← Назад к обзору

Грех семьй

Безмолвие Монарха и Тень Истинного Бога

– Беру, – голос Сон Джинву прозвучал надтреснуто, лишившись своей привычной божественной мощи. – Исцели его. Сейчас же.

Из глубокой, густой тени, что стелилась у его ног, мгновенно соткался силуэт верного генерала. Беру, Повелитель Муравьев, обычно источал ауру неудержимой жажды крови и преданности, но сейчас даже он медлил. Его хитиновые пластины мелко вибрировали, а в фасеточных глазах отражалось нечто, похожее на первобытный ужас.

– Мой Король... – прострекотал Беру, склоняясь над окровавленным телом Сухо. – Эта рана... это не просто физический урон. Мана молодого господина была буквально выжжена. То, что ударило его... оно не принадлежит этому миру. Оно пахнет... пустотой.

– Просто делай свою работу! – выкрикнула Ча Хэ Ин, прижимая к себе безжизненную голову старшего сына. Ее лицо было серым от шока, а руки, привыкшие сжимать меч, теперь бессильно дрожали.

Беру вытянул свои когтистые лапы, и зеленоватый свет исцеляющей магии окутал Сухо. Раны на теле начали затягиваться, кости со щелчком вставали на места, но Джинву видел, что сознание сына всё еще блуждало в темных лабиринтах комы.

Джинву отошел к окну, глядя на пустую подъездную аллею, где еще мгновение назад стояла фигура Юки. Внутри него всё кричало от когнитивного диссонанса. Он — Теневой Монарх. Он — тот, кто победил Властителей и переписал историю самой реальности. Весь мир был его игровой площадкой, а тени — его вечными слугами. Но то, что он почувствовал сегодня от своего младшего сына... это не было частью Системы.

– Игрис, – не оборачиваясь, позвал Джинву.

Алый рыцарь проявился за его спиной, храня мертвое молчание.

– Ты чувствовал это? – спросил Джинву, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Когда он призвал те черепа... когда его глаза стали красными. Ты чувствовал ту же силу, что и я?

– Мой господин, – голос Игриса прозвучал в его голове глухо, как удары колокола по могильной плите. – Это была не тень. Это было отсутствие света. Ваши тени — это воины, возвращенные из небытия. Но то, чем управляет Юки... это само небытие. Если бы он захотел, он бы стер нас, не оставив даже воспоминаний.

Джинву закрыл глаза. Он вспомнил маленького Юки. Тихого мальчика с небесно-голубыми глазами, который всегда держался в стороне. Он думал, что Юки просто не унаследовал его силу, что он — обычный человек, которому суждена спокойная жизнь в тени великого отца и брата. Как он мог так ошибаться?

– Пять лет... – прошептала Хэ Ин, поднимаясь с колен, когда дыхание Сухо стало ровным. – Пять лет он жил один, скрывая это. Джинву, ты видел его лицо? В нем не было ничего от нас. Он смотрел на нас как на грязь под ногами.

– Он видел нас в спальне, Хэ Ин, – Джинву резко повернулся, его взгляд был тяжелым и холодным. – Он видел правду, которую мы считали нашим священным правом как высших существ. Мы думали, что стоим над моралью людей, потому что мы боги. Но для него мы стали чудовищами.

– Но мы любим его! – вскрикнула она, и слезы снова покатились по ее щекам. – Мы всегда хотели для него лучшего!

– Лучшего? – Джинву горько усмехнулся. – Мы игнорировали его существование, пока он не стал угрозой. Мы позволили Сухо травить его, считая это «закалкой характера». А теперь посмотри на результат. Он не просто ушел. Он создал свою армию. Эти костяные бластеры... они не подчиняются законам магии. Это энергия смерти в ее чистом, первозданном виде.

Беру закончил исцеление и попятился, прячась в тень. Он выглядел истощенным, словно сама попытка восстановить последствия ударов Юки стоила ему огромных усилий.

– Мой Король, – прострекотал муравей. – Сила молодого господина Юки... она резонирует с вашим сердцем. Но она не гармонирует с ним. Она стремится его поглотить. Если он вернется... если он действительно решит уничтожить нас... я боюсь, что мои легионы не смогут даже поднять мечи. Они признают в нем Истинного Жнеца.

Джинву почувствовал, как по его спине пробежал холод. Слова Беру были не просто опасением — это был приговор. Весь этот мир, который Джинву так тщательно оберегал, висел на волоске. И этот волосок был в руках шестнадцатилетнего парня, который нашел утешение в объятиях обычного археолога.

