← Назад к обзору

Грех

Пепел идеального мира

Ливон не спал всю ночь. Он сидел на кухне, глядя в панорамное окно на засыпающий Сеул, и слушал прерывистое дыхание Юки, доносившееся из спальни. В голове адвоката, привыкшего к самым грязным судебным делам, не укладывалось увиденное на записи. Сон Джинву — национальный герой, живое божество, человек, спасший мир. Ча Хэ Ин — символ чистоты и силы. И их старший сын Сухо, «золотой мальчик» Кореи. То, что они сотворили, выходило за рамки простого инцеста; это было осквернение самой сути семьи.

«Они погубят его, если я не вмешаюсь», — подумал Ливон, сжимая пальцами край столешницы. Он смотрел на Юки не как на младшего брата легенды, а как на человека, которого любил всем сердцем. Юки был мудрым, тихим и невероятно талантливым, но в этой семье он всегда оставался на периферии, словно лишний элемент в их извращенном уравнении.

Утро встретило их холодным серым светом. Юки вышел на кухню, его волосы были еще более взъерошены, чем обычно, а под небесно-голубыми глазами залегли тени. Ливон подошел к нему и мягко положил руки на плечи, чувствуя, как парень до сих пор слегка вздрагивает от внутреннего напряжения.

– Юки, милый, послушай меня, – Ливон заглянул ему в глаза, стараясь передать всю свою уверенность. – Мы не можем просто делать вид, что ничего не произошло. Я подготовил план. Я соберу документы на лишение их родительских прав и твою эмансипацию. Мы подадим иск о смене фамилии. Ты сможешь выбрать любую, какую захочешь. Ты начнешь новую жизнь.

Юки поднял взгляд, и в его глазах, лишенных вчерашнего яростного блеска, отразилась бесконечная усталость.

– На твою, Ливон... – прошептал он, прижимаясь лбом к груди адвоката. – Я хочу твою фамилию. Я очень люблю тебя. Семья Сон для меня мертва.

Сердце Ливона пропустило удар. Он крепче обнял подростка, вдыхая запах его волос.

– Хорошо. Чон Юки. Звучит правильно, – Ливон отстранился и серьезно посмотрел на него. – Но сначала нам нужно закончить это. Мы поедем к ним. Сейчас. Мы поговорим и предложим решить всё мирно. Если они согласятся на все мои условия — отказ от прав, передача тебе части активов и полное невмешательство в твою жизнь, — видео останется у нас. Но если они начнут давить... мы покажем запись ассоциации и СМИ. Их идеальный мир рухнет в ту же секунду.

Юки долго молчал. Ливон видел, как за его спокойным лицом идет борьба. В глубине зрачков Юки снова зашевелилась тьма — та самая сущность, о которой Ливон лишь догадывался по странным всплескам энергии. Юки понимал: если он даст волю силе, он станет монстром, возможно, еще более страшным, чем его отец.

– Хорошо, – наконец выдохнул Юки. – Давай сделаем так. Решим мирно, без огласки. Я не хочу, чтобы этот яд выплеснулся на улицы. Я просто хочу свободы.

– Только пообещай мне одну вещь, – Ливон взял его за подбородок. – Не поддавайся на манипуляции. Если твоя мать начнет плакать, если отец станет взывать к твоему долгу или чести семьи — не слушай. Это ложь. Они уже перешли черту. Помни, ради чего мы это делаем.

– Я хочу забыть их как страшный сон, – твердо ответил Юки.

Спустя три часа черный седан Ливона остановился перед воротами особняка семьи Сон. Дом, который раньше казался Юки крепостью, теперь выглядел как склеп, облицованный дорогим мрамором.

Когда они вошли в гостиную, вся семья была в сборе. Сон Джинву сидел в кресле, изучая какие-то отчеты, Ча Хэ Ин изящно разливала чай, а Сухо стоял у окна, демонстрируя свою идеальную осанку. Увидев Юки в компании незнакомого мужчины, Джинву нахмурился.

– Юки? Где ты был всю ночь? – голос Теневого Монарха вибрировал от скрытой мощи. – Мы волновались. И кто этот человек?

Ливон сделал шаг вперед, не давая Юки оказаться под прямым давлением ауры Джинву. Он выложил на стол папку с документами.

– Меня зовут Чон Ливон. Я адвокат Юки и его законный представитель в данном вопросе, – холодно произнес он.

Сухо обернулся, на его лице промелькнула тень презрения.

– Адвокат? Юки, что за детские игры? Ты привел в наш дом постороннего, чтобы пожаловаться на то, что мы заставляем тебя тренироваться?

– Замолчи, Сухо, – тихо сказал Юки. Его голос был непривычно низким, почти загробным.

Ча Хэ Ин поставила чашку, её лицо изобразило крайнюю степень обеспокоенности. Она подошла к младшему сыну, протягивая руки.

– Юки, милый, что случилось? Ты выглядишь бледным. Тебе плохо? Пойдем, присядь, мама всё исправит...

Юки отступил на шаг, и Ливон заметил, как костяные узоры на руках парня под кожей начали наливаться тусклым светом.

– Не трогайте его, – отрезал Ливон. – Мы здесь не для семейных бесед. Мы здесь, чтобы подписать документы о расторжении всех связей между Сон Юки и вашей семьей. Юки отказывается от фамилии, от наследства и требует полной юридической независимости.

