← Назад к обзору

Грех

Треснувший фундамент

Сон Джинву стоял в центре своей секретной квартиры, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели, а кожа начала трещать под давлением его собственной маны. В ушах всё еще звенел голос Юки: «Не превращайся в монстра». Если бы не сын, Сеул бы уже захлебнулся в тени. Гнев Монарха — это не просто эмоция, это стихийное бедствие, способное стереть границы между мирами.

Перед глазами всё еще стояли кадры видео. Хэ Ин. Его жена. Женщина, ради которой он когда-то был готов перевернуть мироздание. И Сухо. Его первенец, его гордость. Предательство было настолько изощренным, настолько противоестественным, что Джинву чувствовал физическую тошноту.

Его колотило. Теневые солдаты внутри него ревели, требуя крови. Бер был готов разорвать мир на куски, Игрит хранил тяжелое, траурное молчание. Но Юки... его младший, «незаметный» сын, оказался тем единственным якорем, который удержал его от падения в бездну безумия.

– Юки, – прошептал Джинву в пустоту комнаты. – Ты сильнее меня. Ты мудрее меня.

Он понимал, что не может вечно прятаться в этой квартире. Правда, какой бы грязной она ни была, должна была выйти наружу, по крайней мере, в кругу тех, кого он называл семьей. Его отец — Сон Иль Хван, его мать и сестра Джин А. Они заслуживали знать, почему идеальный фасад семьи Сон рухнул в одночасье.

Джинву закрыл глаза, концентрируясь. Тени вокруг его ног зашевелились, становясь вязкими и глубокими. Одним коротким шагом он переступил грань пространства и мгновенно оказался в гостиной родительского дома.

Здесь пахло домашним уютом, жареным мясом и какими-то травами. Тихий звук телевизора из кухни и смех Джин А — всё это казалось сюрреалистичным на фоне того ада, который Джинву носил в себе.

– Кто здесь? – Иль Хван вышел из коридора, мгновенно напрягшись. Старый охотник не утратил своих инстинктов. Увидев сына, он расслабился лишь на секунду, пока не всмотрелся в его лицо. – Джинву? Что случилось? На тебе лица нет.

На шум вышла мать, вытирая руки о фартук, и Джин А с пачкой чипсов в руках. Они замерли, как только почувствовали ауру, исходящую от Джинву. Это была не та привычная мощь защитника, это была аура скорби и ледяного оцепенения.

– Джинву, сынок, ты весь дрожишь, – мать подошла к нему, пытаясь взять за руку, но он невольно отстранился.

– Сядьте, – голос Джинву прозвучал как скрежет камня о камень. – Пожалуйста, сядьте все.

– Братик, ты пугаешь меня, – Джин А отложила чипсы, её глаза округлились от тревоги. – Где Хэ Ин? Где племянники?

Джинву молча достал телефон. Тот самый, который Юки отдал ему в переулке. Пальцы едва слушались. Он положил устройство на низкий столик перед диваном.

– Я не смогу это пересказать, – Джинву опустил голову, закрывая глаза руками. – Просто... посмотрите.

Иль Хван взял телефон. Мать и Джин А склонились над ним.

Первые несколько секунд в комнате стояла тишина, прерываемая только звуками из видео. Затем Джин А издала короткий, сдавленный звук, прикрывая рот ладонью. Мать Джинву пошатнулась, и Иль Хван подхватил её под локоть, хотя его собственное лицо превратилось в маску из застывшего бетона.

Когда видео закончилось, в гостиной воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы в соседней комнате.

– Это... этого не может быть, – прошептала мать, её глаза наполнились слезами. – Хэ Ин... она же... и Сухо... Как они могли?

– Это не ошибка? – Иль Хван посмотрел на сына, и в его взгляде читалась такая же боль, какую чувствовал сам Джинву. – Может, это иллюзия? Влияние какого-то монстра?

– Нет, отец, – Джинву поднял голову. В его глазах больше не было слез, только пустота. – Юки видел это своими глазами. Он снял это. И мана... я чувствую их ману на этой записи. Это они. Без всяких сомнений.

– О боже, Юки... – Джин А вдруг заплакала. – Бедный мальчик. Он жил в этом доме, он всё это видел?

– Он жил в тени всё это время, – горько ответил Джинву. – Пока я восхищался Сухо, пока я строил планы на будущее «великого наследника», Юки видел гниль. И он молчал, потому что знал — я не поверю. Он курит в шестнадцать лет, отец. Он забился татуировками, потому что это была его единственная защита от того безумия, что творилось дома. Он вырос сам по себе, пока мы все были ослеплены ложью.

Иль Хван с силой ударил кулаком по подлокотнику кресла.

– Грязь. Абсолютная, невыносимая грязь. Сухо... я лично тренировал его. Я учил его чести. Как он мог так поступить со своим отцом? Со своей кровью?

– Он никогда не был похож на тебя, Джинву, – тихо сказала мать, вытирая слезы. – Мы думали, он просто амбициозный. А он оказался... порочным. Но Хэ Ин... я считала её дочерью.

