← Назад к обзору

Грех семьй

Осколки нормальности в мире богов

Чон Ливон сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть слишком громко. На его коленях покоилась голова Юки. Юноша наконец-то уснул, но этот сон нельзя было назвать мирным: его брови были хмуро сдвинуты, а длинные пальцы то и дело судорожно сжимали край покрывала.

Ливон осторожно, почти невесомо, коснулся взъерошенных черных волос парня. Юки всегда казался ему кем-то вроде прекрасного, но хрупкого изваяния, несмотря на свой внушительный рост и атлетическое телосложение. В нем чувствовалась скрытая мощь, которую он старательно прятал за любовью к готовке и тихой музыке. Но сегодня эта мощь едва не разорвала его изнутри.

Слова Юки о семье всё еще эхом отдавались в голове Ливона, заставляя его сердце сжиматься от смеси ужаса и глубокого отвращения. Семья Сон. Великий Сон Джинву, герой человечества, символ непобедимости. Ча Хэ Ин, грациозная и смертоносная охотница S-ранга. И их «золотой» сын Сухо. Для всего мира они были идеалом, божествами во плоти.

– Как же глубоко гниет этот фундамент... – прошептал Ливон, глядя в окно, где огни Сеула казались холодными и безразличными.

Как археолог, Ливон привык работать с тем, что скрыто. Он знал, что история — это не только даты и великие сражения, но и грязь, кровь и инцесты древних династий, пытавшихся сохранить свою «чистоту» и силу внутри круга. Но столкнуться с этим в реальности, здесь и сейчас, в лице парня, которого он любил больше жизни — это было почти невыносимо.

Юки всегда держался особняком. Ливон помнил их первую встречу в небольшом кафе возле университета. Юки тогда читал книгу по механике, выглядя при этом как модель с обложки журнала, но в его глазах светилась такая древняя, не по годам развитая мудрость, что Ливон не смог пройти мимо. За год отношений он понял: Юки — это тихий омут, в глубине которого обитает нечто колоссальное.

Ливон перевел взгляд на спину Юки, где через тонкую ткань футболки угадывались линии его странной татуировки. Он никогда не спрашивал о ней, чувствуя, что это не просто рисунок. Теперь, вспоминая слова парня о «секретах посильнее», Ливон начал осознавать, что его Юки — далеко не обычный человек.

– Что же ты за создание, солнце мое? – тихо вздохнул он.

В комнате вдруг стало холоднее. Ливон вздрогнул, когда по стенам скользнула странная тень, не принадлежащая ни одному предмету в квартире. Воздух задрожал, наполнившись статическим электричеством. Ливон почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Это не было похоже на обычный сквозняк. Это было присутствие. Тяжелое, давящее, пахнущее озоном и могильным холодом.

Юки во сне застонал, его веки дрогнули. Ливон крепче прижал его к себе, инстинктивно пытаясь защитить от невидимой угрозы.

– Я рядом, Юки. Я никуда не уйду, – прошептал он, игнорируя нарастающий страх.

Тень в углу комнаты на мгновение сгустилась, приняв очертания высокой фигуры, но тут же рассыпалась искрами. Ливон почувствовал, как по его коже прошел холодный импульс, исходящий от ладоней Юки. Те самые круглые метки, которые он раньше принимал за необычные шрамы, на мгновение вспыхнули — одна алым, другая лазурным.

Ливон затаил дыхание. Он был простым человеком. У него не было маны, он не видел систему, не посещал подземелья. Но сейчас он отчетливо понимал: за его парнем пришли. Или, по крайней мере, за ним наблюдают.

– Если вы слышите меня, – обратился Ливон в пустоту, стараясь, чтобы голос не дрожал, – оставьте его в покое. Хотя бы на одну ночь. Он достаточно натерпелся от вашей «святой» семейки.

Тень замерла. Ливону показалось, что на него смотрят сотни глаз из темноты, оценивая его дерзость. Но спустя секунду давление исчезло. Холод отступил, сменившись привычным теплом домашнего уюта.

Юки резко выдохнул и открыл глаза. Его небесно-голубой взгляд был затуманен сном, но в глубине зрачков всё еще тлели угасающие искры красного и синего.

– Ливон?.. – Голос юноши был хриплым и надтреснутым.

– Я здесь, – Ливон улыбнулся, стараясь выглядеть максимально спокойным. – Тебе приснился кошмар.

Юки медленно сел, потирая лицо ладонями. Его движения были тяжелыми, словно само его тело стало весить в несколько раз больше. Он оглядел комнату, и его взгляд задержался на том углу, где только что была тень.

– Он был здесь, – констатировал Юки. Это не был вопрос.

– Кто? – Ливон напрягся.

– Отец. Или одна из его теней. – Юки горько усмехнулся и взглянул на свои руки. – Я слишком сильно «фонил» в парке. Невозможно скрыть такую силу от Теневого Монарха, когда ты его собственная кровь.

Ливон сглотнул. Теневой Монарх. Имя Сон Джинву в кругах охотников произносили с благоговейным трепетом, как имя бога. А для Юки это был человек, который разрушил его представление о доме всего за один вечер.

– Он... он причинит тебе боль? – тихо спросил Ливон.

Юки посмотрел на него, и в этом взгляде Ливон увидел не подростка, а нечто гораздо более древнее. 195 сантиметров роста и широкие плечи сейчас казались лишь оболочкой для чего-то, что не имело формы.