Джинву медленно встал. Воздух в комнате мгновенно похолодел, тени по углам начали удлиняться и извиваться.

– Ты понимаешь, с кем говоришь, мальчишка? – Джинву посмотрел на Ливона так, словно тот был насекомым. – Мой сын никуда не уйдет. Он часть этой семьи, часть моей крови.

– Твоей крови? – Юки вдруг рассмеялся, и этот смех заставил Хэ Ин вздрогнуть. – Той самой крови, которую вы втроем смешивали вчера в спальне?

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Лицо Ча Хэ Ин мгновенно утратило краски, став белее фарфора. Сухо застыл, а в глазах Сон Джинву вспыхнуло нечто первобытное и опасное.

– О чем ты говоришь, Юки? – голос матери дрогнул. – Тебе, должно быть, приснился кошмар...

– Не смей врать! – Юки сделал шаг вперед, и пол под его ногами треснул. – Я видел всё. Я слышал, как вы обсуждали меня, лежа в одной постели. Как вы называли меня «чистым».

Ливон достал телефон и положил его на стол экраном вверх.

– У нас есть видеозапись, – спокойно сказал адвокат. – Десять секунд, которые разрушат репутацию Теневого Монарха навсегда. Как вы думаете, что скажет Ассоциация охотников? Что скажет мир, когда узнает, что их кумиры живут в грехе, который не снился даже падшим королям?

Джинву сделал движение, настолько быстрое, что человеческий глаз не мог его уловить. Он хотел схватить телефон, но в этот момент пространство между ним и столом разорвал столб ослепительно голубого пламени.

За спиной Юки материализовалась огромная костяная пасть. Череп с пылающим синим глазом щелкнул челюстями, обдав комнату холодом могилы. Сам Юки изменился: его глаза светились алым, а из уголков тянулись тонкие красные нити энергии. Его длинное черное пальто развевалось, хотя в комнате не было ветра.

– Еще один шаг, отец, – прошипел Юки, и его голос теперь звучал как скрежет костей, – и я выстрелю. Я не теневой солдат. Я — то, чего ты никогда не понимал.

Джинву замер. Он смотрел на сына с выражением, в котором смешались шок и странное, пугающее восхищение. Он не знал об этой силе. Никто не знал.

– Юки... – Хэ Ин закрыла рот руками, по её щекам покатились слезы. – Пожалуйста, мы любим тебя. Мы просто... мы не могли иначе. Мы особенные, мы выше обычных законов...

– Вы — чудовища, – отрезал Юки. – Ливон, дай им ручку.

Ливон, сохраняя ледяное спокойствие, протянул документы.

– У вас есть две минуты, чтобы подписать добровольный отказ. В противном случае, через пять минут запись будет у председателя Ассоциации. И поверьте, Сон Джинву, даже вашей силы не хватит, чтобы стереть память всему человечеству.

Сухо смотрел на брата с ненавистью, смешанной со страхом. Его «золотой» статус только что превратился в прах. Он понял, что Юки всегда был сильнее, просто не считал нужным это показывать.

Джинву долго смотрел на Юки, затем на бластер, парящий в воздухе. В его глазах медленно угасало пламя гнева, сменяясь холодным расчетом. Он понял, что проиграл эту партию. Не силой, но правдой.

– Ты думаешь, что этот адвокат защитит тебя? – Джинву взял ручку. – Ты думаешь, что сможешь жить как обычный человек с такой мощью?

– Я буду жить как человек, у которого есть сердце, – ответил Юки, возвращаясь в свой обычный облик. Бластеры исчезли, но тяжелая аура осталась. – В отличие от вас.

Джинву размашисто подписал листы. Хэ Ин, рыдая, последовала его примеру, даже не глядя на текст. Сухо подписал последним, швырнув ручку в стену.

Ливон аккуратно собрал бумаги в папку.

– С этого момента Сон Юки официально не имеет к вам никакого отношения. Любая попытка контакта будет расценена как преследование. Копия видео хранится в облачном сервисе с настроенным «таймером мертвеца». Если со мной или Юки что-то случится — оно опубликуется автоматически.

Юки развернулся, не бросив на родителей ни одного взгляда. Он вышел из дома, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая гора.

В машине он долго молчал, глядя на свои руки, где костяные узоры медленно бледнели. Ливон завел мотор и мягко накрыл ладонь Юки своей.

– Всё закончилось, Чон Юки.

Юки посмотрел на него, и в его небесно-голубых глазах впервые за долгое время блеснула настоящая, живая искра.

– Поехали домой, Ливон. Я хочу приготовить что-нибудь особенное. И... спасибо, что спас меня от того, чтобы я сам стал таким же, как они.

Ливон улыбнулся, выруливая на шоссе.

– Ты никогда бы им не стал. Скелеты в твоем шкафу, может, и страшные, но у них гораздо больше чести, чем у живых героев.

Машина скрылась в потоке, оставляя позади величественный особняк, который с этого дня стал лишь красивой надгробной плитой для семьи, которой больше не существовало. Юки смотрел вперед, в зеркало заднего вида, где отражался Сеул — город, который еще не знал, что один из его самых могущественных защитников только что обрел настоящую свободу.