← Назад к обзору

Грех

Сталь под серебряным сводом

Зал заседаний Верховного суда Сеула напоминал не святилище правосудия, а арену для жертвоприношений. Воздух здесь был настолько густым от маны, что обычные клерки и журналисты дышали с трудом, то и дело вытирая холодный пот. Я поправил манжеты своего серого пиджака, чувствуя, как под тканью рубашки перекатываются мышцы. Мой взгляд был прикован к дверям.

Я, Чон Ли Вон, за свою карьеру видел королей преступного мира, коррумпированных министров и охотников S-ранга, считавших себя неприкасаемыми. Но сегодня моим противником был бог.

Юки сидел слева от меня. Он выглядел безупречно — воплощение японского лоска и ледяного спокойствия. Белоснежная рубашка, расстегнутая на одну пуговицу, подчеркивала бронзу его кожи и синеву глаз. Никто в этом зале, кроме меня, не знал, что под этой оболочкой бьется сердце Алекса Сона — мальчика, который восстал из пепла, чтобы предъявить счет своему создателю.

– Ты готов? – спросил я шепотом, едва шевеля губами.

– Я ждал этого пять лет, Ли Вон, – Юки едва заметно улыбнулся, но в этой улыбке было больше яда, чем в зубах кобры. – Пусть заходит. Я хочу почувствовать его страх.

Двери распахнулись.

В зал вошел Сон Джинву. Его присутствие было подобно удару молота. Тени в углах зала мгновенно ожили, зазмеились по полу, подчиняясь воле хозяина. Он был в черном, как всегда. Его серые глаза сканировали помещение с высокомерием хищника, для которого все присутствующие были лишь пылью. Рядом с ним, словно привидение, шла Ча Хэ Ин. Она была красива той застывшей, мертвой красотой, которая бывает у кукол в витринах.

И, наконец, Сухо.

Мое сердце сжалось, когда я увидел старшего брата Юки. Он шел на полшага позади отца, его взгляд был прикован к затылку Джинву. В нем не осталось ничего человеческого — только пустая оболочка, заполненная чужой волей.

Джинву остановился у своего стола. Его взгляд столкнулся с моим. Я не отвел глаз. Серебро против серого свинца. Я почувствовал, как его мана ударила в мой барьер, проверяя меня на прочность. Я лишь крепче сжал ручку.

Затем Монарх перевел взгляд на Юки.

Зал замер. Казалось, даже пылинки в воздухе перестали двигаться. Джинву сузил глаза. Я видел, как на его лице промелькнула тень узнавания, сменившаяся яростным неверием. Он почувствовал. Он не мог не почувствовать ту самую искру, которую когда-то пытался растоптать.

– Начинаем, – произнес судья дрожащим голосом.

Я встал. Мой голос зазвучал под сводами зала, четкий и холодный, как удар скальпеля.

– Ваша честь, мы здесь не для того, чтобы обсуждать заслуги Сон Джинву перед человечеством. Мы здесь, чтобы обсудить то, что происходит за закрытыми дверями его поместья. Мой клиент, господин Окумура Юки, представляет интересы группы лиц, пострадавших от финансовых махинаций корпорации «Ахджин», но это лишь повод. Главный иск — о признании Сухо Сона недееспособным и назначении независимого опекунства ввиду систематического психологического и физического насилия со стороны отца.

В зале поднялся ропот. Журналисты лихорадочно застучали по клавишам. Джинву медленно сел, его пальцы впились в подлокотники кресла.

– Адвокат Чон, – голос Джинву был тихим, но его слышал каждый. – Вы понимаете, что обвиняете Монарха в преступлениях против собственного сына? Вы понимаете, что клевета в мой адрес карается не только законом, но и... последствиями?

– Последствиями? – я усмехнулся, глядя ему прямо в лицо. – Вы угрожаете мне в зале суда, господин Сон? Это очень показательно. Ваша честь, я прошу занести это в протокол. Мои доказательства — это не слова. Это медицинские карты, это записи мана-колебаний в вашей спальне, это свидетельства тех, кто видел, в каком состоянии Сухо Сон выходил из вашего кабинета.

Я подошел к столу защиты и положил перед судьей папку.

– Здесь результаты независимой экспертизы. Мана Сухо Сона деформирована. Она не просто истощена — она насильственно подчинена чужой воле. Это то, что вы называете воспитанием, господин Монарх? Или это то, как вы «спускаете пар»?

Джинву внезапно рассмеялся. Это был страшный звук, лишенный всякого веселья.