– Ливон... – Джинву произнес это имя так, словно оно было ядом. – Обычный человек. Археолог. Без маны, без ранга. Как Юки мог выбрать его?

– Потому что он человечен, Джинву! – Хэ Ин подошла к мужу, хватая его за лацканы пиджака. – Потому что он не смотрит на Юки как на инструмент или на тень! Он видит в нем человека. То, что мы разучились делать тысячи лет назад.

Джинву аккуратно отстранил ее руки. Он чувствовал, как внутри него закипает глухая, черная ярость, смешанная с бессилием. Он мог сокрушить горы, но не мог заставить сына простить его.

– Я должен увидеть его, – произнес Джинву. – Не как Монарх. Как отец.

– Ты с ума сошел? – Хэ Ин отступила на шаг. – Ты слышал, что он сказал? Он убьет тебя, Джинву. Или сотрет твою память. Он не шутил.

– Я пойду один. Без теней. Без оружия.

Джинву вышел из особняка, оставив жену и раненого сына в разрушенном холле. Ночь была душной, воздух пах озоном и жженой маной. Он не стал использовать пространственные врата — он хотел пройти этот путь пешком, чувствуя каждый шаг по земле, которую его сын теперь считал своей.

Дом Юки и Ливона находился в тихом, престижном районе. Здесь не было пафоса особняков охотников, только уют, зелень и запах цветущих акаций. Джинву остановился у ворот, чувствуя, как барьер — невидимый, пульсирующий неоновым светом — мягко коснулся его восприятия. Это был не магический щит. Это было предупреждение, написанное на языке костей.

– Я знаю, что ты здесь, отец.

Голос Юки раздался прямо за его спиной, хотя Джинву не почувствовал ни малейшего колебания воздуха. Он медленно обернулся.

Юки стоял в нескольких метрах, одетый в простую домашнюю футболку и свободные штаны. Его татуировка на шее едва заметно светилась в темноте. В руках он держал чашку дымящегося чая. Никаких бластеров, никакой брони. Но Джинву видел, как тени вокруг Юки замирают, не смея даже шевельнуться.

– Ты пришел извиниться или закончить начатое? – спросил Юки, делая глоток. Его голос был спокойным, почти будничным, что пугало Джинву больше, чем крики Сухо.

– Я пришел поговорить, – ответил Джинву, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. – Без угроз. Без магии.

– Тогда заходи. Но если хоть одна твоя тень высунет нос из твоего кармана, я превращу этот район в филиал ада. Ливон только что уложил детей, и я не хочу, чтобы они проснулись от криков твоих мертвецов.

Они прошли во внутренний дворик. Здесь было тихо, только стрекотали цикады. Юки сел в плетеное кресло и жестом указал на соседнее. Джинву сел, чувствуя себя странно неуютно в этой домашней обстановке.

– У тебя дети, – произнес Джинву, глядя на игрушки, разбросанные на траве. – Мои внуки.

Юки усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что Джинву невольно отвел взгляд.

– Не называй их так. У них нет деда. У них есть папа и папочка Ливон. Твоя кровь в них — это лишь биологическая ошибка, которую я тщательно контролирую своей силой. Я не позволю им стать такими, как вы.

– Юки, почему ты не сказал мне о своей силе? – Джинву посмотрел сыну прямо в глаза. – Я бы помог тебе. Я бы научил тебя контролировать ее.

– Научил? – Юки поставил чашку на столик. – Чему бы ты меня научил, отец? Как поглощать души? Как строить мир на костях врагов? Моя сила проснулась от отвращения. Она — реакция моей души на то, что я увидел в том доме. Она не от тебя. Она — против тебя.

– Ты считаешь нас монстрами, – Джинву вздохнул. – Но мы — гаранты мира на этой планете. Если бы не наша сила...

– Если бы не ваша сила, вы были бы обычной семьей, – перебил его Юки. – Вы бы любили друг друга по-человечески, а не через призму маны и вечности. Ты стал настолько велик, что перестал замечать маленькие вещи. Например, то, что твой сын плакал по ночам в своей комнате, потому что чувствовал себя лишним в твоем идеальном мире.

Юки встал и подошел к краю террасы, глядя на окна второго этажа, где горел неяркий ночник.

– Ливон нашел меня, когда я был на грани. Моя сила тогда почти разорвала меня. Эти черепа... они хотели есть. Они хотели уничтожить всё, что напоминало мне о вас. Но Ливон просто взял меня за руку. Он не испугался моих красных глаз. Он не испугался костяных пальцев. Он сказал, что я красив. Даже в форме скелета.

