Гром который молчит
Тень на снегу
Магнолия только начинала просыпаться. Предрассветные сумерки окрашивали улицы в холодный синий цвет, а воздух был таким прозрачным и колким, что каждое дыхание отзывалось легкой болью в легких. Я не любил прощания. Они всегда отдавали слабостью и ненужной сентиментальностью, поэтому я надеялся проскользнуть мимо гильдии незамеченным.
Но у старого лиса были свои планы.
Макаров сидел на крыльце «Хвоста Феи», скрестив ноги и попыхивая своей трубкой. Его маленькая фигура казалась почти призрачной в тумане, но взгляд, острый и всевидящий, мгновенно впился в меня, едва я подошел ближе.
– Решил сбежать, не дождавшись завтрака? – Голос деда прозвучал хрипло, но твердо.
Я остановился, поправив лямку дорожной сумки. Раздражение вспыхнуло мгновенно, привычно отозвавшись искрами на кончиках пальцев.
– Это просто задание, старик. Долина Смертных Теней не ждет, пока Мира сварит кофе.
Макаров медленно выпустил облако дыма. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, на просыпающийся город.
– Долина Смертных Теней... Опасное место. Далекое. Идеальное для того, чтобы зарыться в работу и не слышать собственного сердца, верно?
Я почувствовал, как челюсти сжались сами собой.
– Не неси чуши. Мне нужна практика, а не твои философские бредни.
Старик спрыгнул с перил и подошел ко мне. Он едва доставал мне до колена, но в этот момент его присутствие казалось подавляющим. Он положил руку мне на предплечье — жест, который я обычно пресекал, но сейчас почему-то замер.
– Лексус, ты можешь уйти на край света. Можешь сражаться с демонами и богами. Но ты берешь с собой самого себя. И то, от чего ты так отчаянно бежишь, настигнет тебя именно тогда, когда ты будешь меньше всего к этому готов. В пылу боя или в холодную ночь. Разбираться с тем, что внутри, лучше среди своих, среди семьи. Там, где тебя поддержат, если ты оступишься.
– Я не оступаюсь, – отрезал я, вырывая руку. – И мне не нужна поддержка. Я вернусь, когда закончу.
– Смотри, чтобы к твоему возвращению не стало слишком поздно, – тихо бросил он мне в спину.
Я не обернулся. Его слова зудели, как заживающий ожог. Слишком поздно для чего? Что он вообще мог знать? Он видел, как я смотрел на неё? Нет, это исключено. Я был предельно осторожен.
Но стоило мне выйти за ворота города, как образ Люси Хартфилии снова возник перед глазами. Ей двадцать один год. Она уже не та наивная девчонка, что пришла в гильдию несколько лет назад. Она расцвела, стала сильнее, увереннее. В ней появилась та женская зрелость, которая притягивала взгляды мужчин, как пламя мотыльков. И я ненавидел себя за то, что стал одним из них.
***
Северные горы встретили меня ледяным воем ветра и снегопадом, который превращал мир в белое ничто. Это было именно то, что мне нужно. Физическое испытание, которое должно было вытеснить из головы лишние мысли.
Банда «Черного Клыка» обосновалась в древних руинах, используя остаточную магию места для усиления своих заклинаний. Их было около тридцати — отступники, наемники, отребье, не знающее чести.
– Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! – Главарь банды, огромный детина с магическим топором, вышел вперед, скалясь в недоброй ухмылке. – Неужели сам внук Макарова? Говорят, ты стал цепным псом гильдии.
Я не ответил. Слова были лишними. Воздух вокруг меня начал вибрировать от статического электричества. Молнии, сорвавшиеся с моих плеч, прорезали серый полумрак руин, окрашивая снег в ослепительно-желтый.
– Меньше болтай, – прорычал я, срываясь с места.
Бой был жестоким. Я не сдерживался. Каждый удар был наполнен яростью, которую я копил последние дни. Я хотел чувствовать сопротивление, хотел, чтобы мышцы горели от напряжения. Когда на меня набросились сразу пятеро, я позволил магии вырваться наружу мощным разрядом, превращая камни под их ногами в пыль.
Но даже здесь, среди криков и звона стали, я совершил ошибку.
Я на мгновение представил, как Люси посмотрела бы на меня сейчас. С ужасом? С осуждением? Она всегда ратовала за милосердие. И эта мимолетная мысль, это секундное отвлечение стоило мне пропущенного удара. Один из магов-наемников успел выпустить ледяное копье, которое полоснуло меня по бедру, пробивая защиту.
Боль была резкой, отрезвляющей.
Я взревел, хватая наемника за горло и пропуская через него заряд такой силы, что тот обмяк мгновенно. Через десять минут всё было кончено. Тела лежали вповалку, припорошенные снегом, а я стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша.
Кровь из раны на ноге быстро пропитывала штанину, горячим ручьем стекая в сапог.
– Черт... – я опустился на обломок колонны, прижимая ладонь к ране.
В голове всплыл её голос: «Тебе стоит больше отдыхать... Полюшка сказала, что мазь должна была помочь...»
– Заткнись, Хартфилия, – прошептал я в пустоту, стискивая зубы.
Её доброта была повсюду. Она проникала под кожу, как инфекция. Почему она вообще заботилась о моем плече? Почему смотрела так, будто я действительно ей дорог как товарищ? В «Хвосте Феи» все были помешаны на узах, но Люси... она была воплощением этой связи. Мягкой, но неразрывной.
Я кое-как перевязал рану куском плаща и нашел относительно уцелевший угол в руинах, чтобы переждать ночь. Разводить костер не было смысла — магия согревала меня лучше любого пламени, но холод внутри не проходил.