– Ты смелый человек, Ли Вон. Но ты глупец. Ты думаешь, что нашел союзника в этом... японце? – Он указал пальцем на Юки. – Ты хоть знаешь, кто сидит рядом с тобой? Ты знаешь, какую тьму он принес с собой?

Юки медленно встал. Его аура вспыхнула ослепительным синим светом, разрезая тени Джинву, которые уже начали подбираться к моим ногам.

– Он знает всё, отец, – произнес Юки.

Зал ахнул. Слово «отец» повисло в воздухе, как приговор. Ча Хэ Ин закрыла рот рукой, её глаза расширились от ужаса. Сухо впервые поднял голову, его зрачки судорожно расширились, когда он посмотрел на Юки.

– Алекс... – прошептал Сухо, и в этом шепоте было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

– Алекса больше нет, – Юки сделал шаг вперед, выходя из-за стола. – Ты убил его пять лет назад. Ты думал, что если ты бог, то можешь распоряжаться нашими жизнями как вещами. Ты думал, что можешь трахать своих сыновей, ломать их волю и называть это «наследием». Но боги, настоящие боги, решили иначе.

Джинву вскочил. Его мана взорвалась черным пламенем, снося столы и стулья в первом ряду. Охрана и судебные приставы отлетели к стенам, потеряв сознание.

– Ты! – взревел Монарх. – Как ты смеешь возвращаться?! Я дал тебе всё! Я сделал тебя венцом творения!

– Ты сделал меня своим рабом! – выкрикнул Юки. – Но теперь я свободен. Ли Вон, покажи им.

Я активировал проектор. На огромном экране в конце зала поползли кадры. Это были записи с камер, которые Юки восстановил с помощью технологий иных богов. Темные коридоры, стоны, мольбы о пощаде и лицо Джинву — искаженное похотью и властью, когда он прижимал Алекса к полу.

В зале воцарилась мертвая тишина. Даже тени Джинву, казалось, замерли от стыда.

– Это ложь! – выкрикнула Ча Хэ Ин, вскакивая со своего места. – Это монтаж! Мой муж — герой!

– Твой муж — чудовище, мама, – Юки посмотрел на неё с бесконечной жалостью. – А ты — его соучастница. Ты знала. Ты слышала мои крики за стеной и продолжала пить свой чай. Ты смотрела, как Сухо превращается в овощ, и улыбалась на приемах.

Джинву больше не сдерживался. Он шагнул к нам, и пол под его ногами начал плавиться.

– Я заберу тебя обратно, – прошипел он. – Я выжгу эту новую душу и верну тебя в ту самую комнату. Ты будешь молить о смерти, Алекс. На этот раз я не дам тебе ножа.

Я встал между ними. Моя серебристая мана сформировала щит, о который разбивались волны теневой энергии Джинву.

– Вы не прикоснетесь к нему, – сказал я, и мой голос вибрировал от ярости. – Этот зал — под защитой закона. И под моей защитой. Вы больше не бог, Сон Джинву. Вы — подсудимый. И весь мир сейчас видит ваше истинное лицо.

Джинву посмотрел на камеры прессы, которые продолжали транслировать всё происходящее в прямой эфир. Его лицо исказилось. Он понял, что проиграл информационную войну. Его репутация, его святость — всё было уничтожено за пятнадцать минут.

– Думаешь, их мнение что-то значит? – Джинву оскалился. – Я могу убить каждого в этом зале. Я могу стереть этот город.

– Попробуй, – Юки поднял руку, и в его ладони материализовался клинок из чистого света. – Но сначала тебе придется пройти через меня. И на этот раз я не один.

Сухо внезапно издал гортанный крик. Он схватился за голову, падая на колени.

– Брат... Алекс... помоги мне... – он рыдал, и его собственная мана начала бороться с тенями отца.

Джинву обернулся к старшему сыну, его глаза вспыхнули гневом.

– Заткнись, Сухо! Подчинись!

– Нет! – я ударил своей маной по связи между Джинву и Сухо. – Он больше не твой!

Битва в зале суда перешла в магическую фазу. Я удерживал барьер, защищая Юки и Сухо от ментальных атак Монарха. Ли Вон, адвокат, стал щитом для двух сломленных принцев. Моя энергия истощалась быстро — бороться с Теневым Монархом было самоубийством, но я чувствовал руку Юки на своем плече. Его мана вливалась в меня, давая силы стоять.

