← Назад к обзору

Грех

Серебро и сталь

– Господин Окумура, мы войдем в воздушное пространство Южной Кореи через десять минут.

Голос стюардессы частного лайнера был тихим и почтительным, но Юки едва его услышал. Он сидел в глубоком кожаном кресле, глядя в иллюминатор на бескрайнюю пелену облаков, под которой скрывалось Японское море. В руке он сжимал планшет с последними данными разведки, которую его люди собирали по крупицам в течение последнего месяца.

Информация была не просто шокирующей — она вызывала физическую тошноту.

Юки закрыл глаза, но перед мысленным взором продолжали всплывать строки из отчетов. Сухо. Его старший брат, который когда-то был для него примером стойкости, теперь окончательно превратился в тень своего отца. Отчеты гласили, что Сухо практически не покидает поместье Сон, за исключением редких рейдов, где он проявляет запредельную жестокость. Но страшнее было другое: скрытые камеры и прослушка зафиксировали, что Сухо больше не сопротивляется. Он не просто подчинился — он начал находить в этих извращенных отношениях с Джинву некое болезненное упоение.

– Ты совсем потерял себя, брат, – прошептал Юки, и его пальцы непроизвольно сжали край планшета так, что экран пошел трещинами. – Ты стал его частью. Ты наслаждаешься тем, что должно было тебя убить.

А Ча Хэ Ин... Мать продолжала играть свою роль. Идеальная жена величайшего героя, она организовывала приемы, улыбалась на камеру и создавала имидж святого семейства, пока в недрах их дома происходило то, что нормальный человек не смог бы даже вообразить. Эта ложь, эта вылизанная до блеска картинка «идеальной семьи» была для Юки самым омерзительным проявлением их предательства.

– Господин Юки? – Сато, его верный помощник, стоял рядом. – Адвокат Чон Ли Вон ждет нас в своем офисе в Сеуле. Все документы подготовлены. Он лучший в своем деле, когда речь идет о корпоративном праве и... деликатных вопросах наследования.

– Хорошо, – Юки открыл глаза, и в их голубизне блеснул холодный металл. – Чон Ли Вон. Я слышал о нем. Говорят, он берется только за те дела, которые пахнут либо огромными деньгами, либо большой кровью.

– В нашем случае — и тем, и другим, – Сато коротко поклонился.

Сеул встретил Юки привычным шумом мегаполиса, но для него этот город теперь пах маной Теневого Монарха. Каждый вдох давался с трудом, словно сама атмосфера Кореи пыталась вытолкнуть его, распознав «чужака», который посмел вернуться из мертвых.

Офис Чон Ли Вона располагался в одном из самых престижных небоскребов Каннама. Юки шел по зеркальным коридорам, и его отражение — высокий, атлетичный молодой человек с татуировками, едва скрытыми под дорогим пиджаком — казалось ему самому чужим. Он больше не был Алексом Соном. Он был Юки Окумурой, хищником из Токио, пришедшим забрать долги.

Дверь кабинета открылась бесшумно.

– Господин Окумура, – раздался голос, который напоминал шелест шелка по лезвию ножа. – Я ждал вас.

Юки вошел и замер на мгновение, оценивая человека, сидящего за массивным столом из черного обсидиана. Чон Ли Вон был воплощением безупречности. Его черные волосы были уложены волосок к волоску, а глаза — редкого серебристого оттенка — казались подведенными тонкими стрелками, что придавало его взгляду почти хищную пронзительность. Он был невероятно красив, но это была красота опасная, холодная. Атлетическое телосложение адвоката подчеркивал идеально скроенный костюм.

Юки невольно отметил, что Ли Вон был именно в его вкусе — сочетание острого ума, физической силы и ледяной эстетики.

– Адвокат Чон, – Юки прошел вперед и сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. – Надеюсь, наше сотрудничество будет столь же продуктивным, сколь и конфиденциальным.

Ли Вон слегка улыбнулся, и эта улыбка не коснулась его серебристых глаз. Он медленно отложил ручку и сцепил пальцы в замок, внимательно изучая гостя.

– Конфиденциальность — это то, за что мне платят половину моего гонорара, – произнес Ли Вон, наклонив голову. – Вторая половина — за результат. Вы представились как Юки Окумура, но ваши запросы касаются активов семьи Сон. Это... амбициозно. Или самоубийственно.

