Гости другого мира
Сердце разрушения
Призрачные крылья распахнулись за спиной Эвелинн не из плоти и перьев, а из концентрированного, ослепительно-белого света. Они прорезали полумрак подземного зала подобно вспышке сверхновой, и тонкий, пронзительный звон разорвал вязкую тишину.
Гипнотическая волна Себастьяна, тяжелая и липкая, как смола, налетела на этот свет и с сухим треском разлетелась на тысячи невидимых осколков.
Наваждение спало мгновенно.
Донателло судорожно вдохнул, отнимая трехпалые ладони от висков, и едва не выронил свой шест. Микеланджело тряхнул головой так, что оранжевые ленты маски хлестнули его по щекам, а Рафаэль с яростным рыком выпрямился во весь рост, сжимая саи с такой силой, что побелели костяшки.
– Ах ты блохастый гипнотизер! – взревел Раф, сплевывая на ржавые решетки пола. – Влезть в мою голову?! Да там для тебя слишком тесно, псина!
– Не расслабляться! – голос Леонардо прозвучал резко, рассекая гул турбин. – Донни, реактор! Майки, Раф — свяжите кошку боем, не давайте ей подобраться к охлаждению! Мы с генералом берем на себя Себастьяна!
– Принято, бесстрашный лидер! – отозвался Майки, уже срываясь с места и раскручивая нунчаки с глухим свистом.
– Не смей поворачиваться ко мне спиной, щенок! – зашипела с верхнего яруса Глорис Морин.
Ее кошачий хвост нервно метался из стороны в сторону. Лари взмахнула руками, и управляемый ею водяной смерч взревел, распавшись на десятки тугих, тонких, как лески, струй. Они ударили по мосткам с мощью гидравлического резака, кроша вековой бетон и срезая стальные поручни. Следом за водой веером полетели длинные серебряные иглы, кончики которых тлели мутным фиолетовым ядом.
– Твои фокусы с водичкой устарели лет на триста, киса! – звонкий голос Айслин перекрыл грохот падающих балок.
Эльфийка взмыла в воздух, оттолкнувшись от металлического шкафа распределителя с нечеловеческой легкостью. Ее белоснежные волосы разметались по плечам. Пальцы скользнули по тетиве — и вместо одной стрелы пространство перед Глорис наполнилось мерцающим калейдоскопом.
Осязаемая иллюзия сплела прямо в воздухе зеркальную стену. Струи воды и ядовитые иглы с грохотом врезались в призрачную преграду, зазвенев, словно о броневое стекло. А в следующую секунду из зеркала выскочили три иллюзорных силуэта Микеланджело, с дикими криками размахивающих оружием.
– Бу! Испугалась, блохастая?! – заверещал настоящий Майки, который в этот момент уже проскользнул снизу, прямо под струями, и с разворота впечатал подошву в край платформы, на которой стояла оборотень.
Металл жалобно застонал. Глорис покачнулась, шипя и выпуская когти, и была вынуждена отвлечься от реактора, чтобы не свалиться с десятиметровой высоты прямо в раскаленный геотермальный колодец.
– Твари! Жалкие земные выродки! – визжала она, отбиваясь от выпадов Айслин и безумных пируэтов Майки. – Я выцарапаю ваши пустые глаза! Я утоплю вас в ваших собственных кошмарах!
Внизу, в самом сердце преисподней машинного зала, разворачивалась иная битва.
Себастьян стоял на платформе, не сдвинувшись ни на миллиметр. Багровые молнии разрушения, стекавшие с его парных клинков, уже прожгли обшивку тигля крэнгов. Бирюзовые кристаллы внутри него истошно визжали на ультразвуке, их свет становился все более глубоким, ядовитым, пульсирующим в опасном, предынфарктном ритме.
– Ты опоздала, Эви, – оскалился волк. Его янтарные глаза полыхали первобытным пламенем, на губах запеклась пена безумия. – Еще пара минут, и этот реактор выдаст импульс, который перегрузит геотермальную сеть всего восточного побережья. Земная кора треснет, этот город уйдет под воду в огне и пепле, а я заберу с собой чистую темную плазму! С такой мощью мне не нужна будет Селестия. Я стану богом на руинах сотни таких миров!
– Ты никогда не был созидателем, Басс, – холодно произнесла Эвелинн, медленно поднимая винтовку. В ее синих глазах застыло ледяное презрение. – Ты просто паразит. Вор, возомнивший себя королем, потому что научился поджигать чужие дома.
