Грех
Стигма на рассвете
Я проснулся от того, что моё тело превратилось в один сплошной очаг тупой, пульсирующей боли. Каждое движение отзывалось ломотой в костях, а кожа казалась неестественно чувствительной, словно с неё сняли верхний слой. Я попытался повернуть голову, и это простое действие заставило меня поморщиться — затылок отозвался тяжелым гулом, напоминая о выпитом вчера виски и последовавшем за ним безумии.
Сначала я не понял, где нахожусь. Зрение было затуманено, но постепенно проступали очертания комнаты: мы были не на полу, где всё началось. Видимо, в какой-то момент ночи Юки, несмотря на хмель и страсть, нашел в себе силы перенести нас на кровать. Простыни под нами были скомканы, влажны от пота и пахли так густо, что кружилась голова — смесью моего жасмина и его штормового озона.
Я опустил взгляд на своё тело и невольно сглотнул. Я был буквально помечен. Вся кожа — от ключиц до бедер — была покрыта багровыми пятнами, засосами и следами зубов. Мои соски припухли и горели при каждом соприкосновении с тканью одеяла, они выглядели почти воспаленными от того, с каким неистовством Юки терзал их ночью. Но самое главное чувствовалось на шее.
Там, где пульсировала артерия, теперь красовалась метка. Она горела ровным, глубоким жаром, связывая моё сознание с кем-то ещё. Это было странное, пугающее и в то же время невероятно полное ощущение. Словно в моей душе наконец-то закрыли брешь, о существовании которой я даже не подозревал.
Юки спал рядом. Его тяжелая, мускулистая рука лежала поперек моей талии, по-хозяйски прижимая меня к себе. Даже во сне он не отпускал свою добычу. Его лицо, обычно искаженное гримасой цинизма или ярости, сейчас выглядело спокойным. Взъерошенные черные волосы рассыпались по подушке, скрывая один из побритых висков. В этом утреннем свете он не казался тем монстром, которого боялся весь мир. Он был просто моим альфой.
– Ты слишком громко думаешь, омега, – раздался его низкий, сонный голос.
Я вздрогнул. Юки не открыл глаз, но его рука на моей талии сжалась чуть крепче, а пальцы лениво скользнули по моей коже, заставляя табун мурашек пробежать по позвоночнику.
– Всё болит, – прошептал я, пытаясь устроиться поудобнее, хотя это было почти невозможно. – Ты был... слишком невозмутим для того, кто выпил бутылку виски.
Юки медленно открыл глаза. Его небесно-голубой взгляд, всё ещё подернутый дымкой сна, сфокусировался на мне. Он приподнялся на локте, нависая надо мной, и я снова почувствовал ту подавляющую ауру, которая исходила от него даже в моменты покоя.
– Я предупреждал тебя, Ли Вон, – он протянул руку и коснулся пальцами метки на моей шее. Его прикосновение было неожиданно нежным, контрастируя с той жестокостью, с которой он поставил это клеймо несколько часов назад. – Теперь ты связан со мной. Моя мана теперь течет в твоих венах. Ты чувствуешь её?
Я закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Действительно, где-то глубоко внутри, под моим собственным ритмом, пульсировала чужая, холодная и невероятно мощная сила. Она была колючей, как лед, и темной, как бездна, но она не пугала меня. Она защищала.
– Чувствую, – ответил я, открывая глаза. – Это... странно. Словно я больше не один в своей голове.
– Так и есть, – Юки усмехнулся, обнажая клыки. – Теперь, если тебе будет больно — я узнаю. Если ты испугаешься — я приду. Но учти: я буду знать и о каждой твоей лжи.
Он склонился ниже, его губы коснулись моего уха.
– Моя семья построена на лжи, Ли Вон. Мой брат — лжец, мой отец — ослепший глупец. Я не потерплю этого от тебя. Ты добровольно принял мою стигму.
– Я не собираюсь тебе лгать, Юки, – я обхватил его за шею, игнорируя боль в мышцах. – Мне незачем это делать. Ты — единственный, кто увидел во мне не просто красивую картинку, а человека. И я единственный, кто увидел в тебе не монстра, а того, кого довели до предела.
Юки замер. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на удивление, которое он тут же скрыл за привычной маской безразличия. Он перевел взгляд на моё тело, рассматривая следы своей ночной страсти.
– Я немного переборщил, – констатировал он, проводя большим пальцем по моему опухшему соску. Я невольно выгнулся навстречу его руке, издав тихий стон. – Твоё тело слишком нежное для такой силы.
– Тебе нравится это, не так ли? – я приподнял бровь, глядя на него с вызовом. – Видеть, как твоя сила оставляет на мне следы.
– Мне нравится знать, что ты принадлежишь мне, – отрезал он. – Что ни один альфа в этом проклятом городе не посмеет даже помыслить о том, чтобы коснуться тебя. Метка Теневого Наследника — это не просто символ. Это смертный приговор для любого, кто встанет между нами.
Он сел на кровати, демонстрируя свою широкую спину, покрытую глубокими царапинами от моих ногтей. Я смотрел на эти следы и чувствовал странную гордость. Я тоже оставил на нем свою печать.
– Что мы будем делать дальше? – спросил я, садясь рядом и прикрываясь простыней. – Твой отец... он ведь почувствует метку. Связь между Монархами и их потомками слишком сильна.
Юки замер, потянувшись за пачкой сигарет на прикроватной тумбе. Он щелкнул зажигалкой, и едкий дым заполнил комнату.
