← Назад к обзору

Грех семьй

Искупление в свете софитов

За кулисами центральной телестудии Сеула пахло дорогим парфюмом, лаком для волос и легким озоновым холодком, который всегда сопровождал Юки, когда он нервничал. Хотя внешне он казался воплощением спокойствия. В свои двадцать один год Юки Окумура — теперь уже не Сон — выглядел как ожившее божество из футуристических мифов.

Его рост достиг внушительных двух метров, атлетическое телосложение стало еще более совершенным, а взъерошенные черные волосы теперь были уложены в элегантную, но дерзкую прическу, открывающую татуировку на шее. Небесно-голубые глаза светились мудростью человека, который видел изнанку мира и не сломался. На нем был сшитый на заказ темно-серый костюм, который едва сдерживал мощь его плеч.

– Господин Окумура, мы выходим в эфир через три минуты, – прошептала ассистентка, невольно краснея под его прямым взглядом.

Юки кивнул, поправляя на мизинце кольцо — символ его союза с Ливоном. Прошло пять лет с того дня, как он захлопнул дверь родительского дома. Пять лет тишины, упорного труда и создания собственной империи. Его фирма по производству высокотехнологичных автомобилей «Nebula Motors» произвела революцию, используя кристаллы маны для двигателей гражданских машин. Но мир любил его не только за деньги. Юки стал крупнейшим филантропом Кореи, отдавая миллиарды на реабилитацию тех, чьи жизни были разрушены Вратами.

– Ты готов? – раздался в наушнике мягкий голос Ливона.

Юки непроизвольно улыбнулся. Его муж, его опора, его дом. Ливон сейчас сидел в их новом особняке на окраине города, прижимая к груди спящую месячную Люянь, пока пятилетние двойняшки Рюу и Алекс наверняка пытались разобрать на части очередной прототип отцовского двигателя в гараже.

– Готов, – тихо ответил Юки. – Пора закончить эту историю.

Свет софитов ударил в глаза, когда он вышел в студию. Аплодисменты были оглушительными. Ведущая, известная своей проницательностью Ким Мина, лучилась профессиональным восторгом.

– Сегодня у нас в гостях человек, которого называют «архитектором будущего». Господин Юки Окумура, – она жестом пригласила его в кресло. – В свои двадцать один вы добились того, на что у других уходят десятилетия. Ваша благотворительность, ваши технологии... Это поразительно.

– Благодарю, Мина, – Юки сел, закинув ногу на ногу. Его движения были полны грации хищника, который больше не нуждается в охоте. – Я просто делаю то, что считаю правильным. Те, кто пострадал от Врат, не должны быть забыты обществом.

– Это благородно. Наверное, ваша семья очень гордится вами, – ведущая закинула удочку, на которую Юки ждал пять лет. – Вы часто говорите о своих детях в соцсетях.

– Да, я очень люблю своего мужа и своих детей, – в голосе Юки прозвучала такая искренняя теплота, что аудитория невольно выдохнула «оу». – У меня трое. Старшие двойняшки уже проявляют недюжинный интерес к технике, а младшей принцессе всего месяц. Она — копия Ливона.

– Это так мило! – Мина улыбнулась, но затем ее взгляд стал более острым. – Однако, господин Окумура... в архивах сохранились данные, что до восемнадцати лет вы носили фамилию Сон. В Сеуле ходят настойчивые слухи, что вы — младший сын Сон Джинву и Ча Хэ Ин. Тех самых национальных героев. Почему вы сменили фамилию и почему мы никогда не видим вас вместе?

В студии воцарилась тишина. Миллионы людей у экранов затаили дыхание. Сон Джинву был живым богом, символом непогрешимости.

Юки долго молчал, глядя прямо в камеру. Его голубые глаза на мгновение подернулись странной дымкой, а тени в углах студии едва заметно шевельнулись.

– Это было раньше, – наконец произнес он, и его голос стал холодным, как арктический лед. – Наши пути разошлись окончательно и бесповоротно пять лет назад.

– Но почему? – Мина подалась вперед. – Что могло заставить сына Теневого Монарха полностью отречься от своего наследия? Неужели дело в политике или разных взглядах на охоту?

Юки медленно улыбнулся. Это была не добрая улыбка отца семейства, а оскал того самого скелета, который все эти годы дремал внутри него, набираясь сил.

– Знаете, Мина... Мой мир об идеальной семье рухнул в один вечер. Я вернулся домой раньше обычного и застал своих родителей и старшего брата Сухо в... весьма интимной обстановке. Моя мать, мой отец и мой брат занимались любовью вместе, словно это было в порядке вещей. Словно их «божественная» кровь давала им право на любое извращение.

Мир замер. Ким Мина застыла с полуоткрытым ртом. Оператор вскрикнул, едва не уронив камеру. В аппаратной послышался звон разбитой чашки. Секрет семьи Сон, который они скрывали за сиянием своих рангов, был вскрыт одним хирургически точным ударом.

– Я пожалуй, пойду, – Юки плавно поднялся с кресла, поправляя пиджак. Его лицо снова стало спокойным и мягким. – Меня дома ждут. Дети просили почитать им перед сном, а Люянь капризничает, когда я задерживаюсь.

– Но... господин Окумура... подождите! – Мина пришла в себя, когда Юки уже был у выхода. – Вы понимаете, что вы только что сказали?! Это же... это взорвет мировое сообщество!