– Ты не получишь его, Джинву! – крикнул я, видя, как тени пытаются схватить Юки. – Его жизнь принадлежит ему. Его тело принадлежит ему. А его сердце... – я на мгновение обернулся к Юки, – его сердце принадлежит мне.

Джинву замер. В его глазах отразилось нечто похожее на шок. Он увидел связь между нами — не ту грязную, насильственную связь, которую он навязывал сыновьям, а нечто чистое, рожденное в борьбе и доверии.

– Смертный... – прошептал Джинву. – Ты смеешь любить то, что создал я?

– Я люблю человека, которого ты пытался уничтожить, – ответил я.

В этот момент Сухо поднялся. Его глаза впервые за многие годы светились осознанностью. Он посмотрел на отца, затем на Юки.

– Уходи, Алекс, – произнес Сухо. – Забирай своего адвоката и уходи. Я задержу его.

– Сухо, нет! – Юки рванулся к брату.

– Иди! – Сухо вспыхнул темной энергией, обращая силу отца против него самого. – Ты вернулся, чтобы спасти меня. Ты уже это сделал. Теперь живи.

Зал начал рушиться. Потолок треснул, и куски бетона посыпались вниз. Джинву взревел, пытаясь подавить бунт старшего сына, но Сухо, подпитываемый отчаянием, на мгновение стал равен ему по силе.

Я схватил Юки за руку.

– Нам пора! Если мы останемся, он уничтожит нас обоих! Мы сделали главное — мир знает правду!

– Я не могу оставить его! – Юки сопротивлялся, глядя на брата.

– Ты поможешь ему снаружи! Мы продолжим борьбу в судах, в Ассоциации, везде! Но сейчас нам нужно выжить!

Я буквально вытащил Юки из зала сквозь пролом в стене, который я пробил своей маной. Мы выскочили на улицу, где уже кружили вертолеты и выли сирены. Позади нас здание Верховного суда содрогалось от магических разрядов.

Мы остановились в переулке, тяжело дыша. Юки прислонился к кирпичной стене, его светлые волосы были испачканы пылью, а в глазах стояли слезы.

– Мы сделали это, Ли Вон... – прошептал он. – Мы сорвали с него корону.

Я подошел к нему и крепко обнял, прижимая к себе. Я чувствовал, как его колотит мелкая дрожь.

– Это только начало, Юки. Он теперь раненый зверь, а это значит, что он опасен как никогда. Но у него больше нет власти над твоим именем. И над твоей душой.

Юки поднял голову и посмотрел на меня. В его взгляде было столько благодарности и любви, что я на мгновение забыл о Монархе, о разрушенном суде и о войне, которая только начиналась.

– Спасибо, Ли Вончик, – прошептал он, касаясь моими губами своих. – Ты единственный, кто не побоялся встать между мной и дьяволом.

– Я адвокат, Юки, – я усмехнулся, поглаживая его по щеке. – Моя работа — вытаскивать людей из ада. А для тебя я готов сжечь этот ад дотла.

Мы стояли в тени переулка, пока мир вокруг рушился и перестраивался. Сон Джинву больше не был богом. Он стал преступником, от которого отвернулось человечество. А Юки Окумура, бывший Алекс Сон, наконец-то обрел то, за что был готов умереть пять лет назад.

Свободу. И человека, который готов был защищать эту свободу до последнего вздоха.

– Пошли, – сказал я, беря его за руку. – У нас еще много дел. Нужно вытащить Сухо. Нужно дожать Хэ Ин. И нужно показать этому миру, что бывает, когда тень восстает против своего хозяина.

Юки кивнул, и мы растворились в толпе, оставляя позади горящие руины правосудия. Битва в суде закончилась, но война за будущее только начиналась. И в этой войне у нас было самое мощное оружие — правда, которую невозможно было убить, и любовь, которую невозможно было подчинить.

Джинву стоял среди обломков зала заседаний. Сухо лежал без сознания у его ног. Ча Хэ Ин рыдала, забившись в угол. Монарх посмотрел на свои руки — они дрожали. Впервые за вечность он чувствовал не мощь, а пустоту.

– Ты победил, Алекс... – прошептал он, глядя на пустой стол защиты. – Ты нашел того, кто сильнее моих теней.

Но в его глазах всё еще горел огонь. Он не собирался сдаваться. Теневой Монарх готовился к своему последнему рейду — рейду против собственного сына и адвоката, который посмел украсть его собственность.

Но Юки и я уже были далеко. Мы были готовы. Серебро и сталь ждали своего часа.