← Назад к обзору

Горячий бассейн

Омут двойных желаний

Утро в Мистик-Фоллс выдалось душным и тяжелым, предвещая грозу. Елена проснулась с ощущением странного электричества под кожей. Каждое воспоминание о вчерашнем вечере в библиотеке особняка Сальваторе вспыхивало в её сознании ярким кадром: блеск воды, холодный камень бассейна и обжигающий шелк кожи Кэтрин. Она всегда думала, что их связь с двойником — это проклятие, цепь, тянущаяся из прошлого, но теперь это казалось чем-то иным. Чем-то пугающе необходимым.

Дом Гилбертов был пуст. Джереми уехал на выходные с друзьями, а Аларик был занят в школе. Тишина давила на уши, и Елена, не выдержав, отправила короткое сообщение. Она не была уверена, что Кэтрин придет. Пирс была непредсказуема, как лесной пожар, и могла легко проигнорировать призыв, решив, что вчерашнее было лишь минутной слабостью.

Но когда в дверь постучали — уверенно, с едва уловимым ритмом превосходства — Елена почувствовала, как её сердце пропустило удар.

Она открыла дверь. Кэтрин стояла на пороге, выглядя безупречно, несмотря на ранний час. На ней было облегающее платье цвета спелой вишни и неизменные каблуки. Она не ждала приглашения — она просто вошла внутрь, обдав Елену шлейфом своих дорогих духов и запахом опасности.

– Решила пригласить меня в свое скромное семейное гнездышко, Елена? – Кэтрин обвела взглядом гостиную, и на её губах заиграла знакомая насмешливая улыбка. – Здесь всё так... по-человечески. Даже тошно.

Елена закрыла дверь и повернула замок. Звук защелки эхом отозвался в пустом коридоре. Она не двигалась, просто смотрела на женщину, которая была её зеркальным отражением, но при этом казалась чем-то недосягаемым.

– Дома никого нет, Кэтрин, – тихо произнесла Елена. Её голос звучал глубже, чем обычно.

Кэтрин обернулась, её брови иронично приподнялись. Она медленно пошла навстречу Елене, сокращая расстояние с грацией хищника, который знает, что добыча никуда не денется.

– И зачем же ты меня позвала? Чтобы обсудить наши чувства за чашкой чая? Или ты хочешь, чтобы я научила тебя, как правильно плести интриги против Клауса?

Елена сделала шаг вперед. Она чувствовала, как внутри неё поднимается волна жара, заставляя зрачки расширяться. Вампирская природа требовала выхода, а воспоминания о вчерашнем дне подстегивали воображение.

– Ты прекрасно знаешь, зачем я тебя позвала, – Елена не отвела взгляда. – Хватит притворяться, что тебе всё равно.

Кэтрин остановилась в нескольких сантиметрах от неё. Её дыхание коснулось щеки Елены, и та невольно вздрогнула.

– Ты такая прямолинейная, Гилберт. Это почти очаровательно. И что же ты чувствуешь, глядя на меня?

Елена протянула руку и коснулась плеча Кэтрин, медленно ведя пальцами по ткани платья.

– От одного твоего вида я возбуждаюсь и не могу себя контролировать, – выдохнула она, признаваясь в этом прежде всего самой себе. – Это сводит меня с ума. Ты стоишь здесь, такая уверенная, такая... идеальная.

Кэтрин замерла. Её насмешливость на миг померкла, уступая место чему-то более темному и глубокому. Она видела, как дрожат руки Елены, видела голодный блеск в её глазах.

– Сейчас я очень хочу буквально содрать с тебя одежду и повторить то, что мы делали вчера, – продолжала Елена, её голос сорвался на шепот. – Моя рука от одного вида тебя хочет опуститься между ног и утолить эту жажду. Я не могу думать ни о чем другом с того момента, как мы вышли из библиотеки.

Кэтрин поймала запястье Елены, сжимая его с силой, доступной только вампиру. Её глаза потемнели, в них отразилось то же безумие, которое охватило Елену.

– Ты играешь с огнем, маленькая Елена, – прохрипела Кэтрин, притягивая её ближе. – Ты ведь понимаешь, что я не умею останавливаться? Если я начну, я выпью тебя до дна, и речь не о крови.

– Начинай, – бросила вызов Елена. – Я не боюсь тебя. Больше нет.

Кэтрин резко развернула её, прижимая спиной к стене. Её руки мгновенно оказались на бедрах Елены, задирая подол её легкого домашнего платья. Прикосновение прохладных пальцев к горячей коже вызвало у Елены резкий вздох.

– Ты хочешь повторения? – Кэтрин прильнула к её уху, обжигая его своим дыханием. – Вчера было лишь вступление. Ты даже не представляешь, на что я способна, когда мне не нужно прислушиваться, не идет ли Кэролайн.

