Идеал для монарха
Кровь и тени: Рождение наследников
Это была самая долгая ночь в моей жизни. Я, Сон Джин-ву, человек, который в одиночку противостоял армиям монархов, который смотрел в лицо самой Смерти и не дрогнул, сейчас чувствовал, как мои колени подгибаются от первобытного, парализующего ужаса.
Стены нашего горного поместья содрогались. Это не было землетрясением. Это была мана — дикая, необузданная энергия, которая волнами исходила от Юки, заполняя всё пространство. Мои тени, обычно непоколебимые и дисциплинированные, сейчас в панике жались к углам. Даже Игрис, мой верный рыцарь, стоял за дверью, опустив голову, не в силах вынести давления той силы, что рождалась в этих муках.
– Джин-ву... чтоб ты провалился... со своей... магией! – Юки вскрикнул, его пальцы с невероятной, нечеловеческой силой впились в мою ладонь.
Раздался отчетливый хруст. Я почувствовал, как кости моей правой руки ломаются под его хваткой. Обычный человек лишился бы кисти, но я даже не поморщился. Физическая боль была ничем по сравнению с тем, что я видел в его глазах. Его фарфоровая кожа стала мертвенно-бледной, по лбу катился пот, а небесно-голубые глаза потемнели, становясь почти синими от перенапряжения.
– Дыши, Юки, просто дыши, – я шептал это охрипшим голосом, прижимаясь лбом к его мокрому виску. – Я здесь. Я держу тебя.
– Заткнись! – прорычал он, и в этом рыке было больше ярости, чем у любого босса подземелья. – Если ты... еще раз... скажешь мне про дыхание... я вырву тебе сердце и скормлю его Беру!
Прошло восемь часов. Затем десять. Система сходила с ума, выбрасывая перед моими глазами тревожные сообщения о критическом уровне магического фона в помещении. Юки был на пределе. Его мужское тело, перестроенное из женского, проходило через невозможное. Магия Теневого Монарха внутри него боролась за жизнь детей, укрепляя его ткани, расширяя каналы, делая его плоть эластичной и прочной, как сталь.
– Еще немного, чертенок, – я вливал в него свою ману, стараясь стабилизировать его состояние. – Первый уже близко. Я чувствую его.
– Я тебя ненавижу... – простонал Юки, откидываясь на подушки. Его голос сорвался на шепот. – Ненавижу... твою идеальность... твою силу... Но только попробуй... отпустить мою руку...
Я не отпускал. Даже когда он в очередной раз сжал мои сломанные пальцы, заставляя кровь проступить сквозь кожу.
И вот, когда часы пробили полночь, комнату огласил первый крик. Он не был похож на плач обычного ребенка. Это был властный, чистый звук, который мгновенно заставил тени в комнате замереть в поклоне.
– Сухо... – прошептал я, глядя на первенца.
Мальчик. Моя точная копия. Черные, как сама бездна, волосы и глаза, в которых уже сейчас мерцал холодный серый свет грозовой тучи. Он не просто плакал — он заявлял о своем праве на этот мир.
Но не успел я перерