Идеал для монарха
Шепот вечности в объятиях тьмы
В особняке наконец воцарилась та благословенная тишина, которую могут оценить только родители троих маленьких детей, обладающих магической силой S-ранга. Последний отголосок детского смеха и топота маленьких ножек затих около часа назад. Беру, Игрис и еще пара теней-нянек застыли неподвижными статуями у дверей детской, охраняя сон Сухо, Алекса и Миджун. Я чувствовал их мерное, спокойное дыхание сквозь стены — три крошечных источника маны, которые были смыслом моего существования.
Я вошел в нашу спальню, бесшумно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Юки уже лежал в постели, откинувшись на подушки. В слабом свете магических светильников его кожа казалась еще более бледной, почти светящейся. Черные волосы разметались по простыням, а голубые глаза, в которых я когда-то видел только дружескую преданность, теперь светились чем-то гораздо более глубоким и обжигающим.
– Уснули? – тихо спросил он, протягивая ко мне руку.
– Да, – я подошел к кровати, на ходу сбрасывая черную футболку. – Беру поклялся своей головой, что никто не посмеет их разбудить. Даже если в Сеуле откроются врата ранга «Катастрофа».
Я сел на край постели, чувствуя, как напряжение долгого месяца, проведенного в бесконечных рейдах, начинает медленно отпускать. Мои мышцы ныли не от усталости — Теневой Монарх не знает физического изнеможения, — а от долгого воздержания. Целый месяц я видел своего мужа только через экран телефона или в короткие моменты возвращений за чистой одеждой. Сначала была его тяжелая беременность, когда я боялся даже дышать рядом с ним, чтобы не повредить хрупкое равновесие его новой физиологии. Затем — долгое восстановление после родов, когда его тело заживало и привыкало к отсутствию тройного магического давления внутри.
Полгода. Почти полгода я не касался его так, как хотел на самом деле.
– Джинву, – прошептал Юки, и его рука скользнула по моей спине, очерчивая рельеф мышц. – Ты слишком долго смотрел в бездну в этих подземельях. Твои глаза... они всё еще светятся фиолетовым.
– Это потому, что я смотрю на тебя, – я навис над ним, упираясь руками в матрас по обе стороны от его головы. – Ты — единственное, что возвращает мне человечность, Юки. Но сегодня... сегодня я не хочу быть человеком. И я не хочу быть Монархом. Я хочу быть просто твоим.
Я коснулся его губ. Сначала осторожно, пробуя на вкус, словно боясь спугнуть этот момент. Юки ответил мгновенно, его пальцы впились в мои плечи, притягивая ближе. Поцелуй перерос в нечто яростное, голодное. В нем было всё: жажда, накопленная за месяцы разлуки, нежность, которую мы скрывали от детей, и та первобытная страсть, которая связала нас в ту роковую ночь трансформации.
Этой ночью я не собирался давать ему спать. Мои руки исследовали каждый сантиметр его тела, которое я сам же и создал. Он был идеален. Широкие плечи, узкие бедра, крепкие мышцы пресса — и всё это сочеталось с той мягкостью и грацией, которую он сохранил от своей прошлой жизни. Я вдыхал его запах, чувствуя, как моя тьма откликается на его близость, пульсируя под кожей.
– Джин... – Юки выгнулся под моими ласками, его голос сорвался на хриплый стон. – Пожалуйста... не томи меня.
Я вошел в него медленно, наслаждаясь каждым мгновением нашего единения. Юки вскрикнул, закидывая голову назад, и его глаза на мгновение вспыхнули небесно-голубым светом, резонируя с моей силой. Мы двигались в унисон, забыв о времени и пространстве. Особняк, Ассоциация, врата, враги — всё это перестало существовать. Были только его горячая кожа под моими пальцами, его сбивчивое дыхание и ритмичные удары сердец, бьющихся в такт.
Я брал его снова и снова, доводя до изнеможения, пока он не начал умолять о пощаде, смеясь сквозь слезы наслаждения. Каждое мое движение было признанием в любви, каждым толчком я заклинал его оставаться со мной вечно.
Лишь когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь плотные шторы, мы наконец затихли. Мы просто лежали, переплетясь телами, укрытые тяжелым шелковым одеялом. Моя рука покоилась на его животе, чувствуя легкую дрожь его уставших мышц.
– Знаешь, Джинву, – заговорил Юки после долгого молчания. Его голос был тихим, разморенным и бесконечно искренним. – Я тут лежал и думал... Когда я был девушкой, когда я был Юми... я ведь не любила тебя.
Я замер, слегка приподнявшись на локте, чтобы заглянуть ему в лицо. Его взгляд был направлен в потолок, но в нем не было горечи, только задумчивость.
– Ты считала меня братом, – закончил я за него. – Я знаю. Мы дружили с детства, и я всегда был для тебя тем самым парнем, на которого можно положиться, но не более.
– Именно, – Юки повернул голову ко мне, и в его глазах блеснула странная искра. – Ты был моим лучшим другом, моим якорем. Но в тебе не было той искры, которая заставила бы мое сердце девичье замирать. Я обожала яой-манхву, я грезила о красивых парнях и их сложных отношениях, но ты... ты был слишком реальным, слишком «своим».
