← Назад к обзору

Грех

Узы вечности и колыбельная теней

Сумерки мягко опускались на Сеул, окрашивая небо в глубокие фиолетовые и золотистые тона — цвета, которые теперь навсегда ассоциировались у Юки с его новой жизнью. В гостиной загородного поместья Сон было тепло и уютно. Тишину нарушало лишь негромкое потрескивание дров в камине и едва слышная инструментальная мелодия, льющаяся из скрытых динамиков.

Юки откинулся на спинку мягкого дивана, прикрыв глаза. Прошло два года с того момента, как его фамилия официально сменилась с Окумуры на Сон. Свадьба была тихой, почти тайной — только Сухо, несколько верных теней-рыцарей в качестве почетного караула и священник, который был слишком напуган аурой женихов, чтобы задавать лишние вопросы. Для всего остального мира они оставались величайшим дуэтом охотников, но здесь, за высокими стенами поместья, они были просто семьей.

На его руках, уютно устроившись среди мягких складок домашнего кашемирового свитера, спали двое. Сын, Хару, был почти точной копией Юки: такие же черные растрепанные вихры волос, даже во сне сохраняющие дерзкий вид, и светлая кожа. Мальчик крепко сжимал пальцами край рубашки отца. Рядом, уткнувшись носом в плечо брата, сопела маленькая Мина. Она унаследовала черты Джинву — спокойное, даже во сне величественное лицо и ту самую необъяснимую ауру силы, которая заставляла тени в углах комнаты замирать в почтении. Им только исполнился год, и они были самым невероятным чудом, которое когда-либо создавал союз Света и Тьмы.

Юки осторожно поправил одеяло, стараясь не разбудить малышей. Его татуировки на правом плече теперь казались более спокойными, их магическое свечение приглушилось, подстраиваясь под мирный ритм дома.

– Опять ты позволяешь им засыпать на тебе, – раздался тихий, бархатистый голос со стороны дверного проема.

Юки не открыл глаз, на его губах заиграла привычная дерзкая ухмылка.

– Они сами меня выбрали в качестве подушки, Джинву. Кто я такой, чтобы спорить с будущими правителями теней и света?

Сон Джинву прошел в комнату бесшумно, словно сама тень переместилась по паркету. Он остановился у дивана, глядя на свою семью с той нежностью, которую мир никогда не увидел бы на лице Теневого Монарха. Он сел на край дивана, осторожно коснувшись крошечной ладошки дочери.

– Ты слишком их балуешь, – Джинву перевел взгляд на мужа. – Хару уже начинает проявлять характер. Сегодня утром он пытался призвать тень из угла, чтобы та достала ему игрушку.

Юки тихо хихикнул, открывая свои ярко-голубые глаза, в которых теперь всегда мерцали фиолетовые искры.

– Весь в тебя. Ты ведь тоже не любишь вставать за пультом от телевизора, если можно заставить Берри принести его.

– Берри — мой верный рыцарь, а не домашняя прислуга, – притворно строго заметил Джинву, хотя в его глазах светилось тепло. – Хотя он, кажется, в восторге от роли няньки. Игрис жалуется, что дисциплина в армии теней падает, потому что половина легиона занята плетением колыбелек и охраной детской.

– Пусть жалуется, – Юки потянулся, насколько это позволяли спящие дети. – Им полезно. К тому же, Мина сегодня впервые засветилась. Настоящий золотой свет, Джинву. Прямо как мой, только чище.

Джинву замер, его пальцы непроизвольно сжались.

– Свет? В таком возрасте?

– Да, – Юки серьезно посмотрел на него. – Она потянулась к Хару, когда тот расплакался, и комната просто залилась сиянием. Он сразу замолчал. Кажется, у нас растет маленькая целительница, которая будет присматривать за этим сорванцом.

Джинву вздохнул, проводя рукой по волосам Юки.

– Иногда я забываю, насколько необычна их природа. Сын — тень, дочь — свет. Мы с тобой создали нечто, что нарушает все законы этого мира.

– Мы всегда их нарушали, – Юки перехватил руку Джинву и прижал её к своей щеке. – Помнишь, как два года назад мы сидели в той машине после Китая? Я тогда думал, что предел мечтаний — это просто выжить. А теперь...

– Теперь у нас есть это, – закончил за него Джинву.

Тишину прервал звук открывающейся входной двери. Через минуту в гостиную заглянул Сухо. За два года он возмужал, стал одним из ведущих охотников S-ранга, но дома он всё еще оставался тем самым парнем, который ворчал на «калибровку маны» своих родителей.

– Опять семейная идиллия? – прошептал Сухо, проходя к камину. – Я привез те отчеты из Ассоциации, о которых ты просил, пап. Но, кажется, работа подождет.

