← Назад к обзору

Идеал для монарха

Узы крови и тени

Прошло три дня с той ночи, которая навсегда изменила не только мою жизнь, но и саму структуру реальности в этом доме. Юки всё ещё был невероятно слаб. Магия, затраченная на трансформацию и рождение троих детей Монарха, истощила его до предела. Его фарфоровая кожа казалась почти прозрачной, а под небесно-голубыми глазами залегли глубокие тени.

Дети были благословением и моим самым сладким кошмаром одновременно. Стоило одному из них — обычно это был нетерпеливый Алекс — издать хотя бы короткий всхлип, как тут же просыпался спокойный Сухо, а за ним подавала голос проницательная Миджун. Тройной плач наследников Тени вызывал в доме настоящие магические бури: тени на стенах начинали неистово плясать, а температура в комнате резко падала.

– Джин... – Юки приподнялся на локтях, когда в очередной раз из колыбели раздался дружный хор. – Дай мне их. Я справлюсь.

– Лежи, чертёнок, – я мягко, но властно надавил ему на плечо, укладывая обратно. – Ты едва держишься на ногах. Я сам.

Я подошёл к огромной, вырезанной из чёрного дерева колыбели. Мои тени уже суетились вокруг, пытаясь укачать младенцев, но те признавали только живое тепло. Я по очереди взял их на руки — это было искусство, доступное только Монарху: держать троих детей так, чтобы каждому было удобно.

– Тише, маленькие короли, – прошептал я, и серая дымка моей маны окутала их, успокаивая.

Сегодня был важный день. День, которого я ждал с опаской. Моя семья — мама, Джин-а и отец, Сон Иль-хван — должны были приехать через час. Я не стал ничего скрывать. В письме и по телефону я изложил всё как есть. О том, что Юми была моей единственной любовью, о её трансформации и о том, почему это было необходимо. Обычная женщина просто не вынесла бы мощи детей Монарха. Их энергия выжгла бы её изнутри ещё в первом триместре.

Юки нервно поправлял воротник своей свободной рубашки.

– Как я выгляжу? Джин-ву, скажи честно, я похож на чудовище?

Я подошёл к нему и поцеловал в кончик носа.

– Ты выглядишь как самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел. И как самый лучший отец для наших детей. Моя семья любила Юми, и они полюбят Юки. У них нет выбора, иначе им придётся иметь дело со мной.

– Твой метод «убеждения» всегда такой радикальный, – Юки слабо улыбнулся, и в его глазах наконец-то блеснула та самая искорка озорства.

Вскоре барьеры поместья оповестили о прибытии гостей. Я спустился вниз, оставив Юки в спальне с детьми. Сердце билось непривычно быстро.

Дверь открылась, и на пороге появились они. Мама выглядела взволнованной, Джин-а буквально подпрыгивала на месте от любопытства, а отец стоял позади них, сохраняя суровое спокойствие, хотя я видел, как подрагивают его пальцы.

– Джин-ву! – Джин-а первой бросилась ко мне, обнимая. – Ты... ты сумасшедший! Я всегда знала, что между вами с Юми что-то есть, но превратить её в парня? Это... это так в стиле яой-манхв, которые она читала!

– Джин-а, потише, – мама мягко отстранила её и посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было осуждения, только бесконечная любовь и капля грусти. – Где они? И как... как Юми? То есть, Юки?

– Он наверху, мама. Он очень слаб, но он счастлив. Пойдёмте.

Мы поднялись в спальню. Воздух здесь был пропитан запахом молока, персика и той самой холодной маны, которая теперь стала частью нашей повседневности. Юки сидел на кровати, прижимая к себе Миджун, а мальчики спали в колыбели рядом.

Когда мама вошла, Юки замер. Он выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю от смущения.

– Госпожа Сон... – прохрипел он, пытаясь подняться.

– Лежи, милый, – мама почти бегом пересекла комнату и опустилась на край кровати. Она взяла его за руку, внимательно рассматривая новое лицо своей бывшей «почти дочери». – Боже мой... Джин-ву не врал. Ты действительно стал невероятно красивым юношей. Но глаза... глаза всё те же.

– Я... мне жаль, что всё так вышло, – Юки опустил голову. – У меня ведь нет родителей, только Джин-ву. Я боялся, что вы возненавидите меня за то, что я... такой.

– Глупости, – мама обняла его, стараясь не задеть спящую Миджун. – Ты подарил нам троих внуков. Ты спас Джин-ву от одиночества, которое всегда преследовало его как Монарха. Ты — часть нашей семьи, в любом обличии.