– Я взял то, что принцесса боялась использовать! – взревел оборотень, срываясь с места с чудовищной скоростью.
Он не побежал — он буквально телепортировался вперед на рывке чистой мышечной силы и магии распада. Воздух за его спиной взорвался хлопком разреженного вакуума.
Два массивных клинка неслись по дуге, целясь разрубить Эвелинн пополам.
Внутренний хронометр генерала вспыхнул предупреждающим багрянцем. В ее разуме ветвились десятки вероятностей, но сила разрушения Себастьяна буквально стирала будущее, превращая прогнозируемые линии в пепел.
Он менял реальность каждым своим ударом.
Эвелинн успела отклонить корпус назад на какие-то миллиметры. Лезвие первого клинка рассекло воздух, оставив на ее нагруднике глубокую дымящуюся борозду. Но второй клинок оборотень уже разворачивал для вспарывающего удара снизу вверх.
Звон стали о сталь был подобен удару колокола.
Леонардо возник словно из ниоткуда. Лидер черепах принял удар сокрушительной мощи Себастьяна на скрещенные катаны. Мышцы на плечах мутанта вздулись, панцирь заскрипел под чудовищным весом оборотня, а под ногами Лео треснули и прогнулись тяжелые стальные решетки пола.
– Не в мою смену, псина! – процедил Лео сквозь зубы, глядя прямо в горящие янтарем глаза чудовища.
– Проваливай, рептилия! – прорычал Басс и, крутанувшись на одной ноге, с разворота ударил Леонардо коленом в грудь.
Удар был такой силы, что лидера отбросило на добрых десять метров. Он сгруппировался в воздухе, приземлился на панцирь, сбил штабель пустых гильз и тут же вскочил на ноги, тяжело дыша, но не опуская мечей.
Эта доля секунды была всем, что требовалось Эвелинн.
Винтовка в ее руках рявкнула. Три магические пули сорвались со ствола одна за другой. Но это были не простые кинетические заряды: напитанные ангельской волей, они чертили в воздухе светящиеся рунные круги, огибая взмахи клинков Басса.
Первая пуля вонзилась оборотню в правое плечо, ослепив вспышкой чистого света и разорвав волокна мышц, отвечающих за удержание тяжелого клинка. Вторая пробила бедро, заставив Себастьяна споткнуться и глухо взвыть от ярости. Третья должна была войти точно под подбородок, но волк в последний миг успел вскинуть левый клинок — зачарованный металл расщепил пулю на снопы безвредных искр, однако сила удара выбила клинок из его пальцев.
Оружие со звоном улетело в темную пасть геотермального колодца.
– Донни! Давай! – закричала Эвелинн, перехватывая винтовку как дубинку и бросаясь на безоружного наполовину оборотня в рукопашную, чтобы выиграть драгоценные секунды.
– Работаю! Я работаю! – надрывался Донателло, который уже перемахнул через ограждение тигля и распластался на панели управления крэнгов.
Его пальцы в перчатках лихорадочно выдергивали светящиеся розовые кабели, а сканер истошно орал на трех разных частотах.
– Здесь квантовая блокировка на инопланетном биокоде! Себастьян завязал стабилизацию на собственную мозговую активность! Если просто вырубить питание, темная материя коллапсирует! Нью-Йорк схлопнется в черную дыру размером с бейсбольный мяч!
– И что ты предлагаешь, умник?! – крикнул снизу Рафаэль, который в этот момент отбивал брошенные сверху обломки труб.
– Мне нужно перенаправить геотермальный поток обратно в охлаждающий контур! – задыхаясь от жара, выпалил Донни. – Но для этого кто-то должен вручную заклинить аварийный клапан внизу! Там температура под триста градусов!
– Я сделаю это! – крикнул Раф и, не раздумывая ни секунды, бросился в узкий, дышащий раскаленным паром лаз под центральной платформой.
Тем временем на мостках битва подходила к финалу.
Глорис Морин была быстра, коварна и смертоносна, но против комбинации безудержного земного ниндзюцу и селестийской магии высшего порядка ее ярость оказалась бессильна.
– Сладких снов, кошечка! – насмешливо крикнула Айслин.
