выглядел как молодой бог, спустившийся к смертным. Он держал Ли Вона за руку, не скрываясь, и в этом жесте было столько вызова, что у многих гостей округлялись глаза.
– Посмотри на него, – прошипела Хэ Ин, впиваясь ногтями в мой локоть. – Позор. Он привел этого… адвокатишку. Прикажи им уйти, пока пресса не сделала снимки.
– Пусть стоят, – глухо произнес я. – Сегодня важный день, Хэ Ин. Праздник, который ты заслужила.
Началась официальная часть. Ведущий, известный телекомментатор, рассыпался в похвалах нашей семье. Он говорил о доблести, о любви, которая прошла через годы и битвы, о том, как Ча Хэ Ин была «надежным тылом» для Теневого Монарха. Гости аплодировали, Пак Хи Сун одобрительно кивал, а Хэ Ин сияла, купаясь в лучах славы.
– А теперь, – провозгласил ведущий, – слово предоставляется самому Сон Джинву!
Я медленно подошел к микрофону. Зал мгновенно стих. Моя аура, обычно скрытая глубоко внутри, начала медленно просачиваться наружу. Тени на стенах удлинились, а температура в помещении упала на несколько градусов. Люди поежились, инстинктивно чувствуя приближение чего-то первобытного.
– Добрый вечер, – сказал я, и мой голос, усиленный аппаратурой, прозвучал как раскат грома. – Спасибо, что пришли отпраздновать годовщину нашего… союза.
Я посмотрел на Хэ Ин. Она стояла чуть позади, сложив руки на животе, воплощение грации.
– Многие годы я сражался с монстрами, – продолжал я, обводя взглядом зал. – Я думал, что знаю, как выглядит зло. Оно огромное, клыкастое, оно пахнет кровью и маной хаоса. Но недавно я понял, что самое страшное зло носит маски. Оно улыбается вам на приемах, оно спит в вашей постели и оно методично уничтожает тех, кто слабее.
По залу пронесся шепот. Хэ Ин натянуто улыбнулась, её глаза сузились.
– Джинву, о чем ты? – тихо спросила она, пытаясь подойти ближе.
Я проигнорировал её и указал на огромный экран за моей спиной, который до этого показывал наши семейные фотографии.
– Мой сын Юки родился без маны, – я повысил голос. – И многие из вас считали его «пустым местом». Моя жена считала его «ошибкой природы». Но сегодня я хочу показать вам правду. О том, кто в этой семье на самом деле пуст.
Я щелкнул пальцами.
Экран вспыхнул. Вместо счастливых портретов на нем появилось видео. То самое, где Хэ Ин в объятиях Пак Хи Суна обсуждала, как ей противен «этот вечно занятой монарх». Зал ахнул. Бокал в руке Пак Хи Суна с оглушительным звоном разбился о пол.
– Выключите это! – закричала Хэ Ин, её лицо исказилось от ярости и ужаса. – Джинву, ты с ума сошел?! Это подделка!
– Это только начало, – отрезал я.
Следующим файлом пошли записи её разговоров с Юки. Весь зал услышал, как «святая» Ча Хэ Ин осыпает проклятиями собственного сына, как она бьет его, как называет выродком. Люди замерли, парализованные открывшейся бездной. Подруги Хэ Ин начали медленно отступать от неё, как от прокаженной.
– И напорядок, – я обернулся к жене, чье лицо теперь напоминало посмертную маску. – Медицинские отчеты. Четыре аборта, Хэ Ин. Ты убивала моих детей, потому что они могли «испортить тебе фигуру» или родиться такими же «бесполезными», как Юки.
В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция. Сухо стоял, скрестив руки на груди, его взгляд был направлен в пол. Юки же смотрел прямо на мать. В его глазах не было торжества — только бесконечная, выжженная пустота.
– Ты... ты чудовище, – прохрипела Хэ Ин, глядя на меня. – Ты разрушил всё! Нашу репутацию, будущее Сухо! Ради чего? Ради этого ничтожества?
Она указала дрожащим пальцем на Юки. В этот момент её мана вспыхнула. Она была охотником S-ранга, и её ярость была физически ощутима. Она рванулась к Юки, её рука превратилась в смертоносное лезвие.
– Я убью тебя! Это ты всё устроил!
Она не успела сделать и трех шагов.
Пространство вокруг неё замерзло. Из тени прямо перед ней вырос Игрит, его длинный меч преградил ей путь, кончик лезвия коснулся её горла. Одновременно с этим Берион возник за её спиной, положив тяжелую костяную руку ей на плечо, придавливая к полу.
– Не смей, – мой голос вибрировал от мощи Монарха. – Ты больше не коснешься его. Никогда.