– Пусть чувствует, – Юки выпустил струю дыма в потолок. – Пусть знает, что я не просто выжил, а обрел свою стаю. Он больше не имеет власти над моей жизнью. Если Джинву решит вмешаться... что ж, он увидит, что его старший сын научился кусаться гораздо больнее, чем он ожидал.
– А Сухо? – это имя сорвалось с моих губ прежде, чем я успел подумать.
Юки резко повернулся ко мне. Его взгляд стал ледяным.
– Сухо больше не существует для меня, – процедил он. – Он — пустое место. Жертва собственной игры. Пусть гниет в своей золотой клетке. Если он попытается приблизиться к тебе или как-то навредить нашей связи... я не буду так милостив, как в прошлый раз.
Я подошел к нему со спины и обнял, прижимаясь щекой к его лопатке. Его кожа была горячей.
– Ты ведь знаешь, что это война, – тихо сказал я. – Твой отец не оставит это просто так. Он считает, что спасает тебя или наказывает. Для него нет полутонов.
– Его «спасение» мне не нужно, – Юки развернулся в моих объятиях и взял моё лицо в свои ладони. – Ли Вон, ты понимаешь, во что ввязался? С этого момента твоя жизнь никогда не будет спокойной. За нами будут следить, нас будут пытаться разделить. Моя фамилия — это проклятие.
– Твоя фамилия — это ты, – я посмотрел ему прямо в глаза. – И я выбираю тебя. Со всеми твоими шрамами, твоим прошлым и твоим безумным отцом. Я — омега доминантного альфы. Я справлюсь.
Юки долго смотрел на меня, словно пытаясь найти в моих словах хоть тень сомнения. Не найдя её, он тяжело вздохнул и притянул меня к себе, утыкаясь носом в мою макушку.
– Ты сумасшедший, – повторил он свои вчерашние слова. – Но, кажется, именно такой сумасшедший мне и был нужен.
Мы сидели в тишине, пока сигарета в его руке не догорела до самого фильтра. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, освещая нашу общую крепость. Мы оба знали, что впереди — шторм. Джинву не примет этот союз. Ассоциация охотников будет в ужасе от того, что «неконтролируемый» сын Монарха обзавелся парой. Но сейчас, в этой комнате, это не имело значения.
– Иди в душ, – Юки шлепнул меня по бедру, возвращая в реальность. – Тебе нужно смыть этот запах виски. А потом мы позавтракаем. У нас много дел.
Я поднялся, пошатываясь от непривычной слабости в ногах.
– Ты идешь со мной? – я обернулся у двери в ванную.
Юки усмехнулся, туша окурок.
– Омега, после того, что я сделал с тобой ночью, тебе лучше не искушать судьбу. Или ты хочешь, чтобы мы не вышли из этой комнаты до вечера?
Я почувствовал, как мои щеки предательски краснеют, а метка на шее пульсирует в такт моему участившемуся сердцебиению.
– Я приму это за «да», – улыбнулся я и скрылся за дверью.
Стоя под струями горячей воды, я рассматривал свои плечи и грудь. Синяки начнут желтеть через пару дней, но метка останется навсегда. Я провел по ней рукой, чувствуя, как через связь доносится спокойствие Юки. Он был там, за дверью, охраняя мой покой.
Я знал, что где-то в другом конце города Сон Джинву сейчас стоит у окна своего кабинета, чувствуя, как изменилась мана его сына. Я знал, что Хэ Ин, возможно, плачет, осознавая, что потеряла связь с первенцем окончательно. И я знал, что Сухо сжимает кулаки, чувствуя, как его власть над вниманием родителей ускользает.
Но мне было всё равно.
На дне бокала вчера вечером мы нашли истину. Она была горькой, как пепел, и обжигающей, как виски. Но она была нашей. И теперь, под защитой черных крыльев Юки, я был готов встретить любого врага.
Когда я вышел из душа, обернутый в пушистое полотенце, Юки уже был одет в чистую черную футболку, которая обтягивала его мощный торс. Он стоял у окна, глядя на город.
– Твой отец прислал сообщение, – сказал он, не оборачиваясь.
Я замер.
– И что там?
Юки медленно повернулся. В его руке был телефон, экран которого светился.
– Он хочет встречи. Завтра. В главном офисе Ассоциации. Говорит, что это касается «национальной безопасности».
Я горько усмехнулся.
– Типичный Джинву. Использует государственные интересы, чтобы решить семейные проблемы.
– Он не понимает одного, – Юки подошел ко мне и коснулся моей влажной щеки. – Я больше не решаю семейные проблемы. Я создаю свои собственные. И завтра он увидит, что его старший сын больше не играет по его правилам.
Он притянул меня к себе для короткого, властного поцелуя.
– Мы пойдем туда вместе, Ли Вон. Пусть посмотрят на мою метку на твоей шее. Пусть поймут, что Теневой Монарх больше не единственный, кто может диктовать условия в этой стране.
Я кивнул, чувствуя, как внутри меня закипает холодная решимость. Мы были стигматизированы обществом, семьей и друг другом. Но именно эта стигма стала нашей силой.
Завтра мир узнает, что у Теневого Монарха появился достойный соперник. И этот соперник больше не будет просить прощения за то, кем он является.
– Я готов, Юки, – сказал я, глядя в его небесно-голубые глаза. – Веди меня.
Он улыбнулся — на этот раз искренне, хищно и пугающе красиво.
– Тогда пошли. Нам предстоит показать этому миру, как выглядит настоящая тьма, когда она находит свой свет.