Голос ради любви
Танцы на разбитых стёклах
Жизнь на корабле-черепе оказалась совсем не такой, какой Тут и Там представляла её из своих подводных грёз. Здесь не было мягкого шёпота течений или переливов солнечного света в толще воды. Корабль Лорда Злыдня гудел от работы двигателей, лязгал металлом и был наполнен суетой маленьких одноглазых существ в шлемах. Однако для Тут и Там каждый уголок этого мрачного места казался волшебным, ведь где-то здесь, за соседней дверью, находился он.
Гляделкинс, ворча под нос что-то о «бесполезных декоративных элементах интерьера», принёс ей новый наряд. Это было изящное платье из плотной ткани цвета тёмного изумруда с золотой каймой, которое на удивление хорошо сочеталось с её зелёной шляпой. Когда Тут и Там, придерживаясь за стены, вышла из своей каюты, её ноги всё ещё ощущались чужими, непослушными палками, но она упрямо заставляла себя идти вперёд.
Она нашла Злыдня в главном зале управления. Он стоял перед огромным экраном, на котором мигали красные точки — цели для захвата. Гляделкинс что-то увлечённо докладывал о запасах лазеров, но Злыдень, казалось, его не слушал. Он барабанил костлявыми пальцами по подлокотнику своего трона.
– О, явилась, – Злыдень обернулся, услышав неуверенный стук каблуков. – Хм. А ты выглядишь... ну, не так ужасно, как в тех тряпках. Гляделкинс, молодец, у тебя есть вкус, хоть ты и зануда.
Тут и Там расплылась в улыбке и попыталась сделать реверанс, но ноги подвели её, и она начала заваливаться вбок. Злыдень вскочил с трона и в два прыжка оказался рядом, подхватив её за плечи.
– Эй! Осторожнее, аномалия! Ты что, ходить совсем не умеешь? – Он нахмурился, вглядываясь в её лицо. – Откуда ты вообще взялась такая? Ни голоса, ни координации.
Тут и Там виновато опустила голову, а затем, вспомнив про свою шляпу, запустила в неё руку. Она надеялась найти банджо, чтобы хоть парой аккордов объяснить свои чувства, но её пальцы нащупали лишь пустоту. Сердце ушло в пятки. Она забыла! Ведьма забрала не только голос — магия инструмента тоже угасла, пока хозяйка не обретёт истинную любовь. Шляпа выдала ей лишь маленькое, ярко-красное яблоко.
Она протянула фрукт Злыдню, глядя на него с такой надеждой, что тот замялся.
– Это мне? – Он взял яблоко, подозрительно его осматривая. – Оно не отравлено? Это не ловушка Доминатора? Гляделкинс, просканируй это на наличие нано-жучков!
– Сэр, это просто яблоко, – вздохнул командующий, не отрываясь от мониторов. – И у нас вообще-то график захвата планеты Бульк-9. Мы опаздываем на три часа!
Злыдень откусил кусок, продолжая смотреть на Тут и Там. Она светилась от радости, видя, что ему понравился её скромный подарок. Ей так хотелось сказать ему, как сильно она восхищается его решительностью, как ей нравится блеск его молний и даже то, как он смешно злится на своих подчиненных. Но вместо этого она лишь сложила ладони лодочкой и прижала их к щеке, показывая, как он велик в её глазах.
– Да-да, я крутой, я знаю, – самодовольно ухмыльнулся Злыдень, выпятив грудь. – Я — величайший в галактике! Лорд Злыдень! Покоритель миров! Страх и ужас... э-э... всего!
Он начал расхаживать по залу, размахивая руками и описывая свои будущие триумфы. Тут и Там следовала за ним по пятам, восторженно кивая на каждое его слово. Для неё это не было угрозой — она видела в его словах лишь страсть и энергию, которую мечтала разделить.
Однако идиллия длилась недолго. Экран связи внезапно вспыхнул ядовито-зелёным светом, и на нём появилось лицо Лорда Доминатора. Точнее, её шлем.
