← Назад к обзору

Грех

Наследие Иных Богов

– Какое мерзостное зрелище, – раздался голос, лишенный всякой человеческой теплоты. Он вибрировал в пустоте между мирами, там, где само время сворачивалось в узлы.

– Теневой Монарх окончательно утратил связь с тем, что делало его человеком, – ответил другой голос, звучащий как звон тысячи хрустальных сфер. – Он возомнил себя выше законов мироздания. Превратить собственную кровь в инструменты для утоления жажды власти и похоти... Это за гранью даже для нас.

Боги, древние сущности, наблюдавшие за Землей из-за пределов Системы, взирали на происходящее в особняке Сон Джинву с холодным любопытством и нарастающим гневом. Они видели всё: и то, как Ча Хэ Ин с безразличием богини-матери предавала своих детей, и то, как Сухо, сломленный и уничтоженный, начал находить извращенное наслаждение в своем рабстве, полностью отдавшись воле отца.

Но больше всего их внимание привлек Алекс.

Его душа, окутанная коконом из ярости и чистого самопожертвования, сейчас парила в межпространственном лимбе. Он уничтожил свое ядро маны, он разорвал связь с Системой Монарха, совершив невозможное — он стал «невидимым» для Сон Джинву.

– Он достоин, – произнес первый голос. – Его воля оказалась крепче, чем сталь бога смерти. Мы не можем позволить такой искре просто угаснуть в небытии.

– Ты хочешь вернуть его? – В голосе второго божества послышалось сомнение. – Джинву почувствует его присутствие, если он воплотится на Земле в прежнем облике.

– Значит, мы дадим ему новый облик. Новое имя. Новую судьбу. Он будет жить, но не как Сон Алекс. С этого момента его имя — Окумура Юки.

В пустоте соткались нити новой реальности. Боги начали ткать плоть и кости, переплетая их с остатками души Алекса, очищая её от скверны теневой маны, но оставляя глубоко внутри ту самую несгибаемую волю.

– Он будет помнить? – спросил «хрустальный» голос.

– Не сразу. Память о боли — слишком тяжелый груз для начала новой жизни. Мы запечатаем её. Она будет приходить к нему в снах, каплями, пока он не станет достаточно силен, чтобы принять свое прошлое. А когда он вспомнит... Теневому Монарху придется ответить за каждое мгновение страданий своих сыновей.

Боги щелкнули пальцами. Реальность дрогнула, и душа, окутанная золотистым сиянием, устремилась вниз, прочь от холодного величия Системы.

Прошло пять лет.

Для мира Сон Алекс был официально мертв — «трагическая гибель во время тайного рейда в подземелье S-ранга», как гласили скупые заголовки газет пятилетней давности. Теневой Монарх воздвиг сыну величественный мемориал, но сам редко посещал его, предпочитая проводить время в тренировочных залах с Сухо, который стал его идеальным, послушным доппельгангером.

В то же время в Токио, на заднем сиденье роскошного автомобиля, едущего по залитому закатным солнцем шоссе, сидел молодой человек.

Окумура Юки откинулся на кожаную спинку сиденья, глядя в окно. Теплые лучи заходящего солнца золотили его светлые, слегка растрепанные волосы, создавая контраст с темным интерьером машины. Он был одет в дорогую белую рубашку, верхние пуговицы которой были небрежно расстегнуты. На его шее и правом предплечье, лежащем на подлокотнике, виднелись сложные татуировки с изображением дракона — символ его нынешнего статуса в мире, который не знал о его божественном происхождении.

К уху он прижимал черный смартфон, а его пронзительные голубые глаза смотрели на дорогу с легким, уверенным прищуром.

– Да, я понял тебя, – произнес Юки, и его голос звучал глубоко и спокойно. – Сделка с корейскими поставщиками мано-кристаллов должна быть закрыта до конца недели. Мне плевать на их внутренние квоты. Если они хотят выйти на японский рынок, они будут играть по моим правилам.

– Господин Окумура, они ссылаются на личное распоряжение Гильдии Аджакс, – раздался в трубке подобострастный голос помощника.

Юки усмехнулся, и эта улыбка была полна опасного обаяния. На его правой руке, сжимающей смартфон, четко проступили вены — результат не только физических тренировок, но и странной, скрытой силы, которую он сам до конца не понимал.

– Гильдия Аджакс — это всего лишь пешки, – отрезал Юки. – Передай им: если они не согласятся на мои условия, я перекуплю их лицензию на разработку врат раньше, чем они успеют выпить свой утренний кофе.