Устроившись на жестком камне, я закрыл глаза, надеясь на глубокий сон без сновидений. Но стоило сознанию начать соскальзывать в небытие, как воображение предательски подсунуло мне её образ.
Она была не в гильдии. В моем видении она была здесь, в этой полуразрушенной зале, освещенной лишь призрачным светом луны. На ней было то самое легкое платье, в котором я видел её в последний раз, но теперь оно казалось почти прозрачным.
Я видел, как она подходит ко мне, как её босые ступни бесшумно касаются холодного камня. Её золотистые волосы рассыпаны по плечам, а в карих глазах нет привычной веселости — только странное, томительное ожидание.
– Тебе больно, Лексус? – прошептала она, и я почти почувствовал её дыхание на своей щеке.
В моем воображении она опустилась на колени передо мной, и её прохладные пальцы коснулись края моей раны, но вместо боли я почувствовал жар. Она медленно подняла взгляд, и её губы, влажные и припухшие, оказались в опасной близости от моих.
Мое дыхание сбилось. Я почувствовал, как кровь прилила к паху, вызывая мучительное, давящее напряжение. В реальности я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, но видение не уходило.
Я представлял, как срываю с неё эту тонкую ткань, как мои грубые, мозолистые руки сжимают её тонкую талию. Она бы вскрикнула, я знал это. От неожиданности, от моей силы. Но она бы не оттолкнула. В моих фантазиях она выгибалась навстречу, подставляя шею под мои поцелуи, шепча мое имя тем самым голосом, который сводил меня с ума.
Я представил вкус её кожи — сладкий, с нотками ванили и чего-то солнечного. Моя рука непроизвольно двинулась вниз, к ширинке брюк. Пальцы коснулись натянувшейся ткани, и я судорожно выдохнул, запрокинув голову.
Еще немного... Один жест, и я получу хотя бы иллюзию разрядки.
Но в этот момент перед глазами вспыхнуло её настоящее лицо. То, как она улыбалась Нацу. То, как она искренне беспокоилась о моем здоровье, видя во мне лишь товарища и друга. Чистота её взгляда ударила по мне сильнее, чем любое ледяное копье.
Я резко отдернул руку, словно обжегся.
– Черт! Что я творю?! – мой голос эхом разнесся по руинам, распугивая ночных птиц.
Я рывком поднялся, игнорируя вспышку боли в раненом бедре. Сердце колотилось в ребра, как пойманный зверь. Меня трясло — не от холода, а от омерзения к самому себе. Я, Лексус Дрейер, опустился до того, чтобы пускать слюни на девчонку из своей же гильдии, пока она спит в своей уютной квартире, даже не подозревая, какие грязные мысли роятся в моей голове.
Она была доброй. Она была искренней. А я превращал её свет в нечто порочное в своих фантазиях.
Я вышел из руин под открытое небо. Снегопад прекратился, и мириады звезд смотрели на меня свысока, холодные и безучастные.
– Дед был прав, – прошептал я, глядя на свои дрожащие руки. – Я бегу. Но от этого не спрятаться.
Я чувствовал себя жалким. Вся моя сила, все мои молнии не стоили ничего, если я не мог справиться с собственным воображением. Я привык брать то, что хочу, силой. Но Люси... её нельзя было взять силой. Её нельзя было подчинить.
Она была как солнце — ты мог греться в его лучах, но стоило попытаться схватить его, и ты оставался с обожженными руками.
Я простоял так до самого рассвета, не позволяя себе больше закрыть глаза. Боль в ноге стала тупой и привычной, но та, что поселилась в груди, только росла.
Я понимал, что это задание не поможет. Месяц, два, год — неважно. Я могу уйти на край света, но её голос всё равно будет звучать в моей голове. Её золотистое марево будет преследовать меня в каждом рассвете.
Я должен стать сильнее. Не в магии — в этом мне не было равных. Я должен был научиться контролировать это новое, пугающее чувство, которое я так упорно отказывался называть любовью.
– Это просто наваждение, – сказал я себе, собирая вещи. – Вернусь в Магнолию, и всё пройдет. Она просто девчонка. Просто товарищ.
Но ложь уже не приносила облегчения.
Я двинулся дальше на север, в самую глушь, надеясь, что следующее сражение будет достаточно кровавым, чтобы выжечь из моей памяти ощущение её воображаемых пальцев на моей коже.
Я еще не знал, что это только начало моего личного ада. И что настоящий враг был не в этих руинах, а внутри меня, терпеливо выжидая момента, когда моя защита окончательно рухнет.
***
**Предложения для следующей главы:**
1. **Вариант А:** Проходит три недели. Лексус истощен, задание почти выполнено, но он получает известие через магическую почту от Фрида, что Люси отправилась на опасное задание в одиночку (или с Нацу, что вызывает всплеск ревности). Лексус бросает всё и мчится обратно, раздираемый противоречиями. 2. **Вариант Б:** Лексус возвращается в Магнолию раньше срока. Он пытается избегать Люси, но сталкивается с ней в библиотеке или в парке вечером. Она замечает, что он ранен и осунулся, и пытается помочь ему, что приводит к очень напряженному и эмоциональному разговору, где Лексус едва сдерживается, чтобы не накричать на неё или не схватить. 3. **Вариант В:** Вторая часть задания Лексуса проходит в городе, где он видит девушку, очень похожую на Люси, попавшую в беду. Он спасает её, но в процессе осознает, что защищал не незнакомку, а свой образ Люси. Это заставляет его признать, что его чувства глубже, чем просто физическое влечение.
Какое направление выберем для 2-й главы?