Он замолчал, перебирая пальцами пряди моих волос.
– Но стоило мне стать парнем, – продолжил он, и его голос стал глубже, – всё изменилось. Словно ты переключил какой-то тумблер в моей душе вместе с переменой пола. Я полюбил тебя так сильно и так внезапно, что это испугало меня больше, чем само превращение. Твоя сила, твоя тьма, твоя забота — всё это стало выглядеть иначе. Я увидел в тебе не просто друга, а своего Монарха. Своего мужчину.
Я слушал его, и внутри меня разливалось тепло, которое не смогла бы дать ни одна магическая способность.
– Значит, мой каприз оказался спасением для нас обоих? – я усмехнулся, целуя его в кончик носа.
Юки серьезно посмотрел на меня, и в его взгляде проскользнул тень того страха, который он скрывал все эти месяцы.
– Джинву, а что было бы, если бы я тогда не напился? – Он коснулся моей щеки ладонью. – Что было бы, если бы я не ляпнул по пьяни ту глупость про мужской секс и свои фантазии? Ту фразу, которая изменила нашу жизнь навсегда?
Я задумался. Перед моими глазами пронеслись сотни вариантов будущего. Система часто показывала мне вероятности, но эта... эта была самой важной.
– Скорее всего, – медленно начал я, подбирая слова, – мы бы так и остались друзьями. Ты бы со временем нашла себе какого-нибудь охотника ранга А или B, вышла бы замуж, родила обычных детей. А я... я бы продолжал зачищать врата, становясь всё более холодным и одиноким. Моя человечность рано или поздно выгорела бы дотла под весом силы Монарха.
Я притянул его к себе, обнимая так крепко, словно он мог исчезнуть.
– Ты была моим единственным якорем, Юми. Но как женщина, ты никогда бы не смогла вынести моей тьмы. Ты бы просто сгорела рядом со мной, пытаясь согреться. А став Юки... ты стал тем, кто может идти со мной в ногу. Ты стал тем, кто выдержал рождение моих детей.
Юки прижался ухом к моей груди, слушая стук моего сердца.
– Значит, это была судьба? – прошептал он.
– Нет, – я покачал головой. – Судьба — это то, что предписано. А я — Монарх. Я сам творю свою реальность. Я услышал твое желание, Юки, и я ухватился за него как за единственный шанс не потерять тебя навсегда. Я эгоист. Я превратил тебя в мужчину не только потому, что ты этого хотела, но и потому, что я хотел обладать тобой так, как не мог обладать Юми.
Юки тихо рассмеялся, и в этом смехе было полное принятие.
– Ты чертов извращенец, Сон Джинву. Но я, кажется, стою тебя. Ведь я наслаждаюсь каждой секундой этого безумия.
– Я знаю, – я улыбнулся, чувствуя, как в детской зашевелился Сухо. Скоро дом снова наполнится шумом, требованиями завтрака и магическими искрами. – Но сейчас у нас есть еще пара минут тишины.
– Джинву, – Юки вдруг приподнялся, глядя мне прямо в глаза. – Обещай мне одну вещь.
– Всё, что угодно.
– Если когда-нибудь наши дети спросят, как они появились на свет... давай не будем рассказывать им про яой-манхву и пьяные посиделки в Сеуле. Давай придумаем какую-нибудь пафосную легенду про слияние света и тени.
Я расхохотался, и тени в углах комнаты согласно задрожали.
– Договорились. Мы скажем им, что их появление было предсказано звездами, а их папа был самым прекрасным существом, ради которого Монарх решил перевернуть законы природы.
– Ну, это почти правда, – Юки зевнул, укладываясь обратно мне на плечо. – Кроме той части, где я — прекрасное существо. Сейчас я чувствую себя как пожеванная жвачка.
– Для меня ты идеален, – я закрыл глаза, погружаясь в полудрему. – Спи, Юки. Твой Монарх охраняет твой покой.
Утро медленно вступало в свои права. Сеул просыпался, охотники готовились к новым рейдам, мир продолжал вращаться вокруг своей оси. Но здесь, в этом особняке, скрытом от всех, существовала своя собственная вселенная. Вселенная, созданная из одного пьяного признания, божественной мощи и любви, которая оказалась сильнее здравого смысла.
Я чувствовал, как Юки засыпает, его дыхание стало ровным и глубоким. В этот момент я понял: неважно, кем он был раньше. Неважно, какие силы я задействовал. Важно лишь то, что сейчас он здесь, со мной. И что три маленьких эха нашей любви спят в соседней комнате, готовые завтра снова перевернуть наш мир вверх дном.
Я улыбнулся своим мыслям. Быть Теневым Монархом — это власть над смертью. Но быть мужем Юки и отцом наших детей — это власть над самой жизнью. И эта власть была гораздо слаще.
– Спи, мой Юки, – прошептал я в пустоту комнаты, прежде чем окончательно провалиться в сон. – Завтра мы снова будем сражаться с этим миром. Но сегодня... сегодня мы просто есть друг у друга.
Тени сомкнулись вокруг кровати, создавая непроницаемый барьер. Мир мог подождать. Монарх наконец-то нашел свой дом.