← Назад к обзору

Грех

Ярость Монарха

– Как это произошло? – Голос Сон Джинву прозвучал подобно рокоту тектонических плит, сталкивающихся в недрах земли.

Он стоял в центре своего кабинета, и воздух вокруг него дрожал от избытка маны. Тени на стенах пульсировали, вытягиваясь в причудливые, уродливые формы. Игрит и Бер застыли в углах комнаты, не смея даже пошевелиться. Они чувствовали гнев своего господина — холодный, абсолютный, способный выжечь саму реальность.

На массивном столе из черного камня лежали бумаги, которые принесли юристы корпорации меньше часа назад. Повестки, уведомления о заморозке активов, отчеты о падении акций «Ахджин» на рекордные двенадцать процентов за сутки. И в центре всего этого — имя, которое теперь жгло Джинву глаза.

– Чон Ли Вон... – прошипел Монарх, сминая в кулаке один из листов. Бумага мгновенно превратилась в пепел под воздействием его энергии. – Какой-то жалкий смертный, нацепивший дорогой костюм, смеет диктовать мне условия? Мне, кто победил Правителей? Мне, кто держит в руках ключи от посмертия?!

Джинву резко развернулся к панорамному окну. Сеул лежал у его ног, залитый неоновыми огнями, но сегодня город казался ему чужим. Словно кто-то невидимый начал вырезать его из этой реальности, кусочек за кусочком.

– Господин... – Бер осмелился подать голос, его когти нервно скребнули по полу. – Мои солдаты проследили за адвокатом. Он встретился с тем человеком из Японии. Окумурой Юки. Они были в закрытом клубе. Наши люди пытались... «пригласить» адвоката, но он отказался. За ним стоит сила, господин. Странная сила.

Джинву ударил кулаком по подоконнику. Бронированное стекло пошло мелкой паутиной трещин.

– Сила? – он обернулся, и его глаза светились яростным фиолетовым пламенем. – Я чувствую эту силу. Она пахнет небом и сталью. Она пахнет теми, кто считает себя выше Монархов. Но в ней есть еще кое-что... Кое-что, что заставляет мою кровь закипать.

Он вспомнил лицо Окумуры Юки на фотографиях. Эти ярко-голубые глаза. Эта уверенная полуулыбка. В них было что-то до безумия знакомое, что-то, что Джинву похоронил глубоко в своей памяти пять лет назад.

– Невозможно, – прошептал он сам себе. – Я видел его смерть. Я чувствовал, как его искра погасла. Я лично запечатал его могилу.

В этот момент дверь кабинета тихо приоткрылась. В комнату вошел Сухо. Старший сын выглядел бледным, его движения были вялыми, словно он находился под действием сильного транквилизатора. Он подошел к отцу и остановился в нескольких шагах, опустив голову.

– Отец... – голос Сухо дрожал. – Мама плачет. Она видела новости. Она говорит, что этот адвокат... он хочет разрушить наш дом.

Джинву посмотрел на сына. В груди шевельнулось раздражение, смешанное с привычным чувством собственности. Сухо был его идеальным творением — покорным, сломленным, всегда готовым принять на себя напор его маны. Но сейчас его слабость вызывала лишь гнев.

– Твоя мать всегда была слишком впечатлительной, – холодно бросил Джинву. – Подойди ко мне, Сухо.

Сын послушно приблизился. Монарх грубо схватил его за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Сухо вздрогнул, в его зрачках отразился первобытный ужас, который он так старательно маскировал под преданность.

– Ты чувствуешь это? – Джинву усилил давление пальцев. – В городе появился кто-то, кто хочет забрать то, что принадлежит мне. Кто-то, кто хочет забрать тебя.

– Я... я никуда не уйду, отец, – пролепетал Сухо, и слеза скатилась по его щеке. – Я принадлежу тебе.

– Да, принадлежишь, – Джинву оттолкнул его. – Но этот Окумура... он бьет по моим счетам. Он бьет по моей репутации. Он использует этого серебряноглазого пса Чон Ли Вона, чтобы выставить меня чудовищем перед миром.

Монарх снова подошел к столу. Ярость внутри него начала сменяться ледяным расчетом. Он привык решать проблемы силой, но этот враг действовал иначе. Он действовал через систему, которую сам Джинву когда-то использовал для укрепления своей власти.

– Бер! – приказал он. – Найди мне всё на этого адвоката. Каждую грязную тайну, каждого клиента, каждую копейку на его счетах. Если он хочет играть в закон, я покажу ему, что такое абсолютная власть.

– Слушаюсь, господин! – Муравей исчез в тени.

Джинву сел в свое кресло, откидываясь на спинку. Его пальцы барабанили по подлокотнику.

