Грех
Стигма падшего наследника: Истинный Монарх
– Я почувствовал это.
Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел осознать их тяжесть. Я стоял посреди просторного кабинета в здании Ассоциации охотников Кореи, уставившись в пустоту. Воздух вокруг меня внезапно стал плотным, наэлектризованным, словно перед началом катастрофического разлома S-ранга. Но это не были врата. Это была мана. Знакомая, ледяная, пропитанная озоном и чистой, неразбавленной яростью. Мана моего сына.
Хэ Ин, сидевшая в кресле напротив, вздрогнула и выронила телефон. Её лицо, и без того бледное за последние месяцы, стало почти прозрачным.
– Джинву? Что случилось? Ты... ты нашел его?
– Он сам пришел, – ответил я, чувствуя, как тени у моих ног заволновались, предчувствуя столкновение. – Он здесь. Внизу. И он не один.
Сухо, который до этого апатично листал ленту новостей на диване, резко вскочил. Его серые глаза, похожие на грозовые тучи, расширились от ужаса. Он инстинктивно схватился за воротник своей рубашки, словно пытаясь скрыть невидимые шрамы той ночи.
– Юки? Он здесь? Папа, ты не должен его пускать! Он убьет меня! Ты обещал защитить! – голос младшего сына сорвался на истерический визг.
Я не ответил. Моё внимание было приковано к дверям кабинета. Я чувствовал, как Юки поднимается на лифте, как его присутствие подавляет волю охранников ранга А, стоящих в коридорах. Но было что-то ещё. Рядом с ним пульсировал другой источник маны — тонкий, изящный, но невероятно стойкий. Связь между ними была настолько прочной, что она буквально вибрировала в пространстве.
Двери кабинета распахнулись без стука.
Юки вошел первым. Он выглядел иначе. Больше не было того загнанного, обиженного подростка. Перед нами стоял мужчина, осознавший свою мощь. Черная кожаная куртка поверх простой футболки, взъерошенные волосы, побритые виски — он выглядел как воплощение хаоса. Но его взгляд... небесно-голубые глаза светились спокойной, осознанной силой.
И он держал за руку омегу.
Я узнал его мгновенно. Чон Ли Вон. Один из самых блестящих и опасных адвокатов Сеула, омега, чья репутация была безупречной, а хватка — мертвой. Он шел рядом с Юки, не отставая ни на шаг, с высоко поднятой головой. На его шее, прямо над воротником шелковой рубашки, ярко алела свежая, еще воспаленная метка.
Метка Юки. Моего сына.
В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьются сердца.
– Сон Джинву, – голос Юки прозвучал низко и твердо. Он не назвал меня отцом. – Зачем ты хотел меня видеть?
Он не отпускал руку Ли Вона. Напротив, он переплел их пальцы, демонстрируя всем присутствующим, что этот омега — его территория.
Я медленно обошел стол, стараясь подавить собственную ауру, которая рвалась наружу, отвечая на вызов сына.
– Юки... – Хэ Ин поднялась, её голос дрожал. – Сын, где ты был? Мы с ума сходили... И кто это? Почему ты...
– Это Ли Вон. Мой омега, – отрезал Юки, даже не взглянув на мать. Его внимание было сосредоточено исключительно на мне. – И я здесь только потому, что ты прислал официальный запрос через Ассоциацию, прикрываясь «национальной безопасностью». Говори, старик. У нас мало времени.
– Ты связал себя с ним? – я указал на метку Ли Вона. – Ты понимаешь, что ты сделал? Ты — наследник силы Монарха. Твоя связь — это не просто личное дело. Это политический акт.
Ли Вон сделал шаг вперед, чуть прищурив свои серо-голубые глаза. В его взгляде не было страха перед Теневым Монархом. Только холодный расчет.
– Господин Сон Джинву, – произнес адвокат, и его голос был подобен шелку, скрывающему сталь. – Как законный представитель и партнер вашего сына, я должен напомнить, что согласно законам о правах омег и альф, личная связь является неприкосновенной. Если вы планируете использовать государственные рычаги давления на частную жизнь Юки, я завалю Ассоциацию исками, от которых не отмоются даже ваши тени.
– Ты... ты защищаешь его? – Сухо подал голос из угла, его лицо исказилось от злобы. – Ты знаешь, кто он? Ты знаешь, что он со мной сделал?! Он монстр! Он изнасиловал собственного брата!
Ли Вон медленно повернул голову к Сухо. Его взгляд был полон такого ледяного презрения, что младший сын невольно вжался в диван.
– Я знаю правду, Сухо, – спокойно ответил Ли Вон. – Всю правду. От начала и до конца. И если ты еще раз откроешь свой рот, чтобы очернить моего альфу, я лично позабочусь о том, чтобы записи с камер видеонаблюдения того клуба, где Юки провел ту ночь, чудесным образом оказались в распоряжении всех СМИ. Вместе с показаниями свидетелей, которые видели, как ты сам рвал на себе одежду.
Сухо побледнел так, что казалось, он сейчас упадет в обморок. Хэ Ин ахнула, закрывая рот ладонью.
– О чем он говорит? – прошептала она, глядя на меня.
Я закрыл глаза. Боль разочарования была почти физической.
