← Назад к обзору

Грех

Осколки величия

В гостиной особняка повисла такая тишина, что было слышно, как оседает пыль в лучах заходящего солнца. Сон Джинву стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь, за которой только что исчез его младший сын. Его рука, всё еще сжимавшая дорогую ручку, которой он подписал бумаги об отречении, едва заметно подрагивала. Не от страха — Теневой Монарх забыл, что это такое, тысячи лет назад в пустоте вечного сражения. Это была дрожь от осознания того, что он, владыка теней, пропустил самую глубокую тень в собственном доме.

– Джинву... – голос Ча Хэ Ин был надломленным. Она всё еще сидела на диване, закрыв лицо руками, и её плечи содрогались от беззвучных рыданий. – Что мы наделали? Он... он смотрел на нас как на монстров.

Джинву медленно повернул голову к жене. Его глаза, обычно спокойные и властные, сейчас мерцали фиолетовым пламенем, отражая бурю, бушующую внутри. Он посмотрел на Сухо. Старший сын стоял у окна, его кулаки были сжаты до белизны суставов. В его ауре, обычно яркой и чистой, теперь отчетливо сквозила гниль — смесь уязвленной гордости и обиды.

– Монстров? – переспросил Джинву, и его голос прозвучал как рокот тектонических плит. – Мы — боги этого мира, Хэ Ин. Мы те, кто устанавливает правила. Но Юки... Юки нашел силу, которая не подчиняется моим законам.

Он подошел к столу и посмотрел на пустое место, где только что лежал телефон с компрометирующей записью. Мысль о том, что какой-то смертный адвокат и его собственный сын загнали его в угол, жгла сильнее, чем яд любого магического зверя.

– Отец, мы не можем это так оставить, – Сухо резко обернулся, его голос сорвался на крик. – Ты слышал, что он сказал? Он угрожает нам! Он украл нашу частную жизнь и выставил её как преступление! Мы должны забрать запись и... и наказать его. Он еще ребенок, он не понимает, что делает!

Джинву посмотрел на старшего сына, и Сухо невольно отшатнулся под тяжестью этого взгляда. В нем не было отеческой любви. Только холодная, аналитическая оценка.

– Наказать его? – Джинву усмехнулся, и этот звук был страшнее любого крика. – Ты не видел, что стояло за его спиной, Сухо? Ты был слишком занят своей уязвленной гордостью. Та сила... те костяные бластеры... это не магия этого мира. Это не магия системы. Это нечто древнее, исходящее из самой сути смерти, но не моей смерти.

Он закрыл глаза, вызывая в памяти образ Юки. Его младший сын, тихий кулинар и любитель машин, оказался носителем мощи, способной противостоять Теневому Монарху. Ирония ситуации была почти осязаемой: Джинву всегда считал Юки «безопасным» наследником, тем, кто будет жить под защитой семьи, пока Сухо правит миром под его присмотром.

– Ты позволишь ему уйти с этим человеком? С этим Чон Ливоном? – Хэ Ин подняла голову, её глаза опухли от слез. – Он же совсем мальчик. Ему шестнадцать. Как он будет жить?

– Он будет жить так, как хочет, – Джинву подошел к окну, провожая взглядом удаляющийся автомобиль. – Он переиграл нас. Он выбрал момент, когда мы были наиболее уязвимы, и ударил точно в цель. Мудрость... он всегда был мудрее тебя, Сухо. И, возможно, холоднее меня.

Джинву почувствовал, как его собственные тени внутри него беспокойно зашевелились. Бер, Игрис... они все чувствовали всплеск силы Юки. И они молчали. Даже его верные тени признали в Юки нечто, заслуживающее уважения или, по крайней мере, невмешательства.

– Но запись! – Сухо ударил ладонью по подоконнику. – Если она всплывет, ассоциация... люди... они не поймут. Они назовут нас извращенцами. Твоя империя рухнет!

– Моя империя держится на моей силе, а не на общественном мнении, – отрезал Джинву. – Но Юки прав в одном. Если мир узнает, начнется хаос. Не из-за морали, а из-за того, что боги оказались смертными в своих слабостях.

Он повернулся к жене и сыну. Его лицо теперь напоминало маску — непроницаемую и пугающую.

– С этого дня Сон Юки для нас не существует. Вы слышали его. Он взял фамилию этого адвоката. Он Чон Юки. Любая попытка вернуть его силой приведет к тому, что он уничтожит нас изнутри. Вы видели его глаза? В них не было любви. В них была высшая форма справедливости — та, что не знает пощады.

– Ты боишься его? – прошептал Сухо, не веря своим ушам.

Джинву подошел к сыну вплотную. Его аура накрыла гостиную, заставляя мебель стонать под тяжестью давления.