– Эй, костлявый! – раздался дерзкий, искажённый фильтрами голос. – Я слышала, ты подобрал на помойке какую-то оранжевую девчонку? Неужели решил завести себе питомца, раз уж с захватом планет у тебя ничего не выходит?
Злыдень мгновенно изменился в лице. Его глаза вспыхнули яростным зеленым пламенем.
– Доминатор! Тебя это не касается! Она... она мой ценный пленник! Очень важный! Секретный!
– Пленник, который дарит тебе яблоки и смотрит на тебя как на божество? – Доминатор расхохоталась. – Злыдень, ты жалок. Пока ты играешь в «дочки-матери», я уничтожаю систему Квазар. Чао, неудачник!
Экран погас. В зале воцарилась тяжелая тишина. Злыдень стоял неподвижно, его кулаки дрожали.
– Сэр... – осторожно начал Гляделкинс. – Она права, нам нужно сосредоточиться на деле. Эта девушка... она отвлекает вас.
Злыдень резко обернулся к Тут и Там. Его взгляд, еще минуту назад почти теплый, теперь был полон горечи и раздражения.
– Это всё из-за тебя! – выкрикнул он, указывая на неё пальцем. – Ты делаешь меня слабым в глазах врагов! Из-за тебя надо мной смеются!
Тут и Там отшатнулась, её глаза наполнились слезами. Она замотала головой, пытаясь жестами объяснить, что это не так, что она хочет только помогать. Она схватила его за край плаща, умоляюще глядя снизу вверх.
– Оставь меня! – Злыдень вырвал плащ из её рук. – Гляделкинс, уведи её. Запри в каюте. Мне нужно... мне нужно что-нибудь взорвать, чтобы прийти в себя!
Командующий Гляделкинс, в чьём единственном глазу промелькнула тень сочувствия, подошёл к девушке.
– Идём, милочка. Ты же слышала босса. Ему сейчас не до нежностей.
Тут и Там покорно пошла за ним, едва переставляя ноги. Каждый шаг теперь отдавался болью не только в теле, но и в самой душе. Она сидела в своей каюте, глядя в иллюминатор на далёкие звёзды. Где-то там, внизу, под толщей воды, Сильвия, наверное, места себе не находит. А здесь, на высоте тысяч километров, она была совершенно одна, без голоса и без надежды.
Она вспомнила слова колдуньи: «Если он не влюбится в тебя, ты превратишься обратно в русалку и никогда не станешь человеком». Но больнее всего было не это. Больнее всего было осознавать, что он считает её обузой.
Прошло несколько часов. Корабль содрогался — Злыдень действительно что-то штурмовал, выплескивая гнев на ни в чём не повинный астероидный пояс. В какой-то момент дверь каюты тихо скрипнула.
На пороге стоял Гляделкинс. Он огляделся по сторонам и вошёл, неся под мышкой поднос с едой.
– Слушай, – тихо сказал он, ставя поднос на стол. – Он не со зла. Ну, то есть, он злодей, конечно, но он просто... очень ранимый. И глупый. Особенно когда дело касается Доминатора.
Тут и Там грустно улыбнулась и кивнула. Она взяла со стола листок бумаги и карандаш, которые Гляделкинс предусмотрительно прихватил с собой, и быстро нарисовала маленького скелета и русалку, держащихся за руки.
– Ох, – Гляделкинс почесал шлем. – Ты правда его любишь, да? Странная ты. Он же постоянно орет, всё ломает и мечтает о мировом господстве.
Тут и Там приложила руку к сердцу и указала на рисунок, а затем на дверь, за которой скрылся Злыдень.
– Знаешь что, – Гляделкинс решительно выпрямился. – Сейчас он на мостике, пытается составить план захвата, который не выглядел бы как истерика. Если ты хочешь доказать ему, что ты полезна... помоги ему. Он запутался в координатах сектора семь. Он никогда в этом не признается, но он топографический кретин.
Тут и Там вскочила, забыв о боли в ногах. Она схватила Гляделкинса за руку, выражая немую благодарность.
Когда они вернулись в зал управления, Злыдень сидел перед картой, обхватив голову руками.
– Ничего не получается! – рычал он. – Почему эти планеты не стоят на месте?! Гляделкинс, где тебя носит?!