Он нажал отбой и бросил телефон на соседнее сиденье.

– Господин Юки, мы почти на месте, – подал голос водитель, глядя в зеркало заднего вида. – Прием в честь открытия нового филиала начнется через двадцать минут.

– Хорошо, Сато. Припаркуйся у главного входа. Не хочу тратить время на прогулки по парковке.

Юки снова посмотрел в окно. Закат окрашивал небо в багровые и фиолетовые тона, напоминая ему о чем-то... О чем-то далеком, болезненном и величественном. В последнее время сны преследовали его всё чаще.

В этих снах он видел бесконечные тени, слышал крики, полные экстаза и муки, и ощущал на своих губах вкус крови. Там был мужчина с серыми глазами, чей взгляд заставлял его сердце замирать от ужаса и ненависти. И была женщина, которая улыбалась, пока мир вокруг рушился.

– Опять эти видения, – прошептал он, потирая татуировку дракона на предплечье.

Иногда ему казалось, что его жизнь — это всего лишь декорация, мастерски выстроенная сцена, а под ней скрывается бездна. Он не помнил ничего до своего пятнадцатилетия. Его «родители», богатые меценаты Окумура, погибли в автокатастрофе через год после того, как он «очнулся» в больнице с полной амнезией. Он унаследовал их империю и за четыре года превратил её в мощнейший конгломерат, связанный с индустрией охотников.

Ему было двадцать один, но он чувствовал себя на сотни лет старше. В его движениях сквозила грация хищника, а его интеллект позволял ему просчитывать ходы конкурентов на десятки шагов вперед. Он знал анатомию человеческого тела так, словно изучал её веками. Он знал, как ударить, чтобы убить, и как ударить, чтобы заставить подчиниться.

Автомобиль плавно затормозил перед сверкающим небоскребом. Юки отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Вспышки камер мгновенно ослепили его, но он даже не поморщился. Уверенная полуулыбка застыла на его лице — маска, которую он научился носить в совершенстве.

Проходя мимо охраны, он внезапно замер. Один из охранников, молодой парень, пошатнулся, когда поток его маны на мгновение дестабилизировался.

Юки, сам того не осознавая, подошел к нему и резким, коротким движением коснулся точки на его шее.

– Дыши ровнее, – негромко произнес он. – Твой узел маны в районе четвертого позвонка перегружен. Если не сбросишь напряжение, завтра не сможешь поднять руку.

Охранник удивленно уставился на него, чувствуя, как боль в спине мгновенно исчезла.

– Откуда... откуда вы знаете, господин Окумура?

Юки замер. Он сам не знал, откуда это пришло. Это было знание, зашитое в его рефлексы, в его саму суть.

– Просто интуиция, – бросил он и быстро зашагал внутрь здания.

Вечер шел своим чередом. Шампанское, пустые разговоры о рейтингах охотников, лесть политиков. Юки стоял на балконе пентхауса, глядя на ночной Токио. Ветер трепал его светлые волосы.

– Господин Окумура? – К нему подошла молодая женщина, одна из его аналитиков. – Пришли последние новости из Кореи.

– И что там? – Юки не оборачивался.

– Гильдия «Аджакс» была полностью поглощена корпорацией «Ахджин». Говорят, это было личное распоряжение Сон Джинву. Теневой Монарх проявляет странный интерес к японским логистическим путям.

Юки почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжалось. Имя «Сон Джинву» отозвалось в его голове звоном разбитого стекла. В глазах на мгновение потемнело, и перед взором вспыхнула картина: черные щупальца, прижимающие его к кровати, и холодный голос: «Ты всегда был лучше Сухо, Алекс».

Он пошатнулся, хватаясь за перила.

– Господин Юки? Вам плохо? – Женщина испуганно подбежала к нему.

– Всё в порядке, – выдохнул он, выпрямляясь. Его лицо было бледным, а глаза светились лихорадочным блеском. – Просто... усталость. Оставь меня.

Когда она ушла, Юки сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Память, которую боги так тщательно запечатали, начала давать трещины. Он вспомнил. Не всё, но достаточно.

Он вспомнил запах того особняка. Вспомнил безвольное лицо брата. Вспомнил холод стали в своей груди.

– Сон... Алекс... – прошептал он, пробуя это имя на вкус. Оно ощущалось как пепел.