– Я уважаю силу, Сухо. И я уважаю волю. Юки проявил и то, и другое. Он не просто ушел. Он отсек нас от себя, как зараженную конечность. И если ты попытаешься тронуть его или его парня, ты будешь иметь дело не только с ним, но и со мной. Я не допущу, чтобы твоя глупость уничтожила остатки того, что он милостиво оставил нам — нашу тайну.

Хэ Ин закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Она вспомнила маленького Юки, который всегда приносил ей чай, когда у неё болела голова. Она вспомнила, как он смотрел на них с Джинву — с обожанием и тихой гордостью. И как этот взгляд сменился ледяным презрением в приоткрытой двери спальни.

Джинву чувствовал её боль, но она казалась ему далекой. В его голове прокручивались кадры: Юки в черном пальто, сияние бластеров, алые искры в глазах. Он понял, что всё это время он воспитывал не тень, а антитезу самому себе.

– Уходите, – тихо сказал Джинву. – Оба. Мне нужно подумать.

– Отец... – начал Сухо.

– Вон! – Громовой голос Монарха заставил стекла в окнах задрожать.

Когда гостевая комната опустела, Джинву опустился в кресло. Он чувствовал себя странно. Впервые за долгие годы он ощутил пустоту. Не ту привычную пустоту смерти, а человеческую пустоту потери. Он потерял сына, которого никогда по-настоящему не знал.

Он вызвал одну из своих теней. Из угла комнаты медленно соткался силуэт Игриса. Рыцарь преклонил колено, склонив голову в знак верности.

– Ты знал? – спросил Джинву, глядя в пустоту.

Игрис хранил молчание, но его аура дрогнула. Тени знали. Они чувствовали пробуждение «Скелета» в Юки уже давно, но, следуя какому-то иному, высшему порядку, не донесли своему господину.

– Значит, даже вы считали, что он должен идти своим путем, – Джинву горько усмехнулся. – Мой сын... Чон Юки.

Он вспомнил лицо Чон Ливона. Адвокат. Обычный человек, который не дрогнул перед лицом Теневого Монарха. В его глазах была не жажда власти, а искренняя готовность защищать Юки до последнего вздоха. Это было то, чего Джинву, при всей своей божественности, не смог дать младшему сыну — безусловного принятия.

– Игрис, – Джинву поднял взгляд на верного рыцаря. – Наблюдай за ними. Издалека. Не приближайся, не вмешивайся. Если кто-то из Ассоциации или врагов попробует использовать Юки или Ливона — уничтожь их на месте. Но так, чтобы Юки не заметил.

Рыцарь кивнул и растворился в воздухе.

Джинву остался один в огромном, пустом доме. Он подошел к бару, налил себе дорогого виски, который всегда стоял здесь для гостей, и сделал глоток. Вкус показался ему пеплом.

Он посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые когда-то держали маленького Юки, а вчера ласкали Сухо в порыве, который он считал «единством семьи», а Юки назвал «безумием». Грань между божественным правом и человеческим пороком оказалась тоньше, чем он думал.

– Ты победил, Юки, – прошептал Джинву в пустоту. – Ты действительно оказался чище нас.

В этот момент в глубине особняка послышался звук разбитого стекла — Хэ Ин в истерике крушила их общую спальню. Джинву даже не обернулся. Он смотрел на горизонт, где Сеул сиял миллионами огней. Где-то там, среди этих огней, его сын теперь готовил ужин для человека, которого любил, и планировал жизнь, в которой не было места великому Сон Джинву.

И впервые в жизни Теневой Монарх почувствовал, что его тени не могут согреть его в этой внезапно наступившей зиме одиночества. Он был богом, но он только что осознал, что боги могут быть бесконечно нищими.

Джинву поставил стакан на стол. Его взгляд упал на семейную фотографию в рамке, стоявшую на камине. На ней они все были счастливы. Юки стоял чуть поодаль, улыбаясь своей тихой, мудрой улыбкой.

Он протянул руку и медленно повернул рамку лицом вниз.

– Прощай, мой сын, – сказал он, и в этом прощании было больше боли, чем во всех битвах за спасение человечества.

Сон Джинву сел обратно в кресло, погружаясь в привычный мрак своей силы. Но теперь этот мрак не был его союзником. Он был его тюрьмой. А где-то в другом конце города Юки открывал новую страницу, свободный от крови, фамилии и теней своего прошлого.

Мир продолжал вращаться, не зная, что в этот вечер баланс сил изменился навсегда. Теневой Монарх остался на своем троне, но его сердце, казавшееся вечным, дало трещину, которую не могла затянуть никакая магия исцеления. Костяной скелет справедливости победил тень, и цена этой победы была тишиной, которая теперь будет вечно царить в доме Сон.