Грех монарха
Цена божественной гордыни
Сон Ильхван стоял у окна своего кабинета, сжимая в руках планшет так сильно, что по корпусу пошли микротрещины. На экране в сотый раз прокручивалось видео, которое за последние двенадцать часов посмотрел каждый человек на планете, имеющий доступ к сети. Заголовок кричал кроваво-красными буквами: «Падение Монарха: Жена Сон Джинву поставила бога на колени».
На кадрах, снятых на дрожащую камеру смартфона, его невестка, хрупкая Юми, выглядела как воплощение древнего мстительного божества. Он видел, как она тащила Ча Хэ Ин за волосы — не как истеричка, а как хищник, убирающий мусор со своей территории. Он видел, как его сын, сильнейшее существо во вселенной, рухнул на колени после одного точного удара. Но страшнее всего были слова Юми. Каждое слово, записанное микрофонами, резало слух своей ледяной правдой.
– Идиот, – прошептал Ильхван, закрывая глаза. – Какой же ты идиот, Джинву.
Мир изменился за одну ночь. Репутация Ча Хэ Ин, героини S-ранга и «светлого луча» Кореи, была стерта в порошок. Она заперлась в своем доме, окруженном толпами разгневанных граждан и журналистов. Люди, которые вчера боготворили её, сегодня плевали в сторону её окон. Но самое страшное падение совершил Джинву. Из спасителя человечества он в одночасье превратился в «героя-изменника», в человека, который предал ту, что была с ним с самых низов.
Ильхван тяжело вздохнул и набрал номер жены.
– Пак Кён Хи, я собираюсь поехать к ним. Нам нужно...
– Я никуда не поеду, Ильхван, – голос его жены в трубке был сухим и ломким, как осенний лист. – Я не хочу видеть сына. Мне стыдно. Я буду навещать внуков только тогда, когда Джинву не будет дома, и только с личного разрешения Юми. Она — единственная, кто в этой ситуации сохранил достоинство.
Связь прервалась. Ильхван отложил телефон. Его жена всегда была мягкой, но в вопросах семьи её принципы были незыблемы. Если она отвернулась от сына, значит, Джинву действительно разрушил нечто священное.
Через час Ильхван уже стоял перед воротами особняка Сон. Обычно его встречали тени — бесшумные стражи, которые приветственно склоняли головы перед отцом своего господина. Сегодня тени молчали. Воздух вокруг дома был тяжелым, но не от магии Джинву, а от гнетущей тишины.
Дверь открыл Юки. Старший внук выглядел старше своих пятнадцати лет. Его взъерошенные черные волосы были в беспорядке, а в небесно-голубых глазах, так похожих на глаза Юми, горел недобрый огонь. На плече парня, прямо поверх татуировки, пульсировала темная дымка — его собственная сила, которую он больше не пытался сдерживать.
– Здравствуй, дедушка, – голос Юки был холодным. – Мама в гостиной. Если ты пришел защищать отца, лучше уходи сразу.
– Я пришел увидеть вас, Юки, – Ильхван прошел внутрь, чувствуя себя чужаком в доме собственного сына. – И поговорить с твоей матерью.
В гостиной царила странная атмосфера. Юми сидела в том же кресле, где, судя по всему, провела всё утро. Перед ней стоял нетронутый чай. Она выглядела безупречно: фарфоровая кожа, ни единой морщинки, длинные черные волосы уложены в строгий узел. Глядя на неё, Ильхван в очередной раз поразился: она казалась вечно молодой, словно сила Джинву, долгие годы оберегавшая её, теперь стала её собственной броней.
Рядом с ней на ковре сидели младшие. Десятилетний Миджун читал книгу маленькой Ай, которая тихо посапывала, прижавшись к брату. Тринадцатилетний Сухо стоял у окна, скрестив руки на груди. Его серые глаза, точная копия глаз Джинву, сейчас напоминали грозовой фронт.
– Отец, – Юми подняла взгляд. В её глазах не было слез. Только бесконечная, вымороженная пустота. – Присаживайся.
– Юми, я... – Ильхван запнулся, не зная, с чего начать. – Я видел новости.
– Весь мир видел новости, – подал голос Сухо от окна, не оборачиваясь. – Отец опозорил нашу фамилию. Мама дала ему шанс остаться в этом доме только ради Ай, но для нас он перестал существовать как лидер.
– Сухо, он всё еще ваш отец, – осторожно начал Ильхван.
– Отец — это тот, кто защищает семью, а не тот, кто втыкает нож в спину матери, – Юки подошел к брату и положил руку ему на плечо. – Мы на стороне мамы. Всегда. Если она решит вышвырнуть его окончательно, мы сами укажем ему на дверь.
Ильхван посмотрел на Юми. Она лишь слегка кивнула, подтверждая слова сыновей. Его хрупкая невестка, которую он всегда считал лишь «тихой гаванью» для своего могущественного сына, оказалась стальным стержнем этой семьи. Она не стала бить посуду, не стала запираться в спальне и рыдать. Она ударила туда, где Джинву был наиболее уязвим — по его гордости, его репутации и его связи с детьми.
– Где он? – тихо спросил Ильхван.