Он посмотрел на свою руку. Дракон на предплечье казался теперь не просто татуировкой, а клеймом, скрывающим что-то более древнее.

– Значит, ты ищешь пути сюда, «отец»? – Юки горько усмехнулся, и в этой усмешке больше не было очарования Окумуры. В ней была чистая, концентрированная ненависть Алекса. – Ты думаешь, что я мертв. Ты думаешь, что избавился от своего самого строптивого сосуда.

Он поднял взгляд к небу. Там, за облаками, он чувствовал присутствие тех, кто дал ему эту вторую жизнь. Боги наблюдали за ним.

– Вы хотели, чтобы я стал его концом? – спросил он у пустоты. – Что ж. Я принимаю этот дар.

В ту ночь Окумура Юки не спал. Он сидел в своем кабинете, изучая всё, что касалось Теневого Монарха. Он смотрел на фотографии Джинву — этот человек не изменился ни на день. Та же уверенная полуулыбка, тот же пронзительный взгляд.

Рядом с ним на фото всегда был Сухо. Старший брат выглядел как тень своего отца — во всех смыслах. Его взгляд был пустым, лишенным той искры, которая когда-то зажигалась в нем во время их детских игр.

– Я вытащу тебя оттуда, Сухо, – пообещал Юки, касаясь пальцем изображения брата на экране. – Даже если мне придется сжечь весь этот мир дотла.

Он встал и подошел к зеркалу. Расстегнул рубашку, обнажая мускулистую грудь. Там, где когда-то был шрам от ножа, теперь была идеально гладкая кожа, покрытая затейливой вязью татуировок. Но Юки знал — шрам всё еще там. Он был в его душе.

Его мана, которую боги изменили, начала пульсировать. Это была не теневая энергия. Это был чистый, ослепительный свет, смешанный со сталью. Энергия, созданная специально для того, чтобы разрезать тьму.

– Пять лет, – прошептал он. – Пять лет ты жил в покое, Сон Джинву. Ты думал, что твоя семья — это твоя собственность. Но ты забыл одну вещь.

Юки взял со стола декоративный нож для бумаг — тонкий, острый клинок. Он крутанул его между пальцами с профессиональной ловкостью.

– Мертвые иногда возвращаются. И они очень, очень злы.

В этот момент в Сеуле, в своем кабинете, Сон Джинву внезапно оторвался от документов. Он почувствовал странное колебание в пространстве. Что-то знакомое и одновременно абсолютно чуждое коснулось его восприятия.

– Господин? – Игрит материализовался из тени, его доспехи тихо звякнули. – Вы что-то почувствовали?

Джинву подошел к окну, глядя в сторону моря, там, где за горизонтом лежал Токио. Его серые глаза сузились.

– Тень... – произнес Монарх. – Я почувствовал тень, которая не принадлежит мне. Но в ней был отголосок...

Он не договорил. Это было невозможно. Алекс уничтожил свое ядро. Он лично видел его смерть. Он лично похоронил его.

– Это просто эхо, – успокоил себя Джинву, хотя его сердце, которое почти не билось, сейчас пропустило удар. – Просто эхо прошлого.

А в Токио Окумура Юки улыбнулся своему отражению. Его голубые глаза сияли первобытной силой. Боги дали ему новую жизнь, но он сам решит, как её использовать.

– Игра начинается, отец, – произнес он, и в его голосе зазвучала сталь. – И на этот раз я знаю все твои слабые точки.

Он накинул на плечи пиджак и вышел из кабинета. У него было много дел. Нужно было подготовить почву для возвращения «блудного сына». Только на этот раз сын вернется не за прощением. Он вернется за возмездием.

За окном занимался новый день. Солнце вставало над океаном, освещая мир, который скоро должен был содрогнуться от столкновения двух величайших сил. С одной стороны был Бог Теней, повелитель смерти. С другой — молодой человек с драконом на руке, несущий в себе свет иных богов и ненависть преданного ребенка.

Пять лет тишины закончились. Наследие Алекса Сона пробудилось в теле Окумуры Юки, и теперь ни Система, ни Монархи не могли остановить то, что должно было случиться.

– Сато, приготовь самолет, – бросил Юки водителю, садясь в машину. – Мы летим в Корею. У меня там... незаконченное семейное дело.

Машина сорвалась с места, унося его навстречу судьбе, которую боги предсказали пять лет назад в пустоте между мирами. Тень пошла против Монарха, и на этот раз у нее было новое имя и лицо, которое Джинву не сможет забыть.