← Назад к обзору

Грех семьй

Осколки божественного гнева

Ночь над Сеулом была неестественно тихой, но в поместье Окумура эта тишина звенела, как натянутая струна. Юки стоял посреди разгромленного холла, глядя на тяжело дышащего Сухо. Старший брат, «золотой мальчик» человечества, выглядел жалко: его лазурный костюм был разорван, золотая аура мерцала, как догорающая свеча, а в глазах метался гнев, смешанный с непониманием.

– Ты... ты не имеешь права... – прохрипел Сухо, пытаясь подняться, опираясь на сломанную руку. – Мы — твоя кровь! Отец — бог этого мира! Ты не можешь просто вычеркнуть нас!

Юки медленно подошел к нему. Его шаги не издавали звуков, но с каждым движением температура в комнате падала. Небесно-голубые глаза Юки начали наливаться кровавым светом, а тонкие красные линии потянулись от них вверх, к вискам.

– Ты пришел в мой дом, Сухо, – голос Юки вибрировал, вызывая мелкую дрожь в стенах. – Ты напугал Ливона. Ты заставил моих детей плакать в убежище. Ты думал, что статус брата даст тебе иммунитет?

Юки молниеносно сократил дистанцию. Он схватил Сухо за горло и приподнял его над полом, словно тот ничего не весил. Пальцы Юки, казалось, стали тверже стали, а кожа на них побелела, приобретая текстуру полированной кости.

– Я дам тебе урок, который не смог дать отец, – прошипел Юки.

Он швырнул Сухо в стену с такой силой, что по бетону поползли глубокие трещины. Не давая брату опомниться, Юки оказался рядом, нанося серию сокрушительных ударов. Это не был бой охотников — это была экзекуция. Юки бил методично, ломая ребра, выбивая из Сухо остатки его гордости и маны. Каждый удар сопровождался вспышкой красного и голубого света от меток на ладонях.

Когда Сухо окончательно обмяк, превратившись в окровавленную кучу тряпья, Юки схватил его за шкирку, как нашкодившего кота. Его облик начал стремительно меняться. Кожа побледнела до синевы, черные волосы взъерошились еще сильнее, а за спиной материализовалось длинное черное пальто с высоким воротником, которое, казалось, было соткано из самой пустоты.

– Пора навестить родителей, – произнес Юки чужим, многослойным голосом, в котором слышался скрежет костей.

В особняке семьи Сон царил полумрак. Сон Джинву и Ча Хэ Ин сидели в гостиной, погруженные в тяжелое молчание, когда входные двери разлетелись в щепки от мощного удара. В проеме стоял Юки. Его силуэт был окутан ледяным туманом, а за плечами парили два огромных костяных черепа, чьи глазницы горели потусторонним пламенем.

Юки размахнулся и швырнул бесчувственное тело Сухо к ногам матери. Хэ Ин вскрикнула, бросаясь к старшему сыну, ее лицо исказилось от ужаса при виде его травм.

– Сухо! Боже, что ты с ним сделал?! – она подняла полные слез и ненависти глаза на младшего сына.

Джинву медленно поднялся с кресла. Его тени мгновенно заполнили комнату, готовясь к бою, но они дрожали. Великие рыцари Кровавого Монарха пятились назад, чувствуя присутствие существа, которое стояло выше их понимания смерти.

– Моё терпение не бесконечное, Сон Джинву, – заговорил Юки, и его голос заполнил всё пространство, резонируя в самих костях присутствующих. – Он напал на мой дом. Снова. Пугая мою семью. Пытаясь навязать мне вашу извращенную мораль.

Юки сделал шаг вперед, и под его ногами паркет покрылся сетью трещин, из которых начал сочиться неоновый красный свет. Черепа-бластеры за его спиной оскалились, их пасти начали заряжаться энергией колоссальной мощности.

