← Назад к обзору

Грех

Отречение призрака

Три дня тишины для семьи Сон были наполнены показным беспокойством, но для Юки они стали временем окончательного перерождения. В офисе Чон Ли Вона, одного из самых блестящих и скрытных адвокатов Сеула, пахло дорогим табаком и старой кожей. Ли Вон, мужчина с тонкими чертами лица, иссиня-черными волосами и пронзительными серыми глазами, которые, казалось, состояли из жидкой ртути, молча пододвинул папку через массивный стол.

– Ты уверен, Юки? – Ли Вон внимательно посмотрел на парня. – Сон Джинву — не тот человек, от которого уходят просто так. Он Монарх. Он видит тени там, где их нет.

Юки, чей рост в сто девяносто пять сантиметров заставлял даже просторное кресло казаться маленьким, лишь слегка усмехнулся. Его небесно-голубые глаза были холодны, как ледники Антарктиды. За последние три дня он повзрослел на десятилетие. Исчезла юношеская мягкость, сменившись жесткой, почти осязаемой аурой силы.

– Спасибо, Ли Вончик, – Юки поднялся, грациозно потянувшись, отчего костяные узоры татуировки на его руках натянулись, словно живые. – Ты сделал свою работу идеально.

Он наклонился и запечатлел легкий, почти невесомый поцелуй на щеке адвоката — жест скорее покровительственный, чем интимный. Забрав папку, Юки вышел из кабинета, не оборачиваясь.

Когда его черный матовый спорткар затормозил у ворот особняка Сон, охрана даже не посмела преградить ему путь. Юки шел по дорожке к дому, и каждый его шаг отдавался глухим эхом в эфире. Он больше не скрывал свою сущность. Его внутренняя сила, тот самый скелет в черном пальто, едва заметно пульсировал под кожей, готовый вырваться наружу по первому зову.

В доме было тихо, но это была тишина перед бурей. Юки прошел прямиком на кухню, где вся «святая троица» была в сборе. Сон Джинву сидел во главе стола, Ча Хэ Ин что-то помешивала в чашке, а Сухо, «золотой мальчик», листал планшет.

Как только Юки переступил порог, время словно замерло. Хэ Ин вскочила первой. На ее лице была маска материнской тревоги, которая мгновенно сменилась гневом.

– Где ты был?! – Она подлетела к нему, и прежде чем он успел слово сказать, ее ладонь с силой опустилась на его щеку. Звонкая пощечина эхом разнеслась по кухне. – Мы с ума сходили! Ты хоть представляешь, каково отцу? Каково Сухо?

Она начала всхлипывать, что-то причитая о неблагодарности и семейных узах, но Юки ее не слышал. Он медленно поднял руку, большим пальцем стер каплю крови с разбитой губы и посмотрел на нее так, что Хэ Ин невольно отшатнулась. В этом взгляде не было обиды. Там была пустота.

– Юки, ты перешел все границы... – начал было Сухо, поднимаясь со стула.

В следующее мгновение произошло то, чего никто не ожидал. Юки молниеносно перехватил кисть матери, которая снова потянулась к его лицу. Раздался сухой, отчетливый хруст.

– А-а-а-а! – Хэ Ин вскрикнула, оседая на пол.

– Закрой свою пасть, ты, шлюха, – голос Юки был тихим, но в нем вибрировала такая мощь, что посуда на полках задрожала. – Сейчас вы все будете сидеть и слушать то, что я скажу.

Он брезгливо толкнул мать в сторону Сухо, который успел подхватить её, глядя на брата с нескрываемым ужасом и яростью. Сон Джинву, до этого хранивший молчание, медленно поднялся. Тень под его ногами зашевелилась, наполняя комнату удушающей аурой Монарха.

– Ты поднял руку на мать, Юки? – голос Джинву был подобен грому. – Ты хоть понимаешь, что я могу сделать с тобой за это?

Юки проигнорировал угрозу. Он отодвинул стул, сел, закинув ногу на ногу, и не спеша достал сигарету. Щелчок зажигалки прозвучал в гробовой тишине. Глубоко затянувшись, он выпустил облако дыма прямо в лицо отцу.

– Я, Сон Юки, официально отрекаюсь от вашей семейки, – он бросил папку с документами на стол. – И от фамилии Сон. С этого момента я Оку Кра Юки. Подпишите эти бумаги, и мы разойдемся тихо.

– Ты совсем свихнулся! – Сухо, не выдержав, бросился на брата, его кулак был окутан золотистым сиянием маны. – Я научу тебя уважению!

Юки даже не шелохнулся. Он просто поднял левую руку. Из-под пола, пробивая дорогой паркет, вырвалась огромная костяная рука и намертво прижала Сухо к полу, вдавливая его в доски. Над плечом Юки на мгновение материализовался гигантский череп с горящим голубым глазом, беззвучно скалясь.

