Гнилая,суть жены монарха
Искупление в тени развода
Я стоял на ступенях банкетного зала, вдыхая прохладный ночной воздух. За моей спиной умирала эпоха. Крики Ча Хэ Ин, которую некогда боготворили миллионы, теперь напоминали лишь визг раненого зверя, загнанного в угол собственной ложью. Её «подруги», те самые светские львицы, что еще час назад заискивающе улыбались ей, теперь метались в панике, пытаясь дистанцироваться от грандиозного скандала. Некоторые из них даже пытались наброситься на неё с обвинениями, когда вскрылись факты измен с их мужьями, но мои тени вежливо, но непреклонно вытесняли их из здания.
Внутри меня была странная пустота. Не та, что предвещает битву, а та, что наступает после долгого, изнурительного очищения. Я посмотрел на свои ладони — они не были в крови, но я чувствовал, что сегодня совершил самое необходимое убийство в своей жизни. Я убил ложь, которая душила моих детей.
– Повелитель, – Берион соткался из сумерек прямо у подножия лестницы. – Она отказывается покидать зал. Требует встречи с вами и… утверждает, что вы не посмеете оставить её нищей.
Я усмехнулся, глядя на огни города.
– Она всё еще не поняла, Берион. Ча Хэ Ин больше не существует для этого мира. Есть только женщина, предавшая свою кровь. Оставь её там. Завтра утром клининг выметет её вместе с остатками битого хрусталя.
Я спустился вниз, где у черного седана стояли мои сыновья. Сухо выглядел так, будто на его плечи обрушилось небо, но он держался. А Юки… Юки стоял, прислонившись к дверце машины, и Ли Вон бережно набрасывал на его плечи свой пиджак. Мой младший сын, лишенный маны, сейчас казался мне самым цельным из нас.
– Юки, – позвал я, подойдя ближе.
Он поднял на меня взгляд. В небесно-голубых глазах больше не было того колючего вызова, который я видел годами. Там была усталость, смешанная с робким, едва заметным облегчением.
– Нам нужно заняться делами, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко. – Сухо, ты поедешь со мной в особняк. Нужно собрать вещи матери и отправить их в ту квартиру, о которой я говорил. Я не хочу, чтобы завтра утром в нашем доме остался хотя бы запах её духов.
Сухо кивнул, сжимая кулаки.
– Я всё сделаю, отец. Я сам прослежу, чтобы ни одной её фотографии не осталось на стенах.
Я перевел взгляд на Ли Вона. Молодой адвокат не отвел глаз. Он защищал Юки даже сейчас, закрывая его собой от возможного гнева «Монарка». Я оценил это.
– Ли Вон, – произнес я. – Завтра утром ты мне понадобишься в Ассоциации. Не как гость, а как лучший юрист, которого я знаю. Нам предстоит бракоразводный процесс, который должен стать юридическим экзекуцией. Она не получит ни вона из активов семьи Сон. Ты справишься?
Ли Вон выпрямился, и в его серых глазах блеснул профессиональный азарт.
– Я уничтожу её в суде, господин Сон. Учитывая доказательства измен и жестокого обращения с несовершеннолетним, у неё нет ни единого шанса. Я подготовлю документы к девяти утра.
– Хорошо. И еще… – Я замялся, глядя на Юки. – Юки, я знаю, что ты не захочешь возвращаться в особняк. Там слишком много теней прошлого.
Юки криво усмехнулся, поправляя пиджак Ли Вона на плечах.
– Ты проницателен, пап. Я лучше переночую в канаве, чем в той комнате, где она меня ударила.
– В канаве не придется, – я достал из кармана ключ-карту в золотистом чехле. – Я купил это месяц назад, думая о твоем будущем, но не знал, как преподнести. Это апартаменты в комплексе «Небесная башня». Верхний этаж, полная автономность, усиленная защита теней.
Я протянул карту Ли Вону.
– Это для вас двоих. Юки нужно место, где он будет чувствовать себя хозяином, а не «проблемным ребенком». Оформите документы на имя Юки. Это мой подарок… за все те годы, что я был слеп.
Юки замер, глядя на карту. Его губы дрогнули.
– Ты даришь мне квартиру? Нам?
– Это меньшее, что я могу сделать, – я подошел ближе и приобнял его за шею, притягивая к себе. – Ли Вон, присмотри за ним сегодня. Завтра я пришлю людей с его вещами.
– Спасибо, отец, – тихо сказал Юки, и в этом слове «отец» впервые за долгое время не было сарказма.
Когда их машина скрылась за поворотом, я повернулся к Сухо. Тот стоял, глядя на пустой зал приемов.
– Тебе тоже нужно новое начало, Сухо, – сказал я. – Я куплю тебе отдельный пентхаус ближе к тренировочному центру Ассоциации. Ты вырос, сын. Тебе пора перестать быть тенью моих с ней отношений.
– Я просто хочу, чтобы мы снова были семьей, – глухо ответил Сухо. – Настоящей. Без этой игры в идеальность.
– Мы будем, – пообещал я. – Идем. У нас много работы.
***
Следующие несколько дней превратились в административный ад, который, тем не менее, приносил мне странное удовлетворение. Ли Вон работал как одержимый. Он прикрепил к делу о разводе те самые сообщения, которые Хэ Ин отправляла Юки от его имени — гневные, манипулятивные, полные яда. Когда я перечитывал их в офисе адвоката, моя мана едва не разнесла кабинет.
– Она писала это моему сыну… – я сжал лист бумаги так, что он превратился в пепел. – Она хотела лишить его единственного человека, которого он любил.
