← Назад к обзору

Госпожа Халань

Шепот в белых коридорах

Утро в императорском дворце Чан Синь всегда начиналось с безупречного порядка. Слуги бесшумно скользили по коридорам, натирая паркет до зеркального блеска, а повара готовили изысканные завтраки, достойные правителей великой империи. Однако этим утром тишина была обманчивой. Под покровом привычной рутины змеился шепот, передаваемый из уст в уста, от прачек до высокопоставленных чиновников.

– Вы слышали? Белая рабыня...

– Говорят, Его Величество сам нес её на руках через весь двор.

– Бедная Императрица Навье...

Сама Навье Элли Трокви сидела в своей малой гостиной, прямой и непоколебимой, как ледяная статуя. Перед ней стояла чашка травяного чая, пар от которого медленно поднимался вверх, но она к ней не притрагивалась. Напротив неё стояла графиня Элиза, её самая доверенная фрейлина, чье лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности.

– Ваше Величество, слухи распространяются быстрее пожара в сухую погоду, – тихо произнесла Элиза. – Со Ён и Хи Гем болтают на кухне, что девушка невероятно красива, несмотря на своё происхождение. И что Его Величество провел в её покоях часть ночи.

Навье едва заметно сжала пальцы, лежащие на коленях. Её голос, когда она заговорила, был лишен эмоций — результат многолетних тренировок.

– Император имеет право проявлять милосердие. Если он нашел измученную девушку в своих лесах, было бы жестоко оставить её там на растерзание волкам.

– Милосердие — это одно, – возразила графиня, понизив голос до шепота. – Но поселение беглой рабыни в восточном крыле, в покоях, предназначенных для почетных гостей... Это совсем другое. Это вызов этикету, Ваше Величество.

– Этикет — это рамки, которые Совешу любит иногда раздвигать, – Навье подняла взгляд на окно. – Но вы правы, Элиза. Мы должны знать, с чем имеем дело. Подготовьте мой визит в восточное крыло через час. Я хочу лично увидеть эту «раненую птицу».

В это время в восточном крыле Рашта проснулась от яркого солнечного света, пробивавшегося сквозь тяжелые бархатные шторы. Она на мгновение замерла, боясь пошевелиться. Ей казалось, что если она моргнет, то окажется снова в канаве, а лай собак Лотишу будет звучать совсем рядом.

Но комната не исчезла. Мягкие простыни пахли лавандой, а на столике у кровати стоял хрустальный кувшин с водой. Рашта медленно села, прижимая к груди одеяло. Её тело всё еще ныло, но чистота, которую она ощущала после вчерашнего купания, казалась ей чем-то священным.

Дверь тихо отворилась, и вошли Со Ён и Хи Гем. В руках они несли подносы и новые платья. Увидев, что девушка проснулась, они улыбнулись, хотя в их глазах всё еще читалось любопытство.

– Доброе утро, Рашта! – весело воскликнула Со Ён. – Как тебе спалось?

Рашта испуганно вздрогнула и попыталась спрятаться под одеялом, но, вспомнив вчерашние слова императора, заставила себя расслабиться.

– Х-хорошо... спасибо, госпожа... – прошептала она.

– Ох, не называй нас «госпожами», – рассмеялась Хи Гем, ставя поднос на стол. – Мы всего лишь служанки. Настоящая госпожа скоро придет к тебе, так что нам нужно привести тебя в порядок.

Рашта замерла, её серые глаза расширились от ужаса.

– Госпожа? Жена... хозяина?

Служанки переглянулись.

– Да, Императрица Навье. Она очень строгая, но справедливая. Тебе не стоит её бояться, если ты будешь вести себя вежливо.

Для Рашты слово «хозяйка» всегда означало плети и тяжелую работу. Она начала дрожать, представляя величественную женщину, которая наверняка рассердится на неё за то, что она занимает эти прекрасные покои.

– Пожалуйста... – Рашта схватила Со Ён за руку. – Не позволяйте ей выгнать меня. На улице холодно... и там собаки...

– Ну-ну, маленькая, – Хи Гем присела на край кровати и начала гладить её по белым волосам. – Его Величество Император лично приказал заботиться о тебе. Никто, даже Императрица, не пойдет против его воли. Давай, умойся, и мы наденем на тебя это платье.

Платье было нежно-розового цвета, из простого, но качественного шелка. Когда Рашта надела его, она выглядела как фарфоровая куколка. Тонкая талия, хрупкие плечи и копна серебристо-белых волос создавали образ существа не из этого мира. Даже служанки замерли в восхищении.

– Ты настоящая красавица, Рашта, – искренне сказала Со Ён. – Неудивительно, что Его Величество так на тебя смотрит.