– Называйте это как хотите, – Юки откинулся на спинку кресла. – Мне нужно юридическое обоснование для блокировки ряда счетов корпорации «Ахджин». Я знаю, что Джинву перевел часть активов на скрытые счета, якобы принадлежащие его покойному сыну.

Ли Вон прищурился. Его взгляд скользнул по татуировкам на шее Юки, затем задержался на его ярко-голубых глазах.

– Вы очень хорошо осведомлены о внутренних делах Монарха, – заметил адвокат. – Но Сон Джинву — это не просто клиент или олигарх. Он — закон в этой стране. Чтобы идти против него, нужно иметь не только документы, но и нечто такое, что заставит его колебаться.

– У меня есть то, чего у него нет, – Юки подался вперед, и его аура, измененная богами, на мгновение заполнила кабинет, заставляя воздух завибрировать. – У меня есть правда, которую он похоронил под толщей лжи.

Ли Вон не шелохнулся. Он лишь глубже вдохнул, словно пробуя энергию Юки на вкус. В его серебристых глазах промелькнул живой интерес.

– Интересная мана, – негромко произнес адвокат. – Она не похожа на человеческую. И она определенно не имеет ничего общего с тенью. Кто вы на самом деле, господин Окумура?

– Тот, кто пришел разрушить «идеальную семью», – Юки достал из внутреннего кармана флешку и положил ее на стол. – Здесь доказательства махинаций с фондами. Но это лишь вершина айсберга. Мне нужно, чтобы вы начали процесс по признанию незаконности передачи прав наследования Сухо Сону.

– Вы хотите лишить старшего сына Монарха его статуса? – Ли Вон усмехнулся. – Сухо — любимец публики. Он — герой.

– Он — сломленная кукла, – отрезал Юки. – И я не собираюсь смотреть, как он гниет в объятиях отца. Если я лишу его юридических прав, Джинву придется вывести его в свет, чтобы доказать его дееспособность. А тогда... тогда я встречусь с ними лицом к лицу.

Ли Вон взял флешку, вертя ее в длинных, изящных пальцах.

– Знаете, Юки... я ведь видел Алекса Сона. Один раз, на благотворительном вечере, незадолго до его исчезновения. У него был взгляд человека, который ищет способ сжечь всё вокруг себя. У вас другой взгляд. Вы уже всё сожгли. И теперь строите на пепле нечто новое.

Юки промолчал. Слова адвоката задели какую-то струну в его душе. Ли Вон был необычайно проницателен.

– Почему вы помогаете мне? – спросил Юки. – Вы ведь понимаете, что гнев Джинву падет и на вас.

– Мне скучно, – просто ответил Ли Вон, вставая из-за стола. Он подошел к окну, и солнечный свет подчеркнул его атлетичный силуэт. – В этом мире, где все поклоняются Монарху, слишком мало тех, кто осмеливается бросить ему вызов. К тому же... мне нравится ваш стиль. Вы красивы, вы богаты и вы чертовски опасны. Это редкое сочетание.

Он обернулся, и Юки почувствовал на себе его изучающий, почти ласкающий взгляд. Между ними возникло странное напряжение — не только деловое, но и личное. Юки привык к вниманию, но от Чон Ли Вона исходила сила, равная его собственной.

– Я возьмусь за это дело, – произнес адвокат. – Но мне нужно полное доверие. И доступ ко всем вашим ресурсам в Японии. Мы будем бить по «Ахджин» со всех сторон: через суды, через прессу и через международные рынки.

– Договорились, – Юки тоже встал. – Когда мы начнем?

– Уже начали. Мои люди подадут первый иск завтра утром. Это будет касаться нарушений в распределении прибыли от врат А-ранга. Мелочь, но она заставит юристов Джинву занервничать.

Юки кивнул и направился к выходу, но у самой двери остановился.

– Ли Вон... вы когда-нибудь видели Сухо вблизи? В последнее время?

Адвокат помрачнел. Его серебристые глаза стали холодными, как лед.

– Видел. Месяц назад на приеме в Ассоциации Охотников. Он выглядел... странно. Слишком спокойным. Слишком послушным. Он не отходил от отца ни на шаг. Знаете, в юридической практике есть термин «полная утрата дееспособности вследствие психологического давления». Но в случае с Сухо это выглядело как добровольное рабство.

Юки сжал дверную ручку.

– Он не всегда был таким. Его сломали.