– В гостевом крыле, – Юми пригубила остывший чай. – Без сил он похож на привидение. Блокиратор работает исправно. Он пытается заговорить с детьми, но они проходят мимо, словно его нет. Это его персональный ад, отец. И он его заслужил.
– Ты очень жестока, Юми, – Ильхван не обвинял, он констатировал факт.
– Я? – она горько усмехнулась. – Я двадцать лет отдала ему. Я рожала ему детей, пока он сражался с монстрами. Я ждала его из пустоты, когда все считали его мертвым. Я была его единственной связью с человечностью. А он решил, что может променять это на интрижку с охотницей, которая просто моложе и «понимает его боевой дух»? Нет, отец. Жестокость — это то, что сделал он. Я лишь восстанавливаю баланс.
Ильхван понял, что спорить бесполезно. Юми знала Джинву лучше, чем кто-либо другой. Она знала, что для Теневого Монарха, привыкшего к абсолютному подчинению теней и преклонению мира, игнорирование собственными детьми будет страшнее любой пытки. Она лишила его магии, сделав его беспомощным, и заставила смотреть, как его мир рушится без возможности что-то исправить силой.
– Мама, Ай проснулась, – Миджун поднял сестренку на руки. Малышка потерла глазки и, увидев дедушку, слабо улыбнулась.
– Идите наверх, дети, – мягко сказала Юми. – Мне нужно поговорить с дедушкой наедине.
Когда дети ушли, в комнате стало еще тише.
– Джинву просил меня поговорить с тобой, – признался Ильхван. – Он... он в отчаянии.
– Отчаяние — хорошее чувство. Оно заставляет думать, – Юми встала и подошла к окну, встав рядом с тем местом, где только что стоял Сухо. – Он думал, что я — фарфоровая кукла, которая будет стоять на полке и ждать его, что бы он ни творил. Он забыл, что я мать его детей. И если он посмел осквернить наш дом своим предательством, я сожгу этот дом дотла, но не позволю ему чувствовать себя в нем комфортно.
– Ты действительно разведешься с ним?
Юми обернулась. В лучах закатного солнца её глаза казались неестественно яркими, почти светящимися.
– У него есть два месяца. Если за это время он сможет заслужить хотя бы капли уважения от Юки и Сухо... возможно, я позволю ему остаться в статусе «отца детей». Но как муж он для меня мертв. Я уже перевела все основные активы на счета детей под моим управлением. Ассоциация признала моё право на регентство над его делами, пока он «болен».
Ильхван вздрогнул. Его невестка продумала всё. Она не просто наказала его сына — она совершила тихий государственный переворот в отдельно взятой семье и самой могущественной организации мира. Пока Джинву был ослеплен своей силой и самоуверенностью, Юми плела сеть из юридических договоров, общественного мнения и преданности детей.
– Ты знала заранее? – догадался Ильхван.
– Я почувствовала запах чужих духов на его куртке еще полгода назад, – просто ответила она. – Я дала ему шанс признаться. Я ждала. Но он продолжал лгать, глядя мне в глаза. Тогда я начала готовиться.
– Ты страшная женщина, Юми.
– Я женщина, которая защищает свое, – она подошла к Ильхвану и положила руку ему на плечо. – Передай Джинву, если увидишь его в коридоре: пусть даже не пытается снять браслет силой. Если он сломает его, сработает магический триггер, и видео его «подвигов» с Хэ Ин, включая самые интимные подробности, окажется в открытом доступе. Я уничтожу остатки его чести.
Ильхван вышел из дома с тяжелым сердцем. В коридоре он действительно столкнулся с сыном. Джинву выглядел тенью самого себя — бледный, с темными кругами под глазами, в простой домашней одежде. Без своей ауры он казался обычным мужчиной средних лет, раздавленным грузом собственных ошибок.
– Отец... – Джинву сделал шаг навстречу. – Мама приехала с тобой?
– Нет, Джинву, – Ильхван покачал головой. – Твоя мать не хочет тебя видеть. И я, честно говоря, тоже не задержусь.
– Она... она забрала у меня всё, – прошептал Джинву, глядя на свои пустые ладони. – Тени не слышат меня. Дети не смотрят на меня. Юми... она даже не злится. Она просто смотрит сквозь меня.
– Ты сам это выбрал, сын, – Ильхван положил руку на дверь. – Ты решил, что ты бог, которому дозволено всё. Но ты забыл, что боги существуют, пока в них верят. Твоя вера жила в этой женщине и в этих детях. Ты сам убил своего главного верующего.
Ильхван ушел, не оглядываясь. Он знал, что впереди у Джинву долгие два месяца в чистилище, которое создала для него Юми. И глядя на решимость своей невестки, Ильхван понимал: это только начало. Великий Теневой Монарх наконец-то встретил противника, которого не мог победить мечом. Он встретил женщину, которую предал, и эта битва была проиграна им еще до первого удара.
А в гостиной особняка Сон Юми снова села в кресло и взяла в руки чашку чая. Она знала, что завтра заголовки газет сменятся новыми скандалами, но её мир больше не будет прежним. Она смотрела на сад за окном и понимала: тени могут быть густыми, но только свет решает, где им ложиться. И сегодня свет был полностью в её руках.