– Чон Ли Вон... Ты думаешь, что твои параграфы защитят тебя? Ты думаешь, что если ты стоишь рядом с этим японским выскочкой, ты в безопасности?

Он вспомнил поцелуй, который его шпионы зафиксировали через окна клуба. Это зрелище вызвало у Джинву приступ неконтролируемой ярости. Не из-за морали — мораль давно перестала существовать для него. А из-за того, что кто-то посмел прикасаться к тому, что было связано с его интересами. Окумура Юки вел себя так, словно он уже победил.

– Сухо, – позвал Джинву, не оборачиваясь. – Завтра ты пойдешь со мной в суд. Мы покажем им «идеальную семью». Ты будешь улыбаться. Ты будешь говорить то, что я тебе велел. Ты докажешь этому миру, что ты счастлив быть моим сыном.

– Да, отец, – Сухо опустился на колени у кресла, прижимаясь лицом к руке Джинву. – Я сделаю всё, как ты хочешь. Только не сердись.

Джинву лениво погладил сына по волосам, но его мысли были далеко. Он представлял себе встречу с Окумурой. Он хотел заглянуть в эти голубые глаза и увидеть в них страх. Тот самый страх, который он видел в глазах Алекса перед тем, как тот вонзил в себя нож.

– Алекс... – имя сорвалось с его губ невольно.

Сухо вздрогнул, услышав имя покойного брата, но ничего не сказал. В комнате повисла тяжелая, удушливая тишина.

– Если это ты, – прошептал Джинву, глядя в темноту угла, – если ты действительно вернулся из бездны, то на этот раз я не дам тебе умереть. Я найду способ подчинить твою новую душу. Я сделаю тебя своей самой сильной тенью. Ты будешь молить о смерти, но я никогда тебе её не подарю.

Ярость Монарха больше не была стихийной. Она стала направленной, как лазерный луч. Он понимал, что адвокат — это лишь инструмент. Настоящая битва будет с тем, кто стоит за его спиной. С тем, кто пахнет морем, сталью и небесным светом.

– Господин... – Игрит материализовался рядом. – Пришло сообщение. Адвокат Чон Ли Вон подал встречный иск. О признании Сухо Сона недееспособным вследствие систематического насилия.

Джинву замер. Его рука, лежащая на голове Сухо, сжалась в кулак.

– Что?! – его голос сорвался на крик. – Насилия?! Как он смеет?!

– К иску приложены медицинские заключения, – продолжал Игрит, его голос звучал глухо. – Анонимные свидетельства персонала поместья. И... записи с камер, которые мы считали уничтоженными.

Джинву вскочил, опрокидывая кресло. Сухо отлетел в сторону, съежившись на полу.

– Чон Ли Вон! – взревел Монарх. – Ты перешел черту! Ты думал, что сможешь судить бога?!

Он чувствовал, как его империя трещит по швам. Это не было поражением в бою. Это было нечто худшее — публичное унижение. Его, великого героя, спасителя мира, обвиняли в том, что он считал своим священным правом.

– Соберите всех! – приказал он теням. – Нам плевать на суды. Мы сотрем этот офис в пыль. Мы вырвем язык этому адвокату!

– Отец, нет! – Сухо подполз к нему, хватая за край пиджака. – Если ты это сделаешь, все поймут, что это правда! Ты сам говорил — имидж важнее всего!

Джинву остановился. Его грудь тяжело вздымалась. Сын был прав. Если он сейчас применит силу, он подтвердит все обвинения. Он попал в ловушку, искусно расставленную человеческим разумом и божественной ненавистью.

– Этот адвокат... он умнее, чем я думал, – Джинву медленно опустился на одно колено перед Сухо. Его лицо было пугающе спокойным. – Он хочет выманить меня. Он хочет, чтобы я сорвался.

Он коснулся щеки Сухо, вытирая слезы.

– Мы пойдем в суд. Мы будем защищаться. Но этой ночью... этой ночью Чон Ли Вон поймет, что такое настоящий кошмар. Я не убью его. Я просто покажу ему, что ждет тех, кто встает на пути Теневого Монарха.

Джинву закрыл глаза, концентрируясь. Его сознание начало расширяться, проникая в мир теней. Он искал связь с тенями в офисе адвоката. Он знал, что Ли Вон окружил себя защитой, но для Монарха не было преград.

– Иди к матери, Сухо, – бросил он. – И скажи ей, чтобы она надела свое лучшее платье. Завтра мы дадим представление, которое этот город не забудет.

Когда сын вышел, Джинву остался один. Он подошел к зеркалу. Его отражение казалось ему чужим. В нем больше не было героя. В нем был тиран, чей трон начал шататься.

– Чон Ли Вон... Юки Окумура... – он произнес эти имена как проклятие. – Вы думали, что закон защитит вас? Вы думали, что серебро и сталь сильнее тени?