– Хэ Ин больше нет для нас, – отрезал Джинву. – И Сухо тоже. Я уже принял меры. Юки помог мне не совершить ошибку. Если бы не он, я бы превратил Сеул в кладбище сегодня вечером.

Джин А подошла к брату и обняла его за плечи. Она всегда была его опорой в те времена, когда они были бедны, и сейчас она была единственной, кто не побоялся его ауры.

– Где Юки сейчас? – спросила она.

– Он с другом. С человеком, которому он доверяет больше, чем нам всем вместе взятым, – Джинву вздохнул, чувствуя, как напряжение в мышцах начинает понемногу спадать, сменяясь тяжелой усталостью. – Его зовут Ли Вон. Он адвокат. Юки сказал, что Ли Вон — единственный, кто видел в нем человека.

– Нам нужно забрать его к себе, – твердо сказал Иль Хван. – Юки не должен оставаться один. Ему шестнадцать, Джинву. Он несет на своих плечах груз, который раздавил бы взрослого охотника S-ранга.

– Он не захочет, – Джинву покачал головой. – Он хочет свободы. Он хочет открыть пекарню. Представляете? Теневой Монарх в десятом поколении или кто там еще... а мой сын хочет печь хлеб.

Мать Джинву внезапно слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Это... это самое нормальное, что я слышала за сегодня. Пекарня. Это так похоже на него. Он всегда любил возиться на кухне, когда думал, что никто не видит.

– Что ты собираешься делать с ними? – спросил Иль Хван, возвращаясь к главной теме. – Ты не можешь просто оставить их безнаказанными.

– Я лишу Сухо силы, – холодно произнес Джинву. – Я заберу всё, что дал ему. Он станет обычным человеком. Никчёмным, как он называл Юки. А Хэ Ин... Ли Вон готовит документы. Полный развод, лишение всех активов. Она уедет. С тем ребенком, которого она носит.

– Это ребенок Сухо, – Джин А содрогнулась. – Это же... биологически...

– Это проклятие, – закончил за неё Джинву. – И я не позволю этому проклятию носить фамилию Сон.

В комнате снова воцарилось молчание. Каждый переваривал масштаб катастрофы. Семья, которая считалась символом надежды для всего мира, оказалась изъедена червями изнутри.

– Знаешь, Джинву, – Иль Хван посмотрел на сына долгим, тяжелым взглядом. – Мы все виноваты. Мы создали этот культ «золотого мальчика». Мы не замечали Юки, потому что он был «тихим». Мы сами подтолкнули его к этому одиночеству.

– Я знаю, отец. И это то, что жжет меня сильнее всего, – Джинву встал. – Я должен идти. Мне нужно найти Юки. Я не хочу, чтобы он думал, что я снова забыл о нем в пылу разборок.

– Приведи его к нам, когда он будет готов, – попросила мать. – Скажи ему, что бабушка ждет его на ужин. И что... что мы его очень любим.

Джинву кивнул, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Он переместился обратно в свою секретную квартиру, где Юки и Ли Вон всё еще обсуждали что-то за столом.

Увидев отца, Юки поднял голову. В его взгляде не было осуждения, только тихая, взрослая поддержка.

– Рассказал? – спросил парень.

– Да.

– И как они? – Юки отставил чашку с кофе.

– Раздавлены. Но они хотят тебя видеть. Джин А плакала... она очень переживает за тебя.

Юки отвел взгляд, рассматривая татуировки на своих руках.

– Я приду. Позже. Сейчас мне нужно дописать устав для пекарни. Ли Вон говорит, что у меня ужасный почерк для деловых бумаг.

Ли Вон мягко улыбнулся, поправляя очки.

– Я сказал, что твой почерк похож на кардиограмму во время землетрясения, Юки.

Джинву смотрел на них и понимал: его мир не разрушен окончательно. Он просто сбросил старую, гнилую кожу. Да, впереди были суды, позор, тяжелые разговоры с прессой и боль, которая не утихнет быстро. Но рядом с ним был сын, который оказался настоящим Монархом — не по праву силы, а по праву духа.

– Пап, – позвал Юки, когда Джинву уже собирался уйти в свою комнату.

– Да?

– Спасибо, что не убил их, – тихо сказал парень. – Я знаю, как тебе хотелось. Спасибо, что выбрал меня, а не гнев.

Джинву ничего не ответил. Он просто подошел и впервые за много лет крепко обнял своего младшего сына. Юки был выше, шире в плечах, от него пахло табаком и дорогим парфюмом, но в этот момент он снова стал тем маленьким мальчиком, которого Джинву когда-то качал на руках, не подозревая, что именно этот ребенок однажды спасет его душу.

– Я больше никогда тебя не оставлю, Юки, – прошептал Джинву. – Обещаю.

Тень в углу комнаты одобрительно колыхнулась. Игрит и Бер, невидимые для обычного глаза, склонили головы перед своим истинным наследником. Юки Сон не нуждался в армии теней. Он сам был светом, который рождается из самой глубокой тьмы.

А за окном Сеул продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что сегодня ночью мир был спасен не от внешнего врага, а от внутреннего монстра самого сильного человека на планете. И спас его шестнадцатилетний парень с голубыми глазами и сердцем, которое умело прощать даже тогда, когда прощать было нечего.