– Правда всегда взрывается, Мина, – Юки обернулся у самой двери, и на мгновение за его спиной присутствующие увидели отблеск огромных костяных крыльев. – Просто кто-то должен был нажать на детонатор.

Он вышел из студии, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. Это был Ливон.

– Ты сделал это, – голос мужа дрожал от смеси гордости и тревоги. – Юки, ты только что объявил войну богам.

– Нет, Ливон, – Юки сел в свой бронированный лимузин, который ждал его у черного входа. – Я просто выставил богов на посмешище. Они больше не смогут прятаться за своей святостью. Теперь они просто... извращенцы с большой силой.

– Сухо звонит на все мои номера, – добавил Ливон. – Он в ярости.

– Пусть звонит. Его ярость больше не имеет власти над нами.

Юки откинулся на сиденье и закрыл глаза. Внутри него ликовала его вторая сущность. Красный неоновый язык скользнул по губам в предвкушении. Он знал, что сейчас в особняке Сон происходит настоящий ад. Джинву наверняка пытается заблокировать трансляцию, но было поздно — интернет уже разнес фрагмент интервью по всему земному шару.

Когда машина подъехала к его дому, Юки увидел Ливона на крыльце. Его археолог выглядел так же прекрасно, как и пять лет назад, только в глазах прибавилось уверенности.

Юки вышел из машины и сразу попал в объятия двойняшек.

– Папа! – Алекс вцепился в его ногу. – Рюу говорит, что в моторе «Призрак» стоит неправильный распределитель! Скажи ему!

– Мы разберемся с этим завтра, герои, – Юки подхватил обоих сыновей на руки, целуя их в макушки.

Ливон подошел ближе, передавая ему спящий сверток — маленькую Люянь. Юки осторожно взял дочь, чувствуя ее слабое, теплое дыхание. Она была его искуплением. Его доказательством того, что жизнь может быть чистой.

– Ты не жалеешь? – тихо спросил Ливон, обнимая мужа за талию.

– О том, что разрушил их репутацию? Ни секунды, – Юки посмотрел на ночное небо, где где-то далеко чувствовалось присутствие Теневого Монарха. – Они думали, что я буду вечно хранить их грязную тайну из страха или уважения. Но я больше не тот мальчик, который курил на лавочке от шока. Я — Окумура. И моя семья начинается здесь, в этом доме.

Где-то в центре Сеула, в штаб-квартире Ассоциации Охотников, Сон Джинву смотрел на экран телевизора, где раз за разом прокручивали слова его сына. Рядом с ним стоял Сухо, чье лицо исказилось от неконтролируемой жажды крови.

– Я убью его, – прошипел Сухо. – Он опозорил нас на весь мир! Отец, позволь мне пойти и...

– Сядь, Сухо, – голос Джинву был тихим, но в нем чувствовалась такая усталость, какой не было даже после битвы с Властителями. – Ты не сможешь его убить. Ты даже не сможешь к нему подойти.

– Почему?! – выкрикнул старший брат.

– Потому что он больше не боится нас. И потому что за его спиной теперь стоит не только его скелет, но и весь мир, который он купил своей добротой.

Джинву посмотрел на свои руки. Тени вокруг него беспокойно метались. Юки не просто раскрыл секрет — он лишил их власти над собой. Он стал самостоятельным игроком, чей авторитет теперь был выше, чем авторитет любого охотника S-ранга.

А в это время Юки сидел в детской, укладывая Люянь в колыбель. Ливон стоял в дверном проеме, наблюдая за этой сценой.

– Ливон, – позвал Юки, не оборачиваясь.

– Да?

– Спасибо, что вытащил меня из того парка пять лет назад. Если бы не ты, я бы, наверное, стал таким же, как они. Ненавидел бы себя и весь мир.

Ливон подошел и положил руки на его широкие плечи, чувствуя через ткань рубашки рельеф татуировки — те самые костяные крылья, которые теперь защищали их маленькое государство.

– Ты сам себя спас, Юки. Ты просто выбрал быть человеком. А это гораздо сложнее, чем быть богом.

Юки улыбнулся, притягивая мужа к себе для глубокого, спокойного поцелуя. В этот момент он окончательно понял: его месть свершилась не тогда, когда он заговорил в студии, а тогда, когда он перестал быть частью их системы.

Завтра будут суды, завтра будут угрозы и попытки Ассоциации замять скандал. Завтра Сухо, возможно, попытается ворваться в его дом, и тогда Юки придется выпустить свои бластеры на волю. Но сегодня... сегодня он был просто счастливым отцом и мужем.

Он посмотрел на свои ладони. Красная и голубая метки светились ровным, мирным светом. Его вторая сущность внутри него довольно заурчала. Она больше не была монстром, скрывающимся в тени. Она была стражем его новой жизни.

– Пойдем спать, Ливон, – шепнул Юки. – Завтра будет великий день. Первый день мира, где фамилия Сон больше не звучит как приговор.

Они вышли из детской, и свет в доме погас. А далеко в особняке семьи Сон Ча Хэ Ин смотрела на свое отражение в зеркале и видела там лишь пустоту, которую не могла заполнить ни мана, ни любовь мужа и старшего сына. Юки забрал у них единственное, что имело значение — их право считаться идеальными.

Юки Окумура победил. И его победа пахла не кровью, а детской присыпкой, дорогим маслом для двигателей и бесконечной, чистой свободой. Он злорадствовал? Возможно. Но это было самое справедливое злорадство в истории человечества. Боги пали, и на их руинах обычный парень с костяным позвоночником построил свой собственный, настоящий рай.