Джинву молчал. Он понимал, что проиграл эту битву еще до ее начала. Никакие уровни, никакие титулы не могли перевесить ту простую истину, которую Юки нашел в этом человеке.

– Что ты собираешься делать дальше? – спросил Джинву. – Ты раскрыл нашу тайну. Ассоциация в панике. Мир скоро изменится.

– Я буду жить, – Юки обернулся, и на его ладонях на мгновение вспыхнули метки: красная и голубая. – Я буду растить детей. Буду строить машины. Буду готовить ужины для своего мужа. А ты... ты будешь смотреть на это издалека. Ты больше не бог этого мира, Джинву. Ты просто старик, который потерял сына.

– Юки, Сухо... он твой брат. Беру исцелил его, но он сломлен.

– Сухо получит то, что заслужил, – Юки подошел к отцу вплотную. – Он — твое отражение. Тщеславный, жестокий и уверенный в своей исключительности. Если он еще раз посмотрит в сторону моей семьи, я не буду его лечить. Я просто сотру его существование из потока времени. У меня есть такая сила, отец. И ты это знаешь.

Джинву поднялся. Он чувствовал себя бесконечно старым. Его тени внутри него скулили, признавая поражение.

– Я ухожу, Юки. Я не трону твою семью. И я прослежу, чтобы Ассоциация оставила тебя в покое.

– Сделай это, – Юки кивнул. – Это будет единственное хорошее дело, которое ты сделаешь для меня за последние шестнадцать лет.

Джинву пошел к выходу, но у самых ворот остановился.

– Юки... Ливон. Он знает, кто ты на самом деле?

Юки улыбнулся — впервые за весь вечер по-настоящему, тепло и искренне.

– Он знает меня лучше, чем я сам. Он любит скелета, отец. А ты любил только свою тень.

Джинву вышел за ворота, и невидимый барьер мгновенно сомкнулся за его спиной. Он стоял на пустой улице, слушая тишину ночного города. Внутри него Теневой Монарх требовал мести за унижение, требовал восстановить порядок. Но человек по имени Сон Джинву просто хотел сесть на землю и закрыть лицо руками.

Он вернулся в особняк, где Беру всё еще дежурил у кровати Сухо. Хэ Ин сидела рядом, ее взгляд был безжизненным.

– Что он сказал? – спросила она шепотом.

– Он сказал нам прощай, – ответил Джинву, проходя в свой кабинет. – Окончательно.

Он сел за стол и посмотрел на свои руки. Те самые руки, что держали мечи и управляли легионами. Теперь они казались ему пустыми.

– Беру, – позвал он.

Муравей проявился рядом.

– Мой Король?

– С этого дня... Юки Окумура и его семья — запретная зона. Никакого наблюдения. Никакого вмешательства. Если кто-то из охотников или теней приблизится к ним без его разрешения... я лично уничтожу их.

– Слушаюсь, мой Король, – Беру склонил голову, и в его голосе слышалось облегчение.

Джинву откинулся на спинку кресла. Он чувствовал, как мир, который он знал, рассыпается в прах. Юки был прав — правда была разрушительна. Но еще более разрушительным было осознание того, что божественность — это лишь очень дорогая форма одиночества.

А далеко отсюда, в уютной спальне, Юки осторожно лег в кровать рядом с Ливоном. Ливон, не открывая глаз, притянулся к нему, утыкаясь носом в его плечо.

– Ты вернулся? – пробормотал он сонно.

– Да, – Юки обнял его, чувствуя, как красная и голубая метки на его ладонях медленно гаснут, уступая место обычному человеческому теплу. – Я дома. Всё закончилось.

– Хорошо... Завтра нужно починить кран на кухне... и Рюу просил купить ему тот конструктор...

Юки улыбнулся, закрывая глаза. Его вторая сущность, грозный скелет в черном пальто, довольно вздохнула и уснула глубоко внутри него. Здесь, в этой комнате, не было монархов и богов. Была лишь любовь, которая оказалась сильнее любой магии. И Юки знал, что это — самая великая победа в его жизни.

Сон Джинву в своем темном кабинете почувствовал, как последняя нить, связывавшая его с младшим сыном, оборвалась. Он остался один на своем троне из теней, в то время как Юки обрел свое царство в свете обычной ночной лампы. И в этом была высшая справедливость, которую Монарх Теней наконец-то был вынужден признать.

История семьи Сон закончилась. Началась история Юки Окумуры — человека, который отказался от божественности, чтобы просто быть любимым. И это было прекраснее любого подвига, записанного в анналах охотников.