← Назад к обзору

Грех

Эхо растоптанного величия

В гостиной пахло озоном, порохом и чем-то металлическим. Запах крови Сухо смешивался с едким дымом сигареты, которую Юки оставил дотлевать на краю дорогого мраморного стола. Я смотрел на этот окурок, и в голове пульсировала одна-единственная фраза, произнесенная ледяным, хриплым голосом сына: «Вот как выглядят люди, когда их насилуют, старик».

Эти слова били наотмашь сильнее, чем любая пуля из мана-пистолета. Я, величайший охотник человечества, Теневой Монарх, перед силой которого трепетали короли и боги, сейчас не мог даже встать. Яд в пуле Юки действовал безупречно — мои каналы маны были словно забиты битым стеклом. Каждая попытка воззвать к силе причиняла невыносимую боль.

Рядом со мной, на ковре, захлебывалась рыданиями Хэ Ин. Она пыталась доползти до Сухо, который лежал на диване неподвижной грудой. Его серые глаза, когда-то полные капризного блеска, теперь смотрели в пустоту. В них не осталось ничего — ни хитрости, ни злобы, только бесконечный, парализующий шок.

– Сухо... мальчик мой... – Хэ Ин наконец дотянулась до него, ее руки дрожали, когда она пыталась прикрыть его разорванным халатом.

Сухо вздрогнул. Это было резкое, конвульсивное движение, словно от удара током. Он не посмотрел на мать. Он не издал ни звука. Просто сжался еще сильнее, превращаясь в маленький, жалкий комок плоти.

– Джинву, помоги мне... – Хэ Ин повернула ко мне лицо, залитое слезами. – Нужно... нужно отвести его в ванную. Нужно смыть это... всё это...

Я через силу поднялся, опираясь на уцелевшую ногу. Рана на бедре кровоточила, но регенерация, пусть и замедленная ядом, начала свою работу. Я подошел к дивану. Когда я протянул руки, чтобы поднять младшего сына, он закричал. Это не был крик боли — это был звук раненого животного, которое ждет последнего удара.

– Не трогай его! – Хэ Ин оттолкнула мои руки, ее глаза сверкнули безумием. – Ты позволил этому случиться! Ты стоял и смотрел!

– Я был прикован к полу, Хэ Ин! – мой голос сорвался на рык, в котором смешались отчаяние и ярость. – Он заблокировал меня!

Она не слушала. Сверхчеловеческим усилием, игнорируя собственную раненую ногу, она подхватила Сухо. Он был тяжелым для нее, но она не отпускала. Медленно, шатаясь, она повела его в сторону ванной комнаты. Я слышал, как за ними закрылась дверь, а затем шум льющейся воды.

Я остался один в тишине разрушенного дома. Мои тени безмолвно стояли по углам, их формы были нечеткими, словно они сами стыдились того, что произошло.

– Выходи, – прошептал я.

Из моей тени медленно поднялся Игрит. Рыцарь в алых доспехах склонил голову, но в его позе не было привычного подобострастия. Было что-то еще. Скорбь? Осуждение?

– Ты видел всё, – я сел прямо на пол, закрыв лицо ладонями. – Ты видел, как он это сделал. Почему ты не вмешался? Ты мог бы попытаться...

Игрит не ответил словами, но я почувствовал его мысли через нашу связь. Юки был его учеником. Юки с детства проводил больше времени с тенями, чем с живыми людьми. Игрит учил его владеть мечом, Бестия учила его скрытности. Они любили его — по-своему, по-теневому. И сейчас Игрит молчал, потому что понимал: то, что произошло, было неизбежным финалом нашей слепоты.

Дверь дома распахнулась без стука. На пороге стояли мои родители. Мать и отец, которые решили зайти навестить внуков ранним утром. Увидев разгром в гостиной, кровь на полу и меня, сидящего в руинах собственного дома, мама вскрикнула, прижимая руки к груди.

– Джинву?! Что здесь произошло? Где Хэ Ин? Где дети?!

Отец, Сон Иль Хван, мгновенно оценил обстановку. Его взгляд охотника заскользил по гильзам, по пятнам крови, по моей ране.