Тут и Там осторожно подошла к нему. Злыдень поднял голову, готовый снова накричать, но она не дала ему вставить ни слова. Она мягко отодвинула его руку от пульта и начала быстро нажимать на кнопки.
Она не знала физики или высшей математики, но она чувствовала ритм галактики так же, как чувствовала ритм приливов. Для неё звёздные системы были как ноты на нотном стане. Она переставила несколько векторов, соединила точки торговых путей и выстроила идеальную схему окружения.
Злыдень и Гляделкинс замерли, наблюдая за тем, как хаотичное нагромождение данных превращается в четкий, гениальный план.
– Это... – Злыдень приоткрыл рот. – Это же... идеально? Гляделкинс, почему ты до этого не додумался?
– Сэр, я... я впечатлён, – честно признался одноглазый.
Тут и Там обернулась к Злыдню, её глаза сияли. Она не хотела захватывать планеты, она просто хотела показать ему, что она может быть его опорой, его голосом, даже если не может произнести ни слова.
Злыдень медленно подошел к ней. Он смотрел на карту, потом на неё. В его взгляде больше не было гнева. Там было что-то новое — уважение, смешанное с искренним удивлением.
– Ты... ты сделала это для меня? – тихо спросил он.
Она кивнула.
– Но почему? Я же наорал на тебя. Я запер тебя. Я вел себя как... ну, как злодей.
Тут и Там сделала шаг вперед. Теперь её ноги не дрожали. Она взяла его большие костлявые ладони в свои маленькие оранжевые руки и нежно прижала их к своим губам. Это был жест такой чистоты и преданности, что Злыдень, кажется, на мгновение забыл, как дышать.
– Ладно... ладно, – пробормотал он, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение, хотя его уши (если бы они у него были) наверняка бы покраснели. – Может быть, ты и не такая уж бесполезная аномалия. Гляделкинс! Отмени приказ о заточении. Она... она будет моим личным стратегическим советником. И... и принеси ей еще тех яблок. Они были вкусные.
Тут и Там беззвучно рассмеялась, её плечи затряслись от радости. Она знала, что заклятие ещё не разрушено, что он ещё не произнёс тех самых слов, но лёд тронулся.
Вечером того же дня, когда корабль-череп мирно дрейфовал в тени газового гиганта, Тут и Там вышла на смотровую палубу. Она прижалась лбом к стеклу, глядя на звёзды. Вдруг она почувствовала чьё-то присутствие.
– Не спится? – Злыдень подошёл и встал рядом, накинув на плечи свой неизменный плащ.
Она покачала head и указала на красивую туманность, переливающуюся розовым и голубым.
– Красиво, – согласился он, а потом добавил совсем тихо: – Слушай, насчет того пения на берегу... Я всё еще думаю о нём. Знаешь, в той песне говорилось, что даже в самом плохом парне есть что-то хорошее. Это ведь глупость, правда? Я же Лорд Злыдень. Я должен быть плохим до мозга костей.
Тут и Там повернулась к нему и решительно приложила палец к его груди, прямо там, где должно было быть сердце. Она отрицательно покачала головой и тепло улыбнулась, давая понять: она видит в нём то, чего не видит никто другой.
Злыдень посмотрел на её палец, потом в её глаза. На мгновение ему захотелось сказать что-то очень важное, что-то, что изменило бы всё. Он наклонился ближе, его маска почти коснулась её лица.
– Ты странная, – прошептал он. – Но, кажется, мне это начинает нравиться.
В этот момент в глубине океана на далёкой планете Сильвия, наблюдая за звёздами через толщу воды, почувствовала, как на душе стало чуточку спокойнее. Она знала свою подругу — Тут и Там никогда не сдаётся.
А на корабле-черепе маленькая немая девушка с оранжевой кожей и большой зелёной шляпой продолжала свой танец. Это был танец любви и терпения, и с каждым днём, с каждым жестом и каждой улыбкой, стены вокруг сердца величайшего злодея галактики становились всё тоньше. Она верила: музыка вернётся. И когда это случится, её голос услышит вся вселенная.