← Назад к обзору

Грех

Цена тишины

В палате VIP-сектора медицинского центра Ассоциации Охотников стояла такая тишина, что было слышно, как мерно гудят приборы жизнеобеспечения. Воздух здесь был пропитан не только запахом антисептиков, но и тяжелой, едва уловимой аурой магического перенапряжения.

На двух соседних кроватях лежали они — мать и сын. Сон Юки выглядел непривычно хрупким. Его атлетичное тело, обычно полное скрытой энергии, сейчас казалось обескровленным. Фарфоровая кожа сливалась с белизной простыней, а многочисленные серебряные серьги в ушах тускло поблескивали в свете ламп. Рядом с ним, в таком же глубоком забытьи, находилась Юми. Её тело, воссозданное из энергии Монарха Жизни, проходило мучительный процесс адаптации: клетки перестраивались, привыкая к тому, что в жилах теперь течет не просто кровь, а концентрированная витальная сила.

Прошел ровно месяц.

Сон Джинву сидел в кресле между их кроватями. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, сейчас был затуманен усталостью. Он не уходил отсюда ни на минуту. Председатель Ассоциации, мировые лидеры, S-ранговые охотники — все они пытались добиться аудиенции с Теневым Монархом, чтобы обсудить «инцидент с Небесным Драконом», но Джинву просто выставил вокруг больницы легион теней. Никто не смел переступить порог.

Дверь палаты тихо скрипнула. Вошел Чон Ли Вон. За этот месяц адвокат сильно осунулся. Его густые черные волосы были беспорядочно взъерошены, а серые глаза покраснели от недосыпа. Он по-прежнему носил свои строгие костюмы, но сейчас пиджак висел на нем, как на вешалке.

– Есть изменения? – Ли Вон подошел к кровати Юки и осторожно взял его за руку. Пальцы юноши были холодными.

– Врачи говорят, что показатели стабильны, – Джинву не поднял головы. – Но их сознание находится в состоянии глубокой синхронизации. Юки отдал слишком много сил, чтобы удержать душу матери, а Юми... она учится дышать заново.

Ли Вон присел на край кровати Юки, не выпуская его ладонь.

– Он обещал мне, что не будет задерживаться, – прошептал адвокат, и его голос дрогнул. – Сказал, что мороженое растает. Я купил еще три упаковки вчера. Они лежат в морозилке в его квартире. Я... я просто хочу, чтобы он проснулся и съел его.

Джинву посмотрел на Ли Вона. В этом обычном человеке он видел ту самую якорь-цепь, которая удерживала его сына от превращения в бездушное божество.

– Он вернется, Ли Вон. Юки упрямый. Весь в мать.

В этот момент приборы в палате начали издавать учащенные звуки. Магический фон резко подскочил. Джинву мгновенно вскочил на ноги, его глаза вспыхнули фиолетовым светом.

– Что происходит? – Ли Вон испуганно отпрянул, но руку Юки не отпустил.

Тело Юки начало мелко подрагивать. Татуировка в виде реалистичного черепа на его левом плече внезапно налилась серым светом, а черные пятна, спускающиеся к предплечью, зашевелились, словно живые тени. На шее Юки проступили заостренные элементы его татуировки, пульсируя синим пламенем.

Одновременно с этим Юми выгнулась на своей кровати. Её кожа начала светиться мягким изумрудным светом. Воздух в палате стал настолько плотным, что Ли Вону стало трудно дышать.

– Синхронизация завершается, – выдохнул Джинву. – Они возвращаются.

Внезапно Юки резко открыл глаза. В первый миг в них не было зрачков — только сплошное синее пламя, холодное и бесконечное. Он сел на кровати так резко, что датчики, прикрепленные к его груди, с треском отлетели.

– Юки! – Ли Вон бросился к нему, обхватывая его за плечи. – Юки, ты здесь? Посмотри на меня!

Юноша тяжело дышал, его взгляд метался по палате, пока не остановился на лице адвоката. Пламя в глазах начало медленно оседать, уступая место привычной яркости зрачков. Он сфокусировал взгляд, и на его бледных губах появилась слабая, едва заметная улыбка.

– Ли... Вон... – голос Юки был хриплым, надтреснутым, словно он не говорил годы. – Мороженое... растаяло?

Ли Вон всхлипнул, прижимаясь лбом к плечу Юки.

– К черту мороженое, придурок! Ты спал месяц! Больше никогда... слышишь, никогда так не делай!

Юки медленно поднял руку, его пальцы, украшенные татуировками, запутались в волосах Ли Вона. Он всё еще чувствовал себя так, будто его тело переехал грузовик, но тепло человеческого контакта возвращало его к реальности.

– Прости, – прошептал Юки. – Там было... слишком много света. Я не мог найти дорогу обратно, пока не услышал твой голос. Ты... ты звал меня?

– Каждый день, – ответил Ли Вон, вытирая глаза.

Тем временем на соседней кровати Юми медленно открыла глаза. Её взгляд был ясным и глубоким. Она посмотрела на Джинву, который стоял рядом, не смея пошевелиться.

– Джинву... – тихий голос Юми заполнил комнату, и в нем не было больше той боли, которую Юки слышал на поле боя. Это был голос живого человека.

– Я здесь, Юми. Я здесь, – Джинву опустился на колени у её кровати, сжимая её ладони в своих. – Всё закончилось. Ты дома.

Юми слабо улыбнулась и перевела взгляд на сына, который сидел в объятиях Ли Вона.

– Мой маленький дракон... ты справился. Ты спас меня.