Эльфийка взмахнула руками, и пространство вокруг Лари сжалось. Осязаемая иллюзия создала вокруг оборотня зеркальную сферу, в гранях которой отражались не складские балки, а бесконечные темные коридоры сожженного селестийского дворца. Кошмары, которыми так любила упиваться Лари, отразились от магии Айслин и ударили по разуму самой создательницы.
Глорис истошно закричала, схватившись за лиловые волосы. Кошачьи ушки прижались к черепу, зрачки расширились от ужаса. Она оступилась, потеряв равновесие на скользком поручне.
– А вот и занавес! – победно возопил Майки.
Метнувшийся в воздухе нунчак оплел ее запястья прочной цепочкой, а в следующее мгновение Микеланджело с силой дернул оружие на себя, увлекая оборотня в воздух. Ловким борцовским приемом, которому позавидовали бы мастера рестлинга, черепаха впечатал Лари в металлическую сетку ограждения. Айслин мгновенно оказалась рядом — в ее руке сверкнул тяжелый серебряный дротик, который она без колебаний вонзила в точку концентрации магии у основания шеи оборотня.
Блокиратор вспыхнул. Водяные смерчи с плеском рухнули вниз, превратившись в обычные мыльные помои, а Глорис обмякла, лишившись сил и сознания.
– Минус киса! – радостно отрапортовал Майки, уперев руки в бока. – Слушай, Ай, а мы неплохая команда! Типа… Эльф и Черепаха: Патруль Справедливости! Как звучит, а?
– Звучит как худший кошмар придворного менестреля, – фыркнула Айслин, стряхивая пыль с белого рукава, но в ее золотых глазах мелькнуло искреннее одобрение. – Вниз, живо! Эви нужна помощь!
Внизу земля дрожала так, словно под плитами фундамента ворочался пробуждающийся титан.
Себастьян, оставшись с одним клинком, дрался с яростью загнанного в угол зверя. Его одежда превратилась в лохмотья, сквозь разорванную плоть на плече и бедре сочилась темная кровь, но магия разрушения вокруг него лишь уплотнялась. Она струилась из его пор черным, маслянистым туманом, разъедая воздух и покрывая бетон паутиной глубоких трещин.
Эвелинн кружила вокруг него, используя каждый сантиметр пространства. Ее винтовка стреляла короткими, выверенными очередями, не давая оборотню подобраться для смертельного удара. Но Басс не пытался просто выжить.
Он шел напролом.
– Ты думаешь, что победила?! – хрипел он, отбивая пули широким лезвием оставшегося клинка. Искры от рикошетов слепили глаза. – Ты думаешь, что сможешь заковать меня в кандалы и потащить к этой сопливой девчонке на поклон?! Да я лучше сровняю этот континент с океанским дном!
Он взмахнул клинком, целясь не в Эвелинн, а в массивную несущую колонну, на которой держался весь свод машинного зала.
Удар чистой разрушительной силы рассек трехметровый слой армированного бетона, словно подтаявшее масло. Колонна застонала. По потолку с оглушительным треском побежала чудовищная расселина, и с высоты шести этажей вниз полетели многотонные обломки плит.
– Эвелинн, берегись! – крикнул Леонардо.
Лидер бросился вперед, его катана с визгом заблокировала опускающийся на генерала клинок оборотня, давая ей возможность уйти из-под удара падающей сверху бетонной балки. Балка с грохотом врезалась в пол между ними, подняв столб удушливой цементной пыли и разделив бойцов.
Басс воспользовался этим мгновением. Развернувшись, он в один прыжок достиг тигля реактора.
– Если я не получу эту силу, ее не получит никто! – взревел волк и занес клинок над обнаженным кристаллическим ядром, в котором уже бушевал неконтролируемый термоядерный вихрь.
– СЕБАСТЬЯН, НЕТ! – крикнула Эвелинн.
В ее сознании время остановилось.
Пять минут будущего сжались в одну-единственную секунду. Она видела, как лезвие касается кристалла. Видела ослепительную вспышку, стирающую металл, плоть, кости. Видела, как ударная волна вырывается из-под земли, взламывая мостовые Бруклина, как рушатся мосты через Гудзон, как стекленеет горизонт чужого, но ни в чем не повинного мира.
Она видела пепел Селестии, повторяющийся здесь, на Земле.
«Месть — это кривой клинок… Но защита невинных — это путь чести».