Он усмехнулся, и его клыки слегка удлинились.

– Я — Монарх Теней. Я — тот, кто правит смертью. И завтра я покажу вам, что закон — это лишь тень моей воли.

Джинву погасил свет в кабинете одним щелчком пальцев. Тьма окутала его, становясь его доспехом. Он чувствовал, как где-то в центре города пульсирует мана Окумуры — вызывающая, яркая, ненавистная.

– Жди меня, сын, – прошептал он в пустоту. – Твой отец идет за тобой. И на этот раз поцелуй адвоката тебе не поможет.

Он исчез в тени, оставив после себя лишь запах озона и пепел сожженных документов. Сеул продолжал сиять огнями, не зная, что в его сердце только что проснулось древнее зло, разгневанное и жаждущее крови.

Джинву материализовался на крыше небоскреба, прямо напротив окон Чон Ли Вона. Он видел адвоката — тот сидел за столом, изучая бумаги. Он выглядел спокойным, почти безмятежным. Его серебристые глаза светились в полумраке кабинета.

– Красивый пес, – прошептал Джинву. – Жаль, что мне придется тебя сломать.

Он поднял руку, и тени вокруг здания начали сгущаться, сплетаясь в невидимую удавку. Он не собирался нападать сейчас. Он просто хотел, чтобы они почувствовали его присутствие. Чтобы они не спали, зная, что смерть стоит за дверью.

В этот момент адвокат в кабинете поднял голову. Он посмотрел прямо в окно, словно видел Джинву сквозь стекло и тьму. Ли Вон не испугался. Он медленно поднял бокал с виски, салютуя невидимому зрителю, и уголок его губ дрогнул в ироничной усмешке.

Ярость Джинву вспыхнула с новой силой. Этот смертный смел над ним смеяться!

– Ты умрешь последним, Ли Вон, – пообещал Монарх. – После того, как увидишь, что я сделаю с твоим любовником.

Он растворился в ночном воздухе, возвращаясь в свое поместье. Завтрашний день обещал быть кровавым. Судебные залы Сеула еще не знали, что им предстоит стать ареной для битвы богов.

Джинву вошел в спальню Хэ Ин. Она сидела на кровати, бледная и застывшая.

– Джинву... – прошептала она. – Это правда? То, что пишут в исках?

Он подошел к ней и грубо притянул к себе.

– Правда — это то, что я скажу. Завтра ты будешь стоять рядом со мной. Ты будешь идеальной женой. Ты поняла?

Хэ Ин закрыла глаза и медленно кивнула. Она давно перестала бороться. Она была такой же тенью, как и все в этом доме.

– Хорошо, – Джинву отпустил её. – Спи. Завтра нам понадобятся все силы.

Он вышел на балкон, глядя на звезды. Где-то там, в бесконечности, боги, создавшие Юки, смеялись над ним. Но Сон Джинву не боялся богов. Он сам был богом. И он был готов доказать это всему миру, даже если для этого придется утопить Сеул в крови и тенях.

– Как это произошло? – снова задал он себе вопрос. – Как я позволил этому случиться?

Ответ был прост: он недооценил человеческую волю. Он забыл, что даже самая густая тень не может существовать без света. И теперь этот свет, холодный и беспощадный, пришел, чтобы выжечь его изнутри.

– Ну что ж, – Джинву оскалился. – Посмотрим, чей свет ярче.

Он погрузился в глубокую медитацию, готовя свою ману к завтрашнему столкновению. Теневой Монарх был в ярости, и эта ярость должна была стать его главным оружием. Он не просто защищался. Он готовился к тотальному уничтожению всех, кто посмел усомниться в его праве владеть этим миром и своими сыновьями.

Ночь тянулась бесконечно. В поместье Сон царила гробовая тишина, прерываемая лишь тихими всхлипами Сухо в его комнате. Но Джинву не слушал. Он слушал биение сердца города, выискивая в нем ритм своего врага.

– Скоро, Алекс, – прошептал он, и его голос слился с шумом ветра. – Очень скоро.

И в этот момент, в другом конце города, Юки Окумура внезапно открыл глаза. Он почувствовал взгляд отца. Он почувствовал его ярость. И он только крепче сжал руку Ли Вона, который спал рядом.

– Я жду тебя, отец, – произнес Юки в пустоту. – Приходи и возьми то, что сможешь.

Битва была неизбежна. И она должна была начаться в зале суда, под вспышками камер и взглядами миллионов людей. Теневой Монарх против своего воскресшего наследия. Исход этой войны не мог предсказать никто. Но одно было ясно: мир Сон Джинву больше никогда не будет прежним.

Его ярость стала его тюрьмой. И ключи от этой тюрьмы были в руках адвоката с серебристыми глазами и мальчика, который когда-то нашел в себе силы умереть.