Рашта не понимала, о чем они говорят. Красота никогда не приносила ей счастья — только беды и зависть других рабов. Она смотрела в зеркало и не узнавала девушку, которая смотрела на неё в ответ.

Внезапно в коридоре раздались размеренные шаги. Голоса слуг стихли, сменяясь почтительным шепотом. Дверь в покои распахнулась, и на пороге появилась Навье в сопровождении своих фрейлин.

Рашта, повинуясь инстинкту, мгновенно упала на колени, прижавшись лбом к холодному полу. Она сжалась в комок, ожидая удара или гневного окрика.

Навье остановилась в центре комнаты. Её взгляд скользнул по фигуре девушки на полу, затем по роскошному убранству комнаты, которое явно контрастировало с происхождением гостьи.

– Встань, – негромко, но властно произнесла Императрица.

Рашта задрожала еще сильнее.

– Простите... простите Рашту, Ваше Величество... Рашта не хотела... – лепетала она, не поднимая головы.

Навье нахмурилась. Манера этой девушки говорить о себе в третьем лице и её чрезмерная покорность вызывали у Императрицы странное чувство дискомфорта. Это не было похоже на притворство; это была глубоко укоренившаяся привычка существа, которое никогда не считали человеком.

– Я сказала: встань. Я не собираюсь тебя наказывать.

Хи Гем и Со Ён поспешили помочь Раште подняться. Когда девушка наконец выпрямилась и подняла глаза, Навье на мгновение замерла. Она видела много красивых женщин при дворе, но в этой рабыне было что-то обезоруживающее. Огромные серые глаза, полные слез, и белые волосы делали её похожей на сказочного духа.

– Значит, тебя зовут Рашта, – констатировала Навье, сохраняя дистанцию.

– Да... Ваше Величество... – Рашта судорожно сглотнула. – Его Величество позволил мне назвать моё имя.

– Его Величество очень добр к тебе, – Навье подошла чуть ближе, шлейф её тяжелого платья зашуршал по ковру. – Ты знаешь, кто я?

– Вы... Вы главная госпожа. Жена Великого Императора.

Навье слегка кивнула. Её острый ум уже анализировал ситуацию. Эта девушка была опасна. Не потому, что она была злой или хитрой — Навье пока не видела в ней этого, — а потому, что её слабость была идеальным оружием против сердца Совешу. Мужчины любят чувствовать себя героями, спасающими беззащитных.

– Ты должна понимать, Рашта, что это дворец, – голос Навье стал холоднее. – Здесь живут по правилам. Ты здесь гостья по воле Императора, но это не значит, что ты можешь забывать о своём месте.

– Рашта всё понимает! – Девушка снова готова была упасть на колени. – Рашта будет работать! Я могу мыть полы, я могу чинить одежду... Пожалуйста, не выгоняйте меня!

Фрейлины Навье за её спиной обменялись многозначительными взглядами. Графиня Элиза едва сдержала презрительную усмешку.

– Здесь есть кому мыть полы, – отрезала Навье. – Пока ты восстанавливаешь силы, оставайся здесь. Но не надейся, что жизнь во дворце — это только шелк и сладости.

В этот момент в дверях появился Совешу. Его лицо осветилось улыбкой, когда он увидел Рашту, но улыбка мгновенно погасла, когда его взгляд перешел на жену.

– Навье? Ты уже здесь? – Он прошел в комнату, и Рашта невольно сделала шаг в его сторону, ища защиты.

– Я пришла поприветствовать вашу гостью, Совешу, – спокойно ответила Императрица, повернувшись к мужу. – Ты не предупредил меня, что собираешься поселить беглую рабыню в гостевых покоях.

Совешу подошел к Раште и, к ужасу Навье, мягко взял её за руку. Девушка тут же прильнула к его плечу, глядя на Императрицу с опаской.

– Она была на грани смерти, Навье. Где еще мне было её поселить? В конюшне? – В голосе Совешу послышались нотки раздражения.

– Есть приюты, есть дома для слуг, – Навье не отвела взгляда. – Поселение её здесь вызывает ненужные толки.

– Пусть говорят, – отмахнулся Император. – Рашта — особенная. Посмотри на неё. Разве можно обращаться с ней как с обычной служанкой?

Навье почувствовала, как внутри неё что-то надломливается. Совешу никогда не защищал её с таким пылом, потому что она никогда не нуждалась в защите. Она была его опорой, его партнером, его Императрицей. А эта девушка... она была его слабостью.

– Я вижу, что ты уже всё решил, – тихо сказала Навье. – В таком случае, я не буду мешать вашему общению.

Она развернулась, чтобы уйти, сохраняя безупречную осанку.

– Ваше Величество! – вдруг раздался тонкий голос Рашты.

Навье остановилась, но не обернулась.

– Рашта... Рашта очень благодарна вам. Вы такая красивая и добрая... как богиня.