Слова старого крыса-мастера прозвучали в ее ушах с абсолютной, кристальной ясностью. Не ярость. Не ненависть к предателю, осквернившему ее доверие.
Долг.
Эвелинн не стала вскидывать винтовку. Она отбросила ее в сторону.
Вместо этого ее правая рука легла на рукоять офицерского пистолета на бедре. Внутренний свет ангела, сдерживаемый годами дисциплины и протоколов, хлынул сквозь ее пальцы прямо в механизм оружия. Пистолет засиял так ярко, что сквозь металл проступили кости ее ладони.
Она не смотрела на будущее. Она создавала его сама.
Магическая пуля, сорвавшаяся со ствола, не была похожа на прежние снаряды. Это был сгусток абсолютного порядка, стрела из чистого небесного адаманта, созданная для того, чтобы нейтрализовать хаос.
Снаряд прошил цементную пыль, прошел в дюйме от лезвия катаны Леонардо и ударил точно в перекрестье гарды клинка Себастьяна — за миллисекунду до того, как острие коснулось кристалла.
Раздался не взрыв. Раздался звук лопнувшей струны исполинской арфы.
Черная аура разрушения вокруг клинка Басса рассеялась, словно дым под порывом горного ветра. Древний зачарованный металл покрылся сеткой белых трещин и с мелодичным хрустальным звоном рассыпался на миллионы мелких, совершенно тусклых и безвредных песчинок.
Остаточная волна ангельской магии ударила оборотня в грудь.
Себастьян захлебнулся собственным криком. Его швырнуло назад, впечатав в бронированную стенку реактора. Огонь в его янтарных глазах дрогнул, потускнел и сменился смертельной усталостью поверженного зверя. Он сполз по металлу, тяжело роняя руки, по которым больше не бежали багровые молнии.
Сила разрушения покинула его.
– Раф, давай! Сейчас или никогда! – завопил с верхней площадки Донателло.
Из раскаленного лаза под платформой раздался нечеловеческий, яростный рев Рафаэля. Звук скрежета перегруженного металла заставил содрогнуться весь зал.
Черепаха, упираясь панцирем в раскаленную трубу и сжимая рукояти саев, вонзенных прямо в аварийный вентиль, провернул заклинивший клапан на полоборота.
По трубам с глухим гулом хлынул холодный геотермальный хладагент.
Тигель крэнгов исторг последний, шипящий клуб пара. Бирюзовое зарево темной материи стало затухать, стабилизируясь и возвращаясь в безопасное, спящее состояние. Датчики на терминале Донателло один за другим вспыхнули ровным, спасительным зеленым светом.
– Давление в норме! – закричал Донни, без сил падая на панель управления и вытирая пот со лба. – Температура падает! Мы… мы сделали это! Мы заглушили его!
Из лаза, пошатываясь и тяжело опираясь на стену, выбрался Рафаэль. Его кожа лоснилась от копоти, плечи были покрыты ожогами, но на зеленой физиономии сияла широченная, наглая ухмылка.
– Ха… А вы сомневались? – прохрипел он, поднимая вверх большой палец. – Говорил же… лучший сантехник в этом полушарии.
Пыль в машинном зале медленно оседала.
Сквозь пробитый потолок и разрушенные верхние ярусы пробивались первые, робкие лучи земного рассвета. Они падали сквозь пылевую завесу косыми золотистыми столбами, высвечивая масштабы разрушений: рухнувшие балки, разбитые консоли крэнгов, груды битого бетона.
Но город наверху был цел. За стенами заброшенного завода глухо шумел утренний Манхэттен, гудели первые грузовики, шли поезда метро, и миллионы людей даже не подозревали, на краю какой бездны они только что балансировали.
Эвелинн медленно подошла к центральной платформе.
Ее походка была твердой, но в каждом движении генерала сквозила безмерная, накопившаяся за долгие месяцы погони усталость. Пепельные волосы были испачканы сажей, красивый форменный доспех иссечен осколками. Она опустила пистолет в кобуру и остановилась перед сидящим на полу оборотнем.
Себастьян поднял голову.
Без своей всепожирающей магии он выглядел почти обычным — усталый, израненный молодой волк с растрепанными серыми волосами и тусклыми янтарными глазами, в которых больше не было царственного величия. Только горечь и застарелая, въевшаяся в кости злоба.