Джин-а в это время уже стояла над колыбелью, издавая восторженные писки.

– О боже, Джин-ву! Этот чёрненький — вылитый ты! Такой же хмурый даже во сне. А этот голубоглазый... Юки, это же твоя копия! Мама, посмотри, какие они крошечные!

Отец подошёл к колыбели последним. Сон Иль-хван долго смотрел на спящих внуков. Его лицо, изборожденное шрамами и опытом многих битв, медленно разгладилось. Он положил руку мне на плечо.

– Ты сделал правильный выбор, сын, – тихо сказал он, так, чтобы слышал только я. – Сила Монарха — это бремя. Нести его в одиночку невозможно. Ты нашёл способ разделить эту ношу с тем, кому доверяешь больше всего. И эти дети... я чувствую их мощь. Они станут великими защитниками.

– Я просто хочу, чтобы они были счастливы, отец, – ответил я.

– Счастье — это то, что мы строим сами, – он перевёл взгляд на Юки. – Здравствуй, Юки. Добро пожаловать в семью Сон.

Юки всхлипнул, и я увидел, как по его щекам покатились слезы облегчения. Всё напряжение последних дней, весь страх быть отвергнутым — всё это ушло.

– Спасибо... – прошептал он. – Спасибо, что приняли меня.

– Так, – Джин-а решительно отодвинула меня в сторону, – раз уж я теперь тётя троих племянников, мне нужно знать всё. Кто из них самый вредный? Кто больше всех ест? И когда я смогу научить их первым магическим трюкам?

– Джин-а, им всего три дня! – рассмеялся я.

– И что? Они дети Теневого Монарха! Я уверена, они уже умеют призывать тени, просто ленятся, – она осторожно ткнула пальцем в щеку Алекса, и тот, не открывая глаз, схватил её за палец. – О! Видели? Он меня поймал! Это точно будущий лидер!

Вечер прошел в удивительной атмосфере. Мы сидели в спальне, мама и Джин-а помогали Юки с детьми, отец рассказывал истории из своего прошлого, а я просто наблюдал. Мои тени, почувствовав общее расслабление, начали строить для детей маленькие замки из темного тумана прямо в воздухе.

В какой-то момент Юки подозвал меня к себе.

– Знаешь, Джин-ву, – он прислонился головой к моему плечу, пока мама укачивала Сухо, – я всегда думала, что моё увлечение яой-манхвами — это просто способ сбежать от реальности. Но теперь, глядя на твою семью... на наших детей... я понимаю, что реальность может быть гораздо круче любой книжки.

– Даже той, где главный герой — извращенец? – подколол я его.

– Особенно той, – он ущипнул меня за бок. – Спасибо тебе. За то, что не побоялся изменить всё ради нас.

Я посмотрел на него, на детей, на своих родителей. Моя жизнь была долгой чередой сражений, боли и потерь. Но сейчас, в этой комнате, я чувствовал, что наконец-то нашел свою истинную победу.

– Я бы сделал это снова, – ответил я, прижимая его к себе. – Миллион раз подряд.

В этот момент Миджун открыла свои серые глаза и внимательно посмотрела на нас. Она не плакала. Она просто протянула крошечную ручку, коснувшись лица Юки, а затем моей ладони. Узы крови и тени замкнулись, связывая нас в единое целое.

– Смотрите, – прошептала мама, – она уже знает, кто её родители.

– Она знает, что она — принцесса Тени, – добавил отец с гордостью.

Ночь опустилась на горы, укрывая наше поместье тишиной. Но это была уже не тишина ожидания, а тишина покоя. Теневой Монарх больше не был одинок. У него была семья, у него были наследники, и у него был его идеальный чертёнок, который превратил его жизнь в самую прекрасную и странную историю из всех когда-либо написанных.

– Джин-ву? – Юки уже засыпал, закрывая глаза.

– Да?

– Завтра... завтра я хочу арбуз. И чтобы ты прочитал мне ту главу про принца и рыцаря.

Я улыбнулся, укрывая его одеялом.

– Хорошо, Юки. Завтра будет арбуз. И принц. И рыцарь. И всё, что ты пожелаешь.

Потому что для Теневого Монарха нет ничего невозможного, если наградой служит улыбка его идеального мужа.

Я сел в кресло у окна, наблюдая за тем, как мои тени несут стражу. Впереди было много трудностей — воспитание детей с силой богов не обещало быть легким. Но глядя на спящую семью, я знал: мы справимся. Ведь теперь нас было пятеро, и наша тень была бесконечной.