– Тише, Сухо, – Юки шикнул на него, указывая на детей. – Если они проснутся сейчас, ты будешь их укладывать. А Хару сегодня в настроении «хочу летать на драконе».

Сухо усмехнулся и присел на корточки рядом с диваном, рассматривая племянников.

– Они такие спокойные, когда спят. Трудно поверить, что вчера Мина случайно заморозила ману в радиусе десяти метров, потому что не хотела есть кашу.

– Она просто выражала протест, – Юки подмигнул другу. – Весьма эффективно, кстати.

Джинву поднялся, жестом приглашая Сухо отойти к окну, чтобы не тревожить сон младших.

– Что в отчетах? – спросил он, снова принимая вид холодного и собранного лидера.

– Ничего критичного, – Сухо посерьезнел. – Новые Врата в районе Инчхона, но уровень не выше А. Моя гильдия справится сама. Ассоциация всё еще пытается выяснить, откуда у Юки такая мощь, но после того, как ты официально объявил его своим... партнером по магическим связям, они поутихли.

Юки, прислушиваясь к разговору, довольно хмыкнул. Ему нравилось, как Джинву поставил на место всех политиков и чиновников. Один взгляд Теневого Монарха — и вопросы о происхождении силы Окумуры Юкио отпали сами собой.

– Пусть гадают, – Юки осторожно переложил голову Хару себе на колени. – Пока они верят, что я просто «уникальный случай», нам спокойнее.

Сухо посмотрел на Юки, затем на отца.

– Знаете, я иногда до сих пор не верю, что всё так обернулось. Два года назад я думал, что наш мир рухнет, когда узнал о вас. А теперь... я даже не могу представить, чтобы было иначе. Юки, ты действительно стал тем светом, которого этому дому не хватало.

– Эй, не доводи меня до слез, – Юки притворно нахмурился. – Я всё еще дерзкий охотник, который может надрать тебе задницу на тренировочном поле.

– Конечно-конечно, – Сухо рассмеялся, направляясь к выходу. – Оставлю вас. Пойду проверю, не съели ли тени мой ужин на кухне.

Когда Сухо ушел, Джинву вернулся к дивану. Он сел позади Юки, обнимая его со спины вместе с детьми. Это было кольцо из тепла и абсолютной безопасности.

– Ты счастлив, Юки? – тихо спросил Джинву, уткнувшись носом в его шею, вдыхая знакомый запах одеколона и табака, который Юки так и не бросил, хотя теперь курил только на балконе.

– До чертиков, – ответил Юки, закрывая глаза. – Иногда мне кажется, что я всё еще сплю в той гостевой комнате два года назад. Но потом Хару тянет меня за волосы, а ты ворчишь на мои манеры, и я понимаю — это реальность.

Джинву сжал его крепче.

– Это реальность, которую мы заслужили. Я защищал этот мир тысячи лет в разных реальностях, но только в этой я нашел причину, по которой этот мир действительно стоит спасать.

Юки повернул голову, ловя губы Джинву в коротком, нежном поцелуе.

– Мы будем защищать их вместе, Монарх. Твой легион теней и мой свет. Никто не прикоснется к ним.

В камине догорело полено, рассыпавшись искрами. Музыка сменилась на еще более тихую, убаюкивающую. Маленькая Мина во сне улыбнулась, и на кончиках её пальцев на мгновение вспыхнула крошечная золотая искорка, которая тут же была поглощена мягкой фиолетовой дымкой маны Джинву.

Баланс был достигнут.

Юки чувствовал, как его собственное магическое ядро бьется в унисон с сердцами детей и мужа. Он больше не был одиноким парнем, ищущим острых ощущений. Он был Сон Юки. Мужем бога, отцом маленьких чудес и душой этого дома.

– Знаешь, – прошептал Юки, засыпая, – завтра нам всё-таки придется объяснить Хару, что драконы — это не домашние животные. Кажется, Кайсел уже начинает прятаться, когда видит его.

Джинву тихо рассмеялся, прижимая свою семью к себе.

– Мы разберемся с этим завтра, Юки. А сейчас — просто спи.

И в этой тишине, под охраной величайшего охотника в истории и самого дерзкого света, который когда-либо рождался на земле, их дети спали спокойно. Мир за окном мог меняться, Врата могли открываться, а боги — падать, но здесь, в кругу этой семьи, время словно остановилось, даря им вечность, сотканную из любви и теней.

Юки окончательно провалился в сон, чувствуя на своем лбу легкий поцелуй Джинву. Его татуировки на плече в последний раз за вечер вспыхнули серебром и погасли. В комнате воцарился идеальный покой — тот самый, который возможен только тогда, когда свет и тьма перестают бороться и начинают просто жить друг ради друга.