– Еще раз он... – Юки указал костлявым пальцем на стонущего Сухо, а затем перевел его на Хэ Ин. – Ты... или это существо, которое ты называешь мужем... приблизитесь к моему дому или моей семье...

Вокруг Юки материализовались десятки огромных костяных рук, которые вцепились в пространство, словно собираясь разорвать саму реальность. Ладони Юки горели: красная метка слева, голубая справа.

– Я сотру вас в порошок, – произнес он, и в этом не было угрозы, только констатация факта. – Я уничтожу этот дом, ваши титулы и вашу память. Я вырву ваши тени и скормлю их своим псам.

Джинву сделал шаг навстречу сыну, его фиолетовые глаза вспыхнули, пытаясь подавить волю Юки.

– Юки, остановись. Мы — твоя семья. Мы совершили ошибки, но это не дает тебе права...

– Семья? – Юки прервал его коротким, сухим смехом, от которого зазвенели люстры. – У меня есть семья. Археолог, который лечил мои раны, пока вы развлекались друг с другом. Трое детей, которые не знают и не узнают, что их дед — монстр, потерявший человечность.

Юки подошел вплотную к отцу. Несмотря на то, что Джинву был Монархом Теней, Юки сейчас казался выше, мощнее и древнее.

– Ты думаешь, что твоя армия теней спасет тебя? – Юки наклонился к самому уху отца. – Мои бластеры питаются пустотой, которую ты так боишься. Я — это то, что остается, когда гаснет даже твоя тьма.

Хэ Ин, прижимая к себе голову Сухо, зарыдала.

– Уходи, Юки... Прошу тебя, просто уходи... Мы больше не тронем тебя.

Юки выпрямился, его взгляд скользнул по матери с холодным безразличием.

– Ты права, мама. Вы больше не тронете меня. Потому что с этого момента для вас я — стихийное бедствие. Вы не молитесь шторму, вы просто надеетесь, что он пройдет мимо.

Юки развернулся, его длинное черное пальто взметнулось, как крылья ворона. Черепа-бластеры издали прощальный, вибрирующий рык и растворились в воздухе вместе с костяными руками.

– Завтра мои юристы передадут вам документы о полном запрете приближения, – бросил он через плечо, уже стоя в дверях. – Нарушите его — и я приду не за Сухо. Я приду за вашими тронами.

Юки вышел в ночь, и его облик начал медленно возвращаться к человеческому. Исчезло пальто, погасло красное сияние глаз, кожа снова стала фарфоровой и гладкой. Он достал телефон и набрал номер.

– Ливон? Да, я закончил. Всё в порядке. Уложи детей, я скоро буду. Да... я тоже тебя люблю.

Он сел в свою машину, стоявшую неподалеку. Его руки всё еще немного подрагивали от остаточного адреналина, но в душе царил абсолютный, кристальный покой. Он сделал то, что должен был сделать пять лет назад — провел черту, которую никто не посмеет пересечь.

В особняке Сон Джинву стоял неподвижно, глядя на разрушенный холл. Его тени медленно возвращались в нормальное состояние, но в их движениях сквозила обреченность.

– Он стал сильнее меня, – тихо произнес Джинву, обращаясь скорее к пустоте, чем к жене.

– Он просто стал свободным, Джинву, – ответила Хэ Ин, вытирая лицо. – Свободным от нас.

Юки ехал по ночному Сеулу, глядя на огни города. Он знал, что завтра мир снова будет обсуждать его интервью, его компанию и его величие. Но для него самого имело значение только одно: через двадцать минут он откроет дверь своего дома, почувствует запах дома и обнимет человека, который полюбил скелета раньше, чем тот стал богом.

Его вторая сущность внутри него тихо замурлыкала, сворачиваясь клубком у основания позвоночника. Урок был преподан. Границы были очерчены пеплом и кровью. И теперь Сон Юки, ставший Юки Окумурой, мог наконец-то просто жить.