– На нас напали? – коротко спросил он, сжимая кулаки.

Я поднял голову. Мои глаза были красными, а голос — мертвым.

– Юки... он ушел.

В этот момент из ванной вышла Хэ Ин. Она переодела Сухо в чистую пижаму, его волосы были мокрыми, а лицо — неестественно белым. Он шел, опираясь на мать, глядя себе под ноги. Его телефон, который он все еще сжимал в руке, непрерывно вибрировал.

– Что с Сухо? – мама бросилась к нему, но Хэ Ин преградила ей путь.

– Его изнасиловали, – сухо, безжизненно произнесла Хэ Ин. – Его собственный брат сделал это с ним. На наших глазах.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в кабинете на втором этаже. Мама пошатнулась, отец подхватил ее, его лицо окаменело.

– Это... этого не может быть, – прошептала мать. – Юки... он же... он всегда был резким, но...

– Юки — монстр! – вдруг выкрикнул Сухо. Его голос дрожал, он наконец поднял взгляд, и в нем снова вспыхнула та самая ядовитая искра, которую я видел раньше. – Он пришел и сделал это! Я говорил вам! Я всем говорил!

Он судорожно разблокировал телефон и показал экран. Там были открыты чаты, социальные сети. «Мой брат — насильник», «Он напал на меня», «Помогите». Сообщения уходили одно за другим, обрастая комментариями, репостами, проклятиями в адрес Юки.

Сухо и вправду сделал свою ложь истиной. Теперь, когда на его теле были реальные следы, когда врачи (которых нам еще предстояло вызвать) подтвердят факт насилия, никто и никогда не поверит в то, что всё началось с его гнусной выдумки. Юки дал ему именно то, что он просил — неоспоримое доказательство своей «жертвенности».

– Он сделал это, потому что я сказал правду! – продолжал кричать Сухо, срываясь на истерику. – Он хотел отомстить мне! Папа, почему ты его не убил?! Почему ты позволил ему уйти?!

Я смотрел на него и чувствовал, как меня тошнит. Я видел, как он упивается этим вниманием, даже сквозь перенесенную боль. Он был изнасилован, да. Это было ужасно, это было преступлением. Но даже сейчас он использовал это как оружие.

– Хватит, – тихо сказал я.

– Что «хватит»?! – Сухо повернулся ко мне. – Ты защищаешь его?! После того, что он со мной сделал?!

– Хватит лгать, Сухо, – я поднялся, чувствуя, как яд в крови начинает ослабевать. – Мы все знаем, с чего это началось.

– Джинву, как ты можешь?! – Хэ Ин обняла Сухо за плечи. – Посмотри на него! Он раздавлен!

– Он раздавлен реальностью, которую сам вызвал, – отрезал я.

Тут вперед вышел Игрит. Его доспехи лязгнули, привлекая всеобщее внимание. Отец нахмурился, глядя на верного рыцаря.

– Игрит? Ты хочешь что-то сказать? – спросил Иль Хван.

Игрит не умел говорить в обычном смысле, но его ментальный голос был слышен всем присутствующим в комнате. Это была привилегия высших теней — транслировать истину.

– Юки не начинал этого, – прозвучал в головах голос, холодный и чистый, как горный ручей. – Я был с ним в ту ночь, когда он ушел в клуб. Я видел его тень. Он не прикасался к брату. Он был с омегами, которые искали его внимания.

– Заткнись! Ты просто его прихвостень! – закричал Сухо, закрывая уши руками.

– Я — тень Монарха, – продолжал Игрит, игнорируя его. – Я видел, как Сухо сам разорвал свою одежду вчера вечером. Я видел, как он репетировал свои слезы перед зеркалом, прежде чем позвать мать. Юки пришел домой не для того, чтобы напасть. Он пришел, чтобы защитить свою честь. Но когда он увидел, что вы — его родители — уже вынесли ему приговор без суда... он решил, что быть монстром проще, чем быть невинно осужденным.

Мать ахнула, закрывая рот ладонью. Отец медленно перевел взгляд с Игрита на Сухо.