– Ну что, сестренка? – сипло проговорил он, кривя разбитые губы в подобии своей прежней, наглой усмешки. – Добьешь? Как подобает победителю? Пустишь пулю в лоб, чтобы не тащить меня через всю галактику?
Эвелинн смотрела на него сверху вниз. В ее синих глазах не было торжества победы. Не было даже ненависти. Только бесконечная, холодная печаль по тому миру, который они оба потеряли, и по тому брату, которого она похоронила в своем сердце задолго до этой ночи.
– Нет, Басс, – спокойно и тихо ответила она. – Пуля — это слишком легкий выход для тебя. Ты предстанешь перед Советом уцелевших. Ты посмотришь в глаза тем, чьи семьи сгорели по твоей вине. Ты увидишь руины столицы, закованный в цепи предателя. Ты будешь жить с тем, что ты натворил.
Она расстегнула на поясе тяжелые кольца из антимагического сплава Селестии и бросила их к его ногам. Металл звякнул о бетон.
– Надевай. Сами.
Себастьян сжал зубы, посмотрел на кольца, затем на подошедшего Леонардо, чья рука покоилась на рукояти катаны, на хмурого Рафаэля и Айслин, державшую на прицеле спящую Лари. Оборотень глухо, по-звериному зарычал, но медленно, дрожащими пальцами сомкнул кандалы на собственных запястьях. Голубые руны вспыхнули, окончательно блокируя остатки его сил.
– Игра окончена, Басс, – негромко произнесла Айслин, связывая Глорис такими же цепями. – Твоя империя рассыпалась, даже не успев начаться.
***
К полудню доки опустели.
Бертран Розз, так и не пришедший в сознание после концентрированного паралитика, лежал рядом с Глорис на грузовой платформе портативного селестийского челнока, скрытого камуфляжным полем в глубине заброшенного ангара. Себастьян сидел у переборки, опустив голову на колени и не проронив больше ни слова.
Возле трапа корабля стояли шестеро.
Утренний ветер с Гудзона приносил соленый запах океана, крики чаек и далекий гул мегаполиса. Воздух после дождя был непривычно свежим для Нью-Йорка, и даже Айслин больше не морщила нос, с интересом разглядывая панораму далеких небоскребов Манхэттена, сверкавших на солнце стеклом и сталью.
– Значит, возвращаетесь? – спросил Леонардо, скрестив руки на груди. На его плече белела свежая повязка, наложенная Донателло, но держался лидер прямо и уверенно.
– Приказ выполнен, – ответила Эвелинн. Она стояла перед ним, выпрямившись по струнке, в ее облике снова ожила стать непоколебимого генерала звездного флота. – Преступники захвачены. Технологии крэнгов, которые они пытались использовать, деактивированы и заблокированы. Мы доставим их на флагман остаточного флота в секторе Змееносца. Там решится их судьба.
– Жаль, что эта кошечка не успела показать мне еще пару приемов, – проворчал Рафаэль, потирая обожженное плечо, хотя в его голосе слышалось неприкрытое уважение. – Шустрая была. Почти как наши ниндзя.
– Ой, да ладно тебе, Раф, ты просто завидуешь, что у нее когти острее твоих саев! – хохотнул Микеланджело.
Затем Майки внезапно посерьезнел, подошел к Айслин и с торжественным видом протянул ей небольшую плоскую картонную коробочку, перевязанную кривой бечевкой.
– Вот. Держи. На дорожку.
Эльфийка с подозрением посмотрела на подарок, приподняв одну бровь.
– Что это? Очередное взрывное устройство землян?
– Это пицца с ананасами и острым перцем, – гордо возвестил Майки, прижав руку к сердцу. – Мой личный шедевр. Спецзаказ для космических эльфиек с дерзким характером. Разогреешь в своем летающем корыте на сверхсветовой скорости. И не благодари!
Айслин замерла. Ее тонкие пальцы осторожно приняли теплую коробочку. Золотые глаза смягчились, и на губах воительницы впервые за все время появилась теплая, искренняя улыбка — без тени прежнего сарказма.
– Я… прослежу, чтобы этот артефакт был изучен с должным почтением, Микеланджело. Спасибо. Ты… весьма необычное существо. Но твое мужество делает тебе честь.
Майки расплылся в счастливой улыбке до самых ушей и победно подмигнул Донателло:
– Видал, Донни? Она назвала меня мужественным! Запиши это в бортовой журнал!