Я подошел к Юки. Он стоял неподвижно, Ли Вон крепко держал его за плечо, готовый защитить своего парня даже от божества.
– Юки, – позвал я.
Сын поднял на меня глаза.
– Ты хотел этого подарка, – сказал я тихо. – Теперь он твой. Что ты хочешь с ней сделать?
Юки медленно подошел к матери, которую тени удерживали в коленопреклоненном положении. Она тяжело дышала, её прическа растрепалась, а в глазах металось безумие.
– Знаешь, мама, – голос Юки был удивительно спокойным. – Я долго думал, что хочу тебя убить. Хотел свернуть тебе шею за каждую пощечину, за каждое слово «выродок». Но сейчас… глядя на тебя здесь, в этом зале, перед всеми этими людьми, которым ты так старалась угодить…
Он усмехнулся, и в этой улыбке было больше силы, чем во всей мане Сухо.
– Мне тебя просто жаль. Ты — пустота, завернутая в дорогое платье. У меня нет маны, но у меня есть Ли Вон, есть отец, который наконец-то открыл глаза, и есть брат. А у тебя нет ничего. Даже твои любовники сейчас смотрят на тебя с отвращением.
Юки обернулся к залу.
– Посмотрите на неё! Это ваша героиня? Это ваш идеал?
Он снова посмотрел на меня.
– Я закончил, отец. Пойдем отсюда, Вон. Мне здесь душно.
Они развернулись и направились к выходу. Толпа расступалась перед ними, как перед ледоколом. Никто не посмел сказать ни слова, никто не посмел поднять на них взгляд.
Я посмотрел на Хэ Ин.
– Завтра мои юристы пришлют тебе документы о разводе, – сказал я. – Ты уедешь из этого города. Ты лишаешься всех активов, всех титулов и права носить фамилию Сон. Если я еще раз увижу тебя рядом с моими сыновьями… тени не будут так милосердны, как сегодня.
Я подал знак Игриту. Тень отпустила её, и Хэ Ин рухнула на пол, рыдая от бессилия и позора.
– Праздник окончен! – объявил я гостям. – Уходите. Все.
Зал опустел в считанные минуты. Остались только я и Сухо. Старший сын подошел ко мне, его лицо было бледным, но решительным.
– Ты правильно поступил, отец, – сказал он, глядя на рыдающую на полу женщину, которая когда-то была его миром. – Я пойду к Юки. Ему сейчас… ему нужно знать, что я на его стороне.
– Иди, сын.
Сухо ушел. Я остался один в огромном, сияющем зале. Тени медленно поглощали свет ламп. Я чувствовал, как тяжесть, которую я носил годами, наконец-то начала спадать.
Я вышел на балкон. Ночной воздух был прохладным и чистым. Внизу, у входа, я увидел две фигуры. Юки и Ли Вон стояли у машины. Адвокат что-то тихо говорил ему, а мой сын, мой сильный, «бессильный» Юки, наконец-то позволил себе расслабиться, прислонившись лбом к плечу своего любимого человека.
Я поднял руку, и из тени соткался Кайсел. Огромный дракон тихо зарычал, готовый к полету.
– Повелитель? – Берион возник рядом. – Что прикажете делать с… ней?
– Выбросьте её вещи из дома. Квартиру в пригороде, которую я купил на всякий случай, отдайте ей. Больше она не часть нашей жизни.
Я прыгнул на спину Кайсела.
– И еще, Берион.
– Да?
– Найди Ли Вона завтра. Скажи ему, что я хочу официально пригласить его на ужин. Как члена семьи.
Дракон взмахнул крыльями, поднимая нас в темное небо Сеула. Город внизу сверкал миллионами огней, но для меня он больше не был полем битвы. Теперь это был дом.
Я летел вслед за машиной Юки, охраняя его из темноты небес. Мой сын нашел свою силу в мире, который пытался его сломать. И теперь, когда правда была сказана, а тени прошлого сожжены, мы могли начать всё заново.
Без лжи. Без масок. Без Ча Хэ Ин.
Я закрыл глаза, подставляя лицо ветру. Впервые за долгое время Теневой Монарх чувствовал себя не Богом Смерти, а просто человеком, который защитил самое дорогое.
– Мы справимся, Юки, – прошептал я в пустоту. – Теперь мы точно справимся.
Где-то внизу, в юридическом отделе или в тихой квартире, Ли Вон обнимал моего сына, залечивая раны, которые не под силу было исцелить даже моей магии. А я летел над миром, зная, что самая важная победа в моей жизни была одержана не мечом, а правдой.
Этой ночью тени не пугали. Они защищали. И в этом была высшая справедливость.