– Он говорит о том, что мы уже знаем, Хэ Ин. О том, что наш младший сын — лжец, а старший — жертва нашей слепоты.
– Жертва? – Юки коротко и зло рассмеялся. – Нет, старик. Я больше не жертва. Я принял твой вызов. Ты хотел, чтобы я был монстром? Я стал им. Но я стал монстром, у которого есть то, чего нет у тебя — верность, основанная не на страхе, а на выборе.
Он подошел ближе к моему столу, увлекая Ли Вона за собой.
– Ты звал меня, чтобы поговорить о безопасности? Слушай. Я не собираюсь возвращаться в твою семью. Я не собираюсь быть твоим наследником. Я строю свою империю. И Ли Вон будет рядом со мной. Если ты или твои ищейки попытаются приблизиться к нему или помешать нам... я забуду, что в моих жилах течет твоя кровь.
Я смотрел на своего сына и видел в нем отражение самого себя — того Джинву, который когда-то вошел в двойное подземелье и переродился. Но Юки был жестче. Его закалила не система, а предательство тех, кто должен был любить его больше всех.
– Ты поставил метку, Юки, – сказал я тихо. – Это значит, что твоя мана теперь нестабильна. Она резонирует с ним. Если на тебя нападут, он пострадает первым. Ты подвергаешь его опасности.
– Он под моей защитой, – Юки сжал руку Ли Вона так крепко, что побелели костяшки. – Мои тени теперь охраняют его сны. И поверь, они гораздо злее твоих, потому что им не нужно соблюдать кодексы чести.
Ли Вон улыбнулся — тонко, почти незаметно.
– Мы здесь не для того, чтобы просить разрешения, господин Сон, – добавил адвокат. – Мы здесь, чтобы обозначить границы. Юки больше не часть вашего клана. Он — глава своего собственного. И я — его голос в мире людей.
– Юки, пожалуйста... – Хэ Ин сделала шаг к сыну, протягивая руку. – Давай просто поговорим. Мы совершили ошибку, мы признаем...
– Ошибку? – Юки наконец посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнула такая боль, что Хэ Ин отшатнулась. – Вы уничтожили мою жизнь из-за каприза этого ничтожества! Вы верили ему, когда я кричал о правде! А теперь, когда я нашел того, кто поверил мне без доказательств, вы просите «просто поговорить»?
Он повернулся ко мне, и его аура вспыхнула черным пламенем, заставив лампы в кабинете замерцать.
– Не ищи меня, Джинву. И не смей приближаться к Ли Вону. Это моё последнее предупреждение. В следующий раз мы встретимся как враги.
– Юки! – крикнул я, когда он уже развернулся к выходу. – Ты действительно думаешь, что сможешь спрятать его от всего мира? Ты — сын Монарха! На него откроют охоту все, кто хочет добраться до тебя!
Юки остановился у самой двери. Он медленно обернулся, и на его лице появилась хищная, пугающая усмешка, обнажающая острые клыки.
– Пусть пробуют, – бросил он. – Я давно хотел проверить, насколько остры мои когти на чьем-нибудь горле. А Ли Вон... он сам кого хочешь пустит на дно.
Они вышли, оставив после себя запах озона и жасмина. Двери с грохотом захлопнулись.
Я бессильно опустился в кресло. Хэ Ин рыдала, уткнувшись в ладони. Сухо дрожал на диване, осознавая, что его ложь породила нечто, что он больше не в силах контролировать.
Я чувствовал, как связь с сыном, та тонкая нить маны, которая всегда связывала нас, окончательно истончилась и оборвалась. Юки не просто ушел. Он отрекся от самой сути нашего родства, заменив её связью с омегой, который принял его тьму.
– Мы потеряли его, – прошептал я в пустоту кабинета. – Навсегда.
Мои тени молчали. Даже Игрит и Бери не смели подать голоса. Они чувствовали то же, что и я: в мире появился новый хищник. И этот хищник не будет знать пощады, потому что у него теперь была причина сражаться — омега с меткой падшего наследника на шее.
Я посмотрел на Сухо. Тот сжался под моим взглядом.
– Ты доволен, сын? – спросил я ледяным тоном. – Ты хотел внимания? Теперь ты его получишь. Весь мир узнает, что ты сделал. Я больше не буду покрывать твою ложь.
– Папа, нет! Ты не можешь! – закричал Сухо, но я уже не слушал.
Я смотрел в окно, туда, где внизу, у входа в Ассоциацию, черная машина увозила Юки и Ли Вона прочь от нас. Мой старший сын нашел свою истину на дне бокала и в объятиях того, кто не побоялся его стигмы.
А нам остался только пепел нашей разрушенной семьи. И осознание того, что Теневой Монарх может править мертвыми, но он абсолютно бессилен перед волей живого сердца, которое выбрало путь мести и любви.
– Прощай, Юки, – прошептал я, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая, жгучая слеза. – Надеюсь, твой омега действительно стоит той войны, которую ты только что объявил всему миру.
Но в глубине души я знал ответ. Стоит. Потому что Ли Вон был единственным, кто увидел в моем сыне человека. И за это я, как ни странно, был ему благодарен. Даже если завтра нам придется скрестить мечи.