Императрица ничего не ответила. Она вышла из комнаты, и её фрейлины последовали за ней, плотно закрыв дверь.

Оказавшись в коридоре, Навье прибавила шагу. Её сердце колотилось в груди, а ладони стали холодными.

– Ваше Величество, вы видели это? – возмущенно зашептала графиня Элиза. – Она вешалась на Императора прямо при вас! Какая наглость!

– Она не вешалась, Элиза, – глухо ответила Навье. – Она искала спасения. И самое печальное, что Совешу искренне верит, что он единственный, кто может ей его дать.

– Но что нам делать? Она же рабыня! По закону, её хозяин может потребовать её вернуть.

Навье остановилась у окна, выходящего во внутренний двор.

– Совешу выкупит её. Или объявит её свободной своим указом. Он уже очарован. Эта «птица» с белыми крыльями принесет в наш дом бурю, Элиза. И я боюсь, что мои стены могут не выдержать.

Тем временем в комнате Совешу ласково вытирал слезы с лица Рашты.

– Ну чего ты плачешь? Она ушла. Она тебя не тронет.

– Она такая величественная... – всхлипнула Рашта. – Раште стало так стыдно за свою грязь... за свои шрамы...

– Твои шрамы скоро заживут, – Совешу притянул её к себе, вдыхая аромат её волос. – Ты больше не рабыня. Ты — моя находка. Мой секрет.

Рашта закрыла глаза, прижимаясь к его расшитому золотом камзолу. Она чувствовала силу этого мужчины, его власть и тепло. Но глубоко внутри, там, где всё еще жил страх, она понимала: Императрица смотрела на неё не с ненавистью, а с жалостью. И эта жалость пугала Рашту больше, чем любые угрозы.

Вечером того же дня Навье сидела в своей библиотеке. Перед ней лежал свод законов империи. Она искала способ урегулировать статус Рашты официально, чтобы минимизировать скандал. Но её мысли постоянно возвращались к тому, как Совешу держал руку этой девушки.

В дверь постучали. Это был её брат, Кошар, который тайно прибыл во дворец, услышав новости.

– Навье, это правда? – с порога спросил он, его глаза горели гневом. – Совешу притащил в дом какую-то девку с большой дороги?

– Кошар, тише, – Навье подняла руку. – Это всего лишь девушка, попавшая в беду.

– Девушка в беде? – Кошар усмехнулся. – Навье, ты слишком благородна. Такие «девушки в беде» разрушают империи. Если Совешу потерял голову, я сам разберусь с этой проблемой.

– Ты ничего не сделаешь, – твердо сказала Навье. – Любое действие против неё сейчас будет воспринято Императором как личное оскорбление. Мы будем наблюдать.

– Наблюдать, как он превращает твой трон в посмешище? – Кошар ударил кулаком по столу. – Нет, сестра. Я узнаю, откуда она взялась. У каждой рабыни есть прошлое. И я уверен, что прошлое Рашты не такое чистое, как её волосы.

Навье промолчала. Она знала, что брат прав — у Рашты наверняка были тайны. Но она также знала, что во дворце Чан Синь правда часто стоила дороже, чем ложь.

Ночью, когда дворец погрузился в сон, Рашта долго не могла уснуть. Она вышла на балкон, кутаясь в тонкую шаль. Луна освещала сады, статуи и фонтаны. Всё это казалось ей декорациями к спектаклю, в котором ей неожиданно дали главную роль.

Она посмотрела на свои руки. Они были чистыми, ногти подстрижены, кожа мягкая от масел. Но в глубине души она всё еще чувствовала кандалы.

– Рашта должна быть хорошей... – прошептала она в ночную тишину. – Рашта должна сделать так, чтобы хозяин всегда улыбался. Тогда он не отдаст меня обратно.

Она еще не знала, что её «доброта» и её страх станут катализатором событий, которые заставят Императрицу Навье принять самое трудное решение в её жизни. А пока белая птица сидела в своей золотой клетке, не подозревая, что за её пределами уже точат ножи те, кто не верит в чудеса.

В кабинете Императора Совешу до поздней ночи писал указ. Он решил присвоить Раште титул своей фаворитки. Это был беспрецедентный шаг — возвысить беглую рабыню до такого уровня. Он знал, что Навье будет против. Он знал, что советники будут в ярости.

Но, вспоминая испуганный взгляд серых глаз и то, как доверчиво она прижималась к нему, он лишь крепче сжимал перо.

– Ты будешь сиять, Рашта, – прошептал он сам себе. – И никто не посмеет напомнить тебе о твоем прошлом.

Так закончился первый день Рашты во дворце. День, когда мир Навье дал первую трещину, а Совешу начал строить новый мир на фундаменте из жалости и опасного увлечения. Судьбы трех людей сплелись в тугой узел, который можно было только разрубить.