– Возможно, – Ли Вон подошел ближе. Он был выше Юки, и его близость ощущалась как присутствие хищника. – Но помните: иногда люди ломаются так качественно, что им начинает нравиться их новое состояние. Если вы хотите «спасти» брата, будьте готовы к тому, что он может вцепиться вам в горло, защищая своего мучителя.

– Я знаю, – Юки посмотрел адвокату прямо в глаза. – Но я не остановлюсь.

– Я и не сомневался, – прошептал Ли Вон, и в его голосе послышалось нескрываемое восхищение. – До завтра, Юки Окумура. Постарайтесь не погибнуть в первый же день в Корее.

Юки вышел из офиса, чувствуя, как внутри него закипает энергия. Встреча с Ли Воном придала ему уверенности. Этот адвокат был именно тем союзником, который ему требовался — циничным, умным и обладающим связями, недоступными обычным людям.

Вечером Юки сидел в своем номере в отеле, глядя на огни Сеула. В его руках был бокал вина, но он не пил. Перед ним на столе лежала фотография из последнего отчета: Сухо и Джинву на террасе поместья. Отец держал руку на плече сына, и по тому, как Сухо прижимался к этой руке, было ясно всё.

– Тебе тошно от этого, верно? – Юки обратился к самому себе. – Тебе тошно от того, что они сделали с нашей семьей.

Он вспомнил Ча Хэ Ин. Как она могла позволять этому случаться? Как могла закрывать глаза на то, что ее муж делает с их сыновьями? Имидж «идеальной семьи» был для нее важнее, чем их души.

– Ты создала этот ад, мама, – прошептал он. – Ты была тем молчаливым свидетелем, который хуже самого палача.

Юки поставил бокал на стол и подошел к зеркалу. Он снял пиджак, обнажая татуировки. Дракон на его руке словно пульсировал в такт его гневу. Он вспомнил слова Ли Вона о том, что Сухо может сопротивляться спасению.

– Если придется, я выжгу из него эту покорность, – пообещал он своему отражению. – Я верну его к жизни, даже если он будет меня ненавидеть.

В этот момент его телефон завибрировал. Сообщение от Ли Вона: «Иск подан. Акции Ахджин упали на 2%. Джинву в ярости. Он уже начал искать того, кто стоит за этим. Будь осторожен, Юки. Тень начала двигаться».

Юки усмехнулся.

– Пусть ищет. Пусть посылает своих солдат. Он еще не понял, что на этот раз он сражается не с человеком, а с призраком, которого сам же и создал.

Он выключил свет и подошел к окну. Внизу, на улицах Сеула, тени казались гуще, чем обычно. Юки чувствовал присутствие солдат Монарха — они были повсюду, следили за каждым вдохом горожан. Но его они не видели. Божественная маска Окумуры была безупречна.

– Завтра, – произнес он, глядя в сторону поместья Сон. – Завтра начнется твой конец, отец.

А в поместье Сон Джинву стоял в своем кабинете, глядя на экран монитора, где отображались графики падения акций. Рядом с ним, на ковре у его ног, сидел Сухо. Старший сын положил голову на колено отца, и Джинву лениво перебирал его волосы, словно лаская верного пса.

– Кто-то посмел укусить нас, Сухо, – негромко произнес Монарх. – Кто-то из Японии. Окумура Юки. Ты слышал это имя?

Сухо поднял голову. Его взгляд был затуманенным, полным странного, болезненного обожания.

– Нет, отец. Но если хочешь, я найду его и принесу тебе его голову.

Джинву усмехнулся, и его глаза вспыхнули ледяным пламенем.

– Нет, не нужно. Я чувствую в этом что-то знакомое. Словно... старая рана начала ныть перед дождем. Мы подождем. Пусть этот Окумура покажет всё, на что он способен.

Сухо снова прижался к его колену, довольно зажмурившись.

– Как скажешь, отец. Твоя воля — мой закон.

Джинву посмотрел в окно, туда, где в центре города возвышался отель Юки. Он чувствовал вызов. Он чувствовал сталь, которая направлена в его сердце. Но он еще не знал, что эта сталь принадлежит его собственному сыну, который вернулся, чтобы закончить то, что не смог сделать пять лет назад.

Битва за наследие началась. И на этот раз в ней не будет места пощаде. Только серебро адвоката, сталь Окумуры и бесконечная тьма Монарха, которая столкнется с ослепительным светом возмездия.