Елена закинула голову назад, подставляя шею. Она чувствовала, как Кэтрин впивается губами в её кожу, оставляя метки, которые не заживут мгновенно. Это была маркировка территории, и Елене это нравилось. Она сама потянулась к пуговицам на платье Кэтрин, действуя лихорадочно, почти грубо.

– Черт с ней, с одеждой, – пробормотала Елена, слыша характерный треск рвущейся ткани.

Кэтрин лишь усмехнулась, не прекращая своих ласк. Она знала, как довести Елену до предела. Её рука скользнула вниз, именно туда, куда так стремилась сама Елена. Когда пальцы Кэтрин коснулись влажного тепла, Елена вскрикнула, впиваясь ногтями в плечи двойника.

– Ты так сильно этого хотела, – прошептала Кэтрин, глядя ей прямо в глаза. – Смотри на меня, Елена. Не закрывай глаза. Я хочу, чтобы ты видела, кто делает это с тобой.

Елена смотрела. Она видела свое собственное лицо, но искаженное страстью и триумфом. Это было похоже на нарциссический кошмар, ставший самым прекрасным сном. Она видела, как Кэтрин наслаждается её реакцией, как она управляет её удовольствием, словно искусный дирижер.

– Ты... ты невыносима, – простонала Елена, содрогаясь от каждого движения Кэтрин.

– Я знаю, детка. Именно поэтому ты не можешь мне отказать.

Кэтрин подхватила Елену на руки, та обвила её талию ногами, не разрывая контакта. Они переместились в спальню, спотыкаясь и сбивая вещи по пути. Кровать приняла их в свои объятия, и в этот момент мир за пределами комнаты перестал существовать.

Елена сорвала с Кэтрин остатки платья, любуясь её телом в свете пасмурного дня. Она была совершенством. Каждая линия, каждый изгиб — Елена знала их, потому что видела в зеркале, но на Кэтрин всё это казалось заряженным иной энергией.

– Теперь моя очередь, – Елена перехватила инициативу, толкая Кэтрин на подушки.

Она опустилась ниже, чувствуя, как Кэтрин напрягается под ней. Елена хотела изучить её всю, отплатить за каждое мгновение вчерашнего томления. Когда её губы коснулись нежной кожи на внутренней стороне бедра Кэтрин, та резко выдохнула, её пальцы впились в простыни.

– Гилберт... – голос Кэтрин утратил свою властность. В нем осталась только чистая, первобытная жажда.

Елена действовала смело, забыв о всякой скромности. Она хотела доказать Кэтрин, что она — достойный ученик, что её собственная тьма ничуть не слабее. Она чувствовала вкус соли на коже Кэтрин, слышала её участившееся сердцебиение, которое билось в такт с её собственным.

Комната наполнилась звуками, которые никогда раньше не звучали в этих стенах. Это была симфония двух одинаковых существ, которые нашли друг друга в хаосе своей вечной жизни.

Когда всё закончилось, они лежали в тишине, переплетясь телами. Гроза на улице наконец разразилась, и тяжелые капли дождя застучали по стеклу.

– Знаешь, – Кэтрин первой нарушила молчание, её голос всё еще немного дрожал. – Стефан бы пришел в ужас, если бы увидел нас сейчас.

Елена лениво улыбнулась, прижимаясь щекой к груди Кэтрин.

– Стефан слишком занят тем, чтобы быть правильным. А Деймон... Деймон, наверное, захотел бы присоединиться.

Кэтрин негромко рассмеялась, и этот звук был теплым и настоящим.

– О, Деймона мы точно не позовем. Это наше личное безумие, Елена. Только наше.

Елена приподнялась и посмотрела на Кэтрин. Та выглядела умиротворенной, что было для неё совершенно нетипично.

– Ты ведь уйдешь, как только дождь закончится? – спросила Елена без горечи, просто констатируя факт.

Кэтрин протянула руку и нежно провела пальцем по губе Елены.

– Уйду. Но я вернусь. Ты ведь знаешь, я всегда возвращаюсь туда, где мне по-настоящему хорошо.

Елена закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Она знала, что их отношения — это хождение по краю пропасти. Кэтрин могла предать её завтра, могла снова стать врагом. Но сейчас, в этой тихой спальне под шум дождя, это не имело значения.

– Я буду ждать, – ответила Елена.

Кэтрин притянула её к себе для последнего, долгого поцелуя, в котором было больше обещаний, чем в любых словах. В зеркале напротив отражались две женщины, сплетенные в одно целое, и в этом отражении больше невозможно было разобрать, где заканчивается одна и начинается другая.

Жажда была утолена, но Елена знала: это лишь временное затишье перед новой бурей, которую они обе так отчаянно жаждали.