– Лежи и не дергайся, «золотой мальчик», – холодно бросил Юки. – Твоя сила по сравнению с моей — лишь детская хлопушка.

Джинву замер. Он смотрел не на поверженного старшего сына, а на младшего, которого всегда считал обычным человеком. Он чувствовал силу Юки — она была другой. Не теневой, не божественной, а древней, холодной и абсолютно беспощадной. Силой самой Смерти, но в ее ином, костяном обличии.

– Сон Джинву, – Юки посмотрел отцу прямо в глаза, и в его зрачках вспыхнули алые искры. – Надеюсь, ты будешь поумнее своих любовников. Я всё знаю. Я видел вас в ту ночь. Всех троих.

В комнате стало так холодно, что на окнах начал проступать иней. Лицо Хэ Ин побледнело до синевы, а Джинву впервые в жизни отвел взгляд.

– У меня есть видео, – продолжил Юки, стряхивая пепел прямо на скатерть. – И оно уже загружено в сеть с таймером. Если со мной что-то случится, или если вы попытаетесь меня остановить — мир узнает, чем занимается Теневой Монарх в свободное от спасения человечества время. Со своим старшим сыном и женой.

– Ты... ты не посмеешь, – прошептала Хэ Ин, прижимая сломанную руку к груди.

– О, я уже это сделал, – Юки криво усмехнулся. – Я пришел за своей свободой. Подальше от вас, монстров, которые перестали быть людьми и потеряли всякую человечность. Вы варитесь в своем извращенном раю, а я ухожу в свой собственный ад. Там, по крайней мере, честнее.

Он пододвинул ручку Джинву.

– Подписывай. Или я нажму кнопку прямо сейчас.

Джинву долго смотрел на младшего сына. В его глазах отражалась сложная гамма чувств: гнев, осознание провала и... странное, болезненное уважение. Он взял ручку и размашисто поставил подпись. Хэ Ин, дрожа от рыданий и боли, сделала то же самое.

Юки забрал бумаги и поднялся. Костяная рука, державшая Сухо, рассыпалась прахом.

– Больше не ищите меня, – Юки направился к выходу. – Для мира Сон Юки погиб. Остался только Кра. И поверьте, вам лучше не встречаться с ним на узкой дорожке.

– Юки! – крикнул ему вдогонку Сухо, с трудом поднимаясь. – Ты думаешь, ты сможешь жить один? Ты — никто без имени отца!

Юки остановился в дверях, не оборачиваясь. Его пальто колыхнулось, словно от невидимого ветра, и за его спиной на секунду возникли очертания двух колоссальных бластеров, чей свет на мгновение ослепил всех присутствующих.

– Это вы — никто без своих масок, – бросил он через плечо. – А я — это я.

Дверь захлопнулась с тяжелым стуком, отсекая его от прошлого. Выйдя на крыльцо, Юки глубоко вдохнул утренний воздух. Он чувствовал, как татуировка на спине приятно греет кожу, а метки на ладонях пульсируют в такт его сердцу.

Сев в машину, он набрал номер Ли Вона.

– Всё кончено. Я свободен.

– Поздравляю, Юки, – раздался спокойный голос адвоката. – Твой новый дом готов. И... добро пожаловать в настоящую жизнь.

Спорткар взревел, срываясь с места и оставляя за собой лишь облако дыма и запах жженой резины. Юки не смотрел в зеркало заднего вида. Там не на что было смотреть. Впереди был Сеул, полный теней, секретов и новых возможностей. И в этом городе скоро появится легенда о парне с костяными руками, который не побоялся плюнуть в лицо самому Богу Смерти.

Подъезжая к своей тайной квартире, Юки почувствовал дикий голод. Напряжение последних дней дало о себе знать.

– Сначала стейк, – пробормотал он себе под нос, паркуя машину. – Огромный, сочный стейк. А потом... потом мы решим, кто станет нашей первой целью.

Он вошел в лифт, глядя на свое отражение в зеркале. Высокий, красивый, устрашающий. На его губах играла легкая улыбка. Он больше не был тенью своего брата или инструментом в руках отца.

В эту ночь в Сеуле стало на одного Сона меньше, но на одного Монарха больше. И этот Монарх не собирался править тенями. Он собирался править самой реальностью, используя свой ум, свои бластеры и свою новообретенную свободу.

– Ну что, – Юки открыл дверь своей квартиры и бросил ключи на тумбочку. – Посмотрим, на что способен этот мир без присмотра папочки.

Он прошел на кухню, достал из холодильника свежее мясо и начал готовить. Звук ножа о доску действовал на него медитативно. Он знал, что Джинву не оставит это просто так, что Сухо будет искать мести, но сейчас... сейчас у него был его идеальный ужин и его тишина.

И эта тишина была самой прекрасной музыкой, которую он когда-либо слышал.