Донателло лишь покачал головой с легкой улыбкой, а затем обратился к Эвелинн, протягивая ей портативный накопитель данных:
– Генерал Бланш. Здесь все наши записи о сигнатурах темной материи крэнгов и способах ее нейтрализации. Если в вашем секторе еще остались следы этих созданий… это может помочь вашим ученым восстановить защиту планет.
Эвелинн приняла кристалл, бережно спрятав его во внутренний карман кителя.
– Твой разум — величайшее оружие этой планеты, Донателло. Береги его. Во вселенной не так много существ, способных переписать квантовый код чужой расы за считанные минуты.
Она перевела взгляд на Леонардо.
Два командира молча смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Они принадлежали разным мирам, были рождены из совершенно разного теста: одна была дочерью древней аристократической расы звездных ангелов, взращенной среди хрустальных дворцов и дворцового этикета, другой — мутантом из сырых канализационных коллекторов, сыном крысы и учеником древних воинов Востока.
Но в глазах обоих горел один и тот же огонь. Огонь защитников, знающих цену долгу, потерям и ответственности за тех, кто идет за ними следом.
Леонардо первым вытянул руку вперед, сжатую в кулак, приложив левую ладонь к груди в традиционном поклоне шиноби.
– Для нас было честью сражаться плечом к плечу с вами, генерал Бланш. Земля всегда будет помнить своих друзей. Даже если большинство ее жителей никогда не узнают ваших имен.
Эвелинн не стала использовать стандартный протокол Селестии. Вместо холодного официального приветствия она шагнула вперед и крепко, по-воински сжала его предплечье своей ладонью в перчатке.
– Имена не имеют значения, Леонардо, – произнесла она, и ее синие глаза блеснули теплым сапфировым светом. – Значение имеют лишь поступки. Вы спасли свой мир от крэнгов. Сегодня вы помогли спасти память о моем доме. Если когда-нибудь небо над вашей головой снова затянут тени… поднимите взгляд к созвездию Лебедя. Селестия сожжена, но ее стражи живы. И мы придем на зов.
Она отпустила его руку, коротко кивнула остальным братьям и повернулась к трапу челнока.
– Ай, поднимай щиты. Нам предстоит долгий путь.
– Слушаюсь, генерал! – бодро отозвалась эльфийка, аккуратно прижимая к боку заветную коробку с пиццей и взбегая по аппарели следом за командиром.
Тяжелый люк челнока с шипением закрылся, отрезая внутренности корабля от земного воздуха.
Через секунду воздух над пустой площадкой ангара зарябил, искажая очертания кирпичных стен. Раздался низкий, басовитый гул гравитационных двигателей, и мерцающий контур селестийского корабля плавно поднялся ввысь, совершенно бесшумно выскользнул в открытые ворота дока и свечой ушел в утреннее, ясное небо Нью-Йорка.
Вспышка чистого белого света в верхних слоях стратосферы — и корабль растворился в пространственном переходе, оставив после себя лишь легкий след ионизированного воздуха, который тут же развеял ветер.
Четыре брата-ниндзя стояли на краю пирса, задрав головы и провожая взглядом исчезнувшую точку.
– Знаете, чуваки… – протянул Микеланджело, мечтательно вздыхая и глядя в облака. – А ведь космос не такой уж и страшный, если там летают такие красотки с крыльями и луками.
– Майки, – Рафаэль смачно отвесил младшему подзатыльник, отчего тот смешно ойкнул. – Если ты еще раз заставишь меня дышать раскаленным паром ради спасения галактики, я скормлю твои драгоценные комиксы кошке-мутанту.
– Эй, полегче! Моя пицца спасла межзвездные дипломатические отношения!
– Хватит спорить, – с улыбкой оборвал их Леонардо, разворачиваясь к спуску в туннели. – Нам пора возвращаться. Мастер Сплинтер ждет отчета. И… кажется, сегодня наша очередь заказывать ужин.
– Чур, с пепперони! – хором завопили Раф и Майки, бросаясь к люку наперегонки.
Донателло еще раз бросил взгляд на безоблачное небо, спрятал сканер за пояс и побежал следом за братьями.
Земля снова была в безопасности. Но где-то там, среди далеких звезд и холодных туманностей, над сожженным пеплом древних планет, теперь горел новый маяк. Маяк дружбы, скрепленной сталью, честью и общим боем.