– Физически — нет. Он любит нас... по-своему. В этом-то и проблема. Его любовь — это клетка, Ливон. И Сухо с мамой с радостью в этой клетке заперлись. Они стали единым механизмом, понимаешь? Искаженным, неправильным, но невероятно сильным. А я... я оказался багом в системе.

Юки встал и подошел к окну. Он снял футболку, и Ливон снова замер, разглядывая татуировку. В слабом свете уличных фонарей сегментированный узор на позвоночнике казался живым. Казалось, костяные выступы на лопатках вот-вот прорвут кожу и превратятся в крылья.

– Ливон, ты должен знать, – Юки обернулся, его лицо было наполовину скрыто тенью. – То, что ты видел раньше — лишь верхушка айсберга. Моя сила... она не от системы. Она пришла из другого места. Когда я вхожу в «форму», я перестаю быть человеком в привычном смысле. У меня нет органов, нет плоти. Только кости и холодная ярость.

– И красный неоновый язык? – Ливон попытался разрядить обстановку слабой шуткой, вспомнив, как Юки однажды вскользь упомянул свои странные метаморфозы.

Юки удивленно моргнул, а затем коротко, искренне рассмеялся. Этот смех был самым нормальным звуком за всю ночь.

– Да. И это тоже. Даже там я остаюсь... специфическим.

Юки подошел к Ливону и опустился перед ним на пол, положив руки на его колени.

– Я не хочу втягивать тебя в это. Мой отец не остановится. Он захочет «вернуть» меня в семью. Для него мир — это шахматная доска, где все фигуры должны стоять на своих местах. А я только что ушел с доски.

Ливон взял лицо Юки в свои ладони. Несмотря на всю мощь, о которой говорил парень, его кожа под пальцами была мягкой и теплой.

– Юки, послушай меня внимательно. Я археолог. Я всю жизнь копаюсь в руинах цивилизаций, которые считали себя вечными и непогрешимыми. Твой отец может быть богом, но боги тоже совершают ошибки. Их главная ошибка в том, что они забывают, каково это — быть просто человеком.

– И что ты предлагаешь? – Юки прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.

– Я предлагаю тебе быть собой. Если ты хочешь готовить пасту в три часа ночи, возиться с моторами и слушать музыку — делай это. Если твоя сила требует выхода — мы найдем способ. Но не позволяй им решать, кто ты такой.

Юки молчал долго. В тишине квартиры было слышно только тиканье настенных часов.

– Ты не боишься? – наконец спросил он. – После всего, что я рассказал. После того, как понял, что моя семья — это... это...

– Это мерзко, Юки. Да, это так. – Ливон был предельно честен. – Но ты — это не они. Ты — мой парень, который любит острое кимчи и всегда забывает, где оставил ключи от мотоцикла. Ты — Юки. И пока ты помнишь об этом, никакой Теневой Монарх не сможет тебя сломать.

Юки прижался лбом к коленям Ливона. Его плечи, наконец, расслабились.

– Мне нужно будет встретиться с ним, – глухо произнес он. – Рано или поздно. Он не позволит мне просто исчезнуть.

– Тогда я пойду с тобой, – твердо сказал Ливон.

Юки резко поднял голову, в его глазах отразился испуг.

– Нет! Это исключено. Ты обычный человек, Ливон. Один его взгляд, одна волна жажды крови — и ты...

– И я останусь стоять, – перебил его археолог с мягкой, но непоколебимой улыбкой. – У меня есть преимущество, которого нет у них.

– Какое?

– Я не боюсь смерти так, как они боятся потерять свою власть. И у меня есть ты.

Юки смотрел на него так, словно видел впервые. В этот момент Ливон понял, что именно его «обычность» была тем самым щитом, о который разобьется любая магия. В мире, где все мерялись рангами и уровнями, простая человеческая привязанность была самой редкой и непонятной силой.

– Ладно, – прошептал Юки. – Но не сейчас. Сейчас я просто хочу побыть здесь. С тобой.

– Иди ко мне, – Ливон потянул его на диван.

Они легли рядом, переплетаясь ногами и руками. Юки уткнулся носом в шею Ливона, вдыхая его запах — смесь старой бумаги, кофе и чего-то уютного, домашнего.

– Знаешь, – сонно пробормотал Юки, – а ведь я действительно хорошо готовлю. Завтра утром я сделаю тебе лучший завтрак в твоей жизни.

– Ловлю на слове, – улыбнулся Ливон, закрывая глаза.

Где-то далеко, в огромном поместье семьи Сон, Теневой Монарх сидел в своем кабинете, глядя в темноту. Он чувствовал своего младшего сына. Чувствовал его гнев, его отвращение и его странное, пугающее спокойствие. Рядом с Юки был кто-то еще — крошечная искорка жизни, не обладающая никакой маной, но создающая вокруг парня непроницаемый кокон.

Джинву нахмурился. Сухо, стоявший в тени у двери, тихо спросил:

– Отец? Мне пойти за ним?

Джинву медленно покачал формой головы.

– Нет. Пусть пока остается там. Он нашел себе якорь. Посмотрим, насколько крепкой окажется эта цепь, когда начнется настоящий шторм.

А в маленькой квартире археолога Юки спал без сновидений. В его подсознании два огромных костяных черепа больше не скалились в ярости. Они мирно дремали, сложив свои массивные челюсти, охраняя хрупкий покой двух людей, которые осмелились бросить вызов судьбе богов ради права быть просто счастливыми.

Юки знал: завтра будет трудно. Завтра ему придется столкнуться с последствиями своего побега. Но пока у него была эта ночь, этот диван и этот человек, который не испугался даже скелета с красным неоновым языком.

И для Юки этого было более чем достаточно.