Секреты за закрытой дверью

Коридор клиники сужался, превращаясь в бетонную кишку, заваленную медицинским мусором и ржавыми каталками. Воздух здесь был таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Впереди маячил массивный гермозатвор, наполовину заблокированный обвалившейся потолочной балкой. Дальше проход становился настолько узким, что даже Гас со своим средним телосложением пролез бы там только ценой содранной кожи и застрявшего снаряжения.

Наташа остановилась и резко подняла руку, приказывая группе замереть. Она обернулась к мужчинам, и её лицо в свете тактических фонарей выглядело как гипсовая маска — белое, неподвижное и бесконечно высокомерное.

– Приехали, герои, – её голос эхом отразился от влажных стен. – Дальше вы не пройдете. Если только Гоуст не решит оставить здесь свою хваленую мускулатуру вместе с костями.

Она скрестила руки на груди, демонстративно рассматривая массивные плечи Райли, которые едва не касались стен коридора. Внутри неё всё так и трепетало: «Боже, он такой огромный, я буквально могу спрятаться за его спиной и меня никто не найдет!» Но в реальности она лишь скривила губы, выражая крайнюю степень недовольства.

– Лаз слишком узкий, – констатировал Прайс, оценив зазор между балкой и косяком. – Но нам нужен образец, Наташа. Мы не можем уйти с пустыми руками.

– Я знаю, что вам нужно, – отрезала она. – Дайте контейнер. Я схожу сама. Там внизу — технический уровень, который я переоборудовала под себя. Это часть моей базы. И я не собираюсь пускать туда ораву потных мужиков с пушками, которые перевернут там всё вверх дном.

Гоуст сделал шаг вперед, нависая над ней темной громадой. Его маска-череп была в нескольких сантиметрах от её лица.

– Ты предлагаешь нам просто стоять здесь и ждать, пока ты гуляешь с вирусом? – его голос вибрировал, отдаваясь в груди Наташи сладкой дрожью. – Мы не знаем тебя. С чего нам доверять девчонке, которая едва не всадила мне нож в горло десять минут назад?

Наташа выдержала его взгляд, хотя колени предательски подгибались. Она прищурилась, и в её глазах мелькнула опасная искра.

– Доверять? – она коротко, зло рассмеялась. – Послушай меня, большой парень. Во-первых, если бы я хотела вашей смерти, вы бы подорвались еще на входе в сектор. Во-вторых, там, за этим лазом, находятся мои личные вещи. Включая моё нижнее белье и запасы еды. И я скорее скормлю этот вирус зомби, чем позволю вам пялиться на мои трусы. Понятно объясняю? Или мне нужно использовать слова попроще для военных мозгов?

Соуп за спиной Гоуста тихо хмыкнул, прикрыв рот рукой, но под тяжелым взглядом лейтенанта тут же изобразил предельную серьезность.

– Давай сюда свою жестянку, – Наташа протянула руку, не сводя глаз с Гоуста. – Я принесу образец. А вы пока можете постоять здесь и поохранять стены. Это единственное, в чем вы сейчас не будете мне мешать. Ваше присутствие там только поднимет лишний шум, а мне не улыбается выковыривать ваши бренные остатки из зубов местных «щелкунов».

Прайс молча отстегнул от разгрузки небольшой металлический тубус с электронным замком и протянул его девушке.

– Пять минут, Наташа. Если через пять минут ты не выйдешь, мы начнем расширять проход с помощью взрывчатки. Надеюсь, твое белье переживет детонацию С4.

Наташа выхватила контейнер, одарив капитана взглядом, полным такого презрения, что тот невольно поправил панаму.

– Оставьте свои угрозы для тех, кого они пугают, – бросила она через плечо, уже забираясь в узкую щель. – И не смейте соваться следом. Я серьезно. Там растяжки, настроенные на вес больше семидесяти килограммов.

Она исчезла в темноте лаза с кошачьей грацией. Как только бетонные стены скрыли её от глаз оперативников, Наташа прижалась лбом к холодному камню и судорожно выдохнула.

«О мой бог, о мой бог! Я только что нахамила Прайсу и послала Гоуста! Они такие крутые! И Гоуст… он так близко стоял, я чувствовала его тепло! Спокойно, Наташа, дыши. Ты ледяная королева. Ты опасная выжившая. Не смей превращаться в лужу!»

Она быстро двинулась по знакомому маршруту. Её «база» была скромной, но уютной для этого ада. В бывшей кладовой стояла раскладушка, висело зеркало, а на веревке действительно сушилось несколько пар простых черных топов и белья. Она быстро прошла мимо, стараясь не думать о том, что эти мужчины сейчас стоят всего в десяти метрах от её крошечного личного мира.

В углу, за фальшивой панелью, стоял холодильник, подключенный к старому генератору. Там, в специальном боксе, покоилась ампула с мутной фиолетовой жидкостью — тот самый образец, за которым охотилась половина выживших группировок. Наташа аккуратно переложила его в контейнер ОТГ-141.