Юки посмотрел на мать. Между ними всё еще тянулась невидимая нить связи. Он чувствовал её новую силу — спокойную, созидательную мощь Монарха Жизни, которая теперь была частью её существа.

– Мы оба справились, мам, – ответил Юки. – Но больше никаких богов. По крайней мере, на этой неделе.

Прошло еще несколько часов, прежде чем врачи и магические диагносты были допущены в палату. Сухо, узнав о пробуждении брата и матери, ворвался в комнату с такой силой, что чуть не снес дверь с петель. Семья Сон впервые за долгое время была в полном составе, и даже суровый интерьер больничной палаты казался теперь уютным.

Однако, когда Ли Вон вышел в коридор, чтобы купить воды, Юки жестом подозвал отца поближе. Его лицо снова стало серьезным, а в глазах промелькнула тень той древней силы, что спала внутри.

– Пап, – тихо произнес Юки, когда Сухо отвлек маму разговорами о том, как изменился мир за этот месяц. – Пока я был там... в пустоте... я видел не только маму.

Джинву нахмурился, чувствуя, как внутри него снова напрягаются тени.

– Что ты видел, Юки?

– Асакура были лишь пешками, – Юки коснулся татуировки черепа на плече. – Есть те, кто стоит выше. Они называют себя «Архитекторами Истока». Они недовольны тем, что ты изменил правила игры, вернув маму. И они недовольны моим существованием.

Джинву сжал поручень кровати так, что металл жалобно скрипнул.

– Пусть только попробуют, – в его голосе прозвучала угроза, способная заставить содрогнуться целые легионы.

– Они не придут открыто, – покачал головой Юки. – Они боятся твоего гнева и моей крови. Они будут действовать через систему, через других охотников. Пап, мир скоро узнает о нас. О том, кто я на самом деле. Я не смогу вечно притворяться обычным подростком, который просто любит готовить и гонять на машинах.

Джинву посмотрел на сына. Он видел в нем не только своего ребенка, но и могущественного союзника. Юки в свои пятнадцать лет уже обладал мудростью, купленной ценой собственного выгорания.

– Мы будем готовы, – твердо сказал Джинву. – Но сначала — ты восстановишься. Ты вернешься к своей жизни. Ты пойдешь на свидание с Ли Воном. Ты будешь жить, Юки. Это мой приказ как твоего отца.

Юки усмехнулся, откидываясь на подушки.

– Приказ принят, Монарх. Но с одним условием.

– Каким?

– Ты научишь меня контролировать пламя так, чтобы я не сжигал одежду при каждой трансформации, – Юки поморщился. – Ли Вон ворчит, что на мои футболки уходит слишком много денег. А я люблю эту черную футболку, она была моей любимой.

Джинву не выдержал и негромко рассмеялся, похлопав сына по здоровому плечу.

Через неделю Юки выписали. Его восстановление шло невероятными темпами — кровь Окумура в сочетании с близостью к Монарху Жизни творила чудеса. Он всё еще чувствовал легкую слабость, но его ярко-синие глаза светились жизнью.

Вечер того дня Юки провел в своей квартире с Ли Воном. Адвокат настоял на том, чтобы Юки не подходил к плите, и сам заказал еду из их любимого ресторана.

– Знаешь, – сказал Ли Вон, открывая контейнеры с едой, – пока ты был в коме, ко мне приходили люди из Ассоциации.

Юки, который в этот момент пытался надеть одну из своих многочисленных сережек, замер.

– И что они хотели?

– Пытались выяснить, что ты за «оружие», – Ли Вон сел на диван рядом с ним и серьезно посмотрел в глаза. – Предлагали мне «сотрудничество». Говорили, что такому парню, как ты, нужно официальное сопровождение и контроль.

Юки почувствовал, как внутри шевельнулось глухое раздражение, но Ли Вон накрыл его руку своей.

– Я выставил их, Юки. Сказал, что если они еще раз приблизятся к тебе или твоей семье без приглашения, я затаскаю их по судам так, что у Ассоциации не останется денег даже на аренду офиса. У твоего отца есть тени, а у тебя есть я. Моя магия — это закон.

Юки посмотрел на своего парня с нескрываемым восхищением. В этом хрупком, по меркам охотников, человеке было больше мужества, чем во многих S-рангах.

– Ты лучший, Ли Вон, – Юки притянул его к себе и крепко обнял. – Серьезно. Ты просто лучший.

– Я знаю, – улыбнулся Ли Вон, прижимаясь к нему. – А теперь ешь. И помни: завтра мы идем покупать тебе новую одежду. И никаких татуировок на открытых местах хотя бы месяц, хорошо? Дай моим нервам отдохнуть.

Юки рассмеялся, чувствуя, как тьма и пламя внутри него окончательно утихают, сменяясь простым человеческим теплом. Он знал, что впереди их ждут великие битвы. Он знал, что Архитекторы Истока уже плетут свои сети.

Но сегодня... сегодня он был просто Юки. Подростком со странными глазами, татуировкой черепа и парнем, который любил его больше жизни. И этого было достаточно, чтобы Небесный Дракон продолжал спать, охраняя покой тех, кто ему дорог.

Где-то в тени за окном мелькнул силуэт одного из муравьев Бера, охранявшего покой своего маленького господина. Джинву сдержал обещание — мир вокруг Юки был под защитой. Но сам Юки понимал: настоящая сила не в том, чтобы разрушать богов, а в том, чтобы иметь дом, в который хочется возвращаться.

Он взял палочки и принялся за еду, весело обсуждая с Ли Воном новую модель спортивного кара, которую он присмотрел себе на будущее. Жизнь продолжалась, и она была прекрасна в своей простоте.