– Это правда? – спросил Иль Хван тихим, опасным голосом.

Сухо молчал. Он вжался в Хэ Ин, но та вдруг почувствовала, как её сын напрягся. Она посмотрела на него — не как мать на раненое дитя, а как женщина, которая начинает осознавать масштаб катастрофы.

– Сухо... – прошептала она. – Скажи мне, что Игрит ошибается. Скажи, что ты не врал нам с самого начала.

Младший сын не ответил. Он лишь сильнее сжал телефон, на экране которого продолжали всплывать уведомления о новых словах поддержки. Его ложь сработала слишком хорошо. Она стала реальностью, которая поглотила нас всех.

– Юки сделал это, – прохрипел Сухо. – Это единственное, что имеет значение. Теперь он — преступник. Вызовите полицию. Вызовите Ассоциацию. Его должны поймать и казнить!

– Ты хочешь смерти брата? – спросил я, глядя ему прямо в глаза.

– Я хочу, чтобы его не было! – выкрикнул он.

В этот момент я понял, что мы потеряли обоих сыновей. Один стал насильником, другой — хладнокровным манипулятором, готовым идти по трупам ради внимания. И виноваты в этом были только мы.

– Игрит, – позвал я. – Найди его. Не приближайся, не пытайся вернуть. Просто... просто следи, чтобы он не натворил еще больше бед. Если это вообще возможно.

Рыцарь склонил голову и растворился в тени.

– Джинву, мы должны что-то сделать, – отец подошел ко мне и положил руку на плечо. – Это выйдет наружу. Ассоциация охотников не сможет игнорировать такое, если Сухо продолжит писать об этом. Имя Теневого Монарха будет смешано с грязью.

– Пусть мешают, – мне было всё равно. – Имя — это просто звук. А Юки... Юки — это моя плоть и кровь, которую я сам толкнул в бездну.

Я посмотрел на Хэ Ин. Она сидела на диване рядом с Сухо, но между ними теперь была пропасть. Она больше не обнимала его так крепко. Она смотрела на свои руки, словно на них была кровь.

– Мы вызвали это, – прошептала она. – Мы сдували с него пылинки, а Юки... Юки мы просто терпели. Мы считали его силу опасной, его характер — трудным. Мы ждали от него подвоха. И он нам его дал.

– Папа, сделай что-нибудь! – Сухо дернул меня за штанину. – Он же может вернуться! Он убьет меня в следующий раз!

Я посмотрел на него сверху вниз. В моей душе не осталось жалости. Только бесконечная, выжигающая пустота.

– Юки не вернется, Сухо. Ему здесь больше нечего делать. Он забрал у тебя то, что ты так ценил — твою ложную невинность. Теперь ты действительно жертва. Наслаждайся этим статусом. Это ведь то, чего ты хотел?

Я развернулся и пошел к выходу. Моя нога всё еще болела, но я не обращал на это внимания.

– Куда ты? – крикнул отец.

– Туда, где нет этой лжи, – ответил я, не оборачиваясь. – Я буду искать его. Не для того, чтобы вернуть домой. Дома больше нет. Я буду искать его, чтобы просто сказать... что он был прав. Мы — ничтожества.

Я вышел на улицу. Город сиял огнями, люди спешили на работу, жизнь продолжалась. Никто не знал, что в этот час один из сильнейших людей мира окончательно проиграл свою самую главную битву.

Я шел по тротуару, и мои тени тянулись за мной длинными, изломанными полосами. Где-то там, в хитросплетениях переулков, скрывался Юки. Мальчик с небесно-голубыми глазами и татуировками на плечах, который решил стать дьяволом, потому что в него отказались верить как в человека.

Я поднял голову к небу. Облака были тяжелыми, свинцовыми, похожими на глаза Сухо.

– Прости меня, Юки, – прошептал я в пустоту.

Ответа не было. Только ветер донес слабый запах сандала и табачного дыма, который тут же развеялся в холодном утреннем воздухе. Мой сын ушел, и вместе с ним ушла и моя тень. Осталась только оболочка великого героя, внутри которой медленно догорала измученная душа отца.