Тем временем в коридоре воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь далеким капаньем воды.

– Ну и заноза, – первым нарушил молчание Соуп, опуская винтовку на ремень. – Она вообще человек? Я готов поклясться, что у неё вместо крови антифриз.

– Она выжила здесь в одиночку несколько месяцев, Джонни, – негромко отозвался Гоуст, не отрывая взгляда от щели, в которой исчезла девушка. – В этом секторе. Без поддержки, без снабжения. Это не просто «заноза». Это профессионал.

– Профессионал с очень скверным характером, – добавил Гас, проверяя периметр. – Вы видели, как она на нас смотрела? Словно мы — куча мусора, которую забыли вывезти до апокалипсиса. «Ваши рожи вызывают у меня тошноту»... Жестко.

– Она напугана, – внезапно сказал Прайс, раскуривая свою неизменную сигару, несмотря на риск привлечь внимание. – Но её страх трансформировался в агрессию. Это защитный механизм. Она не хочет, чтобы мы видели в ней человека, потому что привязанность в этом мире — слабость.

– Не знаю насчет страха, сэр, но нож она метает чертовски точно, – Соуп потер плечо, вспоминая, как сталь свистнула у него над ухом. – И как она двигается… Она же крохотная, метр с кепкой, но в ней силы как в хорошем дизельном двигателе. Видели, как она того прыгуна разделала? Раз-два — и готово. Даже не поморщилась.

– Она держит дистанцию, – пробормотал Гоуст, словно разговаривая сам с собой. – Но когда я подошел ближе… её глаза. Она смотрела так, будто хотела меня либо убить, либо…

– Либо что, лейтенант? – с усмешкой подмигнул Соуп.

– Заткнись, Мактавиш, – отрезал Райли, но в его голосе не было привычной стальной злости. Скорее, задумчивость. – Она странная. Лицо ледяное, а внутри будто реактор работает. Я чувствовал, как её буквально трясет от напряжения, хотя она и слова не выдавила.

– Думаете, она отдаст образец? – спросил Гас. – Могла бы просто сбежать через другой выход.

– Не сбежит, – уверенно ответил Прайс. – Ей нужно, чтобы мы ушли. Она защищает свою территорию. Мы для неё — угроза привычному порядку вещей.

В этот момент из лаза послышался шорох. Первой появилась рука с контейнером, а следом ловко выскользнула и сама Наташа. Она отряхнула пыль с колен и с размаху впихнула тубус в грудь Гоусту. Тот поймал его на лету, даже не пошатнувшись.

– Забирайте свою игрушку и выметайтесь, – бросила она, поправляя волосы. – Я выведу вас коротким путем через дренажную систему. Это быстрее, и мне меньше времени придется дышать с вами одним воздухом.

– Мы могли бы помочь тебе выбраться отсюда, – вдруг сказал Гас, делая шаг вперед. – У нас есть база, ресурсы. Тебе не обязательно гнить в этом подвале.

Наташа замерла. На мгновение её лицо дрогнуло, маска омерзения на секунду сползла, обнажая растерянную, смертельно уставшую девушку. Внутри неё всё кричало: «Да! Пожалуйста! Заберите меня с собой! Я хочу спать в безопасности! Я хочу, чтобы Гоуст был рядом!»

Но реальность ударила под дых воспоминанием о том, как она оказалась здесь. О боли, о крови, о том, что все, кому она доверяла, давно стали кормом для мертвецов.

– Гнить? – она снова нацепила свою самую ядовитую ухмылку. – Это вы гниёте в своих приказах и уставах. А я здесь — хозяйка. У меня есть всё, что мне нужно. А теперь — закрыли рты и за мной. Если кто-то из вас отстанет — искать не буду.

Она развернулась и зашагала в темноту, ведя их за собой. Оперативники переглянулись.

– Знаешь, лейтенант, – шепнул Соуп на ухо Гоусту, когда они тронулись в путь. – Мне кажется, она в тебя влюбилась. Уж больно активно она тебя оскорбляет.

– Еще одно слово, Джонни, и я оставлю тебя здесь в качестве её домашнего питомца, – прохрипел Гоуст, но его взгляд продолжал следовать за хрупкой фигуркой впереди, которая с такой яростью защищала свою одинокую свободу.

Наташа шла первой, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Она чувствовала их присутствие каждой клеточкой кожи. Она знала, что как только они уйдут, она вернется в свою пустую комнату, обнимет колени и будет долго-долго смотреть в стену, вспоминая голос Гоуста. Но сейчас… сейчас она была ледяной. Она была стальной. Она была той, кого они никогда не забудут.

– Поторапливайтесь, – крикнула она, не оборачиваясь. – У меня на вечер были планы, и в них не входило созерцание ваших тактических задниц!

– Очаровательная леди, – пробормотал Прайс, качая головй и следуя за ней в сырые туннели.