– Она пыталась изолировать его, господин Сон, – Ли Вон сидел напротив меня, его лицо было бледным от недосыпа, но взгляд оставался стальным. – Это классическое поведение абьюзера. Уничтожить самооценку, лишить поддержки, заставить чувствовать себя ничтожеством. Она знала, что Юки силен духом, и пыталась сломать его через чувства.
– Хорошо, что ты не сдался, Ли Вон.
– Я никогда не сдамся, когда речь идет о Юки, – просто ответил он.
Я посмотрел на него внимательнее. Этот парень, не обладающий и сотой долей моей силы, обладал мужеством, которое заслуживало уважения самого Теневого Монарха.
– Знаешь, – сказал я, откидываясь на спинку кресла. – Я долго думал, почему Юки выбрал тебя. Теперь я вижу. Ты видишь в нем то, что я просмотрел за своими битвами. Его внутренний свет.
Ли Вон улыбнулся — впервые за время нашей деловой встречи.
– Он удивительный. Знаете, он тренируется по ночам, когда думает, что я сплю. Его техника боя… она совершенна. Если бы у него была мана, он бы затмил всех охотников S-ранга. Но даже без неё он — самый сильный человек, которого я знаю.
– Я знаю, – вздохнул я. – Теперь я это знаю.
Процесс развода прошел за закрытыми дверями, но с оглушительным результатом. Благодаря связям в Ассоциации и неопровержимым уликам, Ли Вон добился того, что Ча Хэ Ин лишилась всего. Ей оставили лишь ту маленькую квартиру на окраине и минимальное содержание, которого едва хватало на жизнь. Её карьера охотника была закончена — никто не хотел иметь дело с женщиной, чей облик был так безжалостно разоблачен.
В день, когда были подписаны последние бумаги, я приехал к Юки в его новую квартиру.
Это было светлое, просторное место с огромными окнами в пол, откуда открывался вид на весь Сеул. Здесь не было тяжелой мебели или антиквариата, который так любила Хэ Ин. Только минимализм, современная техника и… жизнь.
Юки встретил меня в дверях. Он был в простой футболке и спортивных штанах, босой. В квартире пахло кофе и чем-то вкусным — Ли Вон явно хозяйничал на кухне.
– Пришел проверить, не разнесли ли мы тут всё? – усмехнулся Юки, пропуская меня внутрь.
– Пришел убедиться, что ты в порядке, – ответил я, проходя в гостиную.
Сухо уже был там. Он сидел на диване, листая какой-то журнал, и выглядел на удивление расслабленным. Братья начали общаться — еще настороженно, но без прежней враждебности.
– Отец! – Сухо вскочил. – Мы как раз обсуждали, не устроить ли нам новоселье. Только для своих.
– Хорошая идея, – я кивнул.
Из кухни вышел Ли Вон, вытирая руки полотенцем.
– Господин Сон, вы как раз вовремя. Обед почти готов.
Мы сели за стол. Это был странный ужин. Величайший Охотник, его наследник, сын без маны и молодой адвокат. Мы не говорили о порталах, о политике или о Ча Хэ Ин. Мы говорили о пустяках: о новых кроссовках Юки, о тренировках Сухо, о забавных случаях из юридической практики Ли Вона.
Я смотрел на Юки. Он смеялся. По-настоящему. Его небесно-голубые глаза сияли, и он то и дело переглядывался с Ли Воном, обмениваясь с ним понятными только им двоим знаками. В какой-то момент Юки положил руку на плечо адвоката, и тот накрыл её своей ладонью.
Я почувствовал, как внутри меня окончательно улегся шторм.
– Юки, – сказал я, когда наступила пауза. – Я хочу, чтобы ты знал. Твоя комната в особняке всегда будет твоей. Но я рад, что ты нашел свой дом здесь.
Юки посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитал прощение. Настоящее, глубокое прощение, которое нельзя купить подарками или квартирами.
– Спасибо, пап, – тихо сказал он. – За то, что услышал меня.
– Я всегда буду слышать тебя теперь, – пообещал я.
Когда я уходил, Юки проводил меня до лифта.
– Знаешь, – сказал он, когда двери начали закрываться. – Она сегодня звонила мне. Плакала. Просила денег.
Я замер, чувствуя, как тени зашевелились у моих ног.
– И что ты сделал?
Юки улыбнулся — той самой улыбкой, которую он перенял у меня. Холодной и окончательной.
– Я заблокировал её номер. И сказал, что у «выродков» нет матерей.
Лифт поехал вниз. Я стоял в кабине, глядя на свое отражение в зеркале. Мои серые глаза светились спокойным, уверенным светом.
Мы выжили. Мы прошли через пепел нашей прошлой жизни и вышли из него сильнее. Ча Хэ Ин пыталась разрушить счастье моего сына, используя его любовь и его «слабость». Но она не учла одного: в семье Сон даже слабость превращается в оружие, если за твоей спиной стоят тени Монарха и преданность тех, кто тебя любит.
Я вышел из здания и посмотрел вверх, на светящиеся окна пентхауса. Там, наверху, мой сын был счастлив. И это была единственная победа, которая действительно имела значение.
– Берион, – позвал я, садясь в машину.
– Да, мой Повелитель?
– Проследи, чтобы её звонки больше никогда не доходили до Юки или Сухо. Если нужно, заблокируй всю сеть в её районе.
– Будет исполнено.
Я нажал на газ, вливаясь в поток ночного города. Впереди была новая жизнь. Жизнь, где Теневой Монарх больше не был одинок в своем величии, потому что рядом с ним были его сыновья. Один — наделенный моей силой, и другой — обладающий силой, которую не измерить никакими рангами.
И, честно говоря, я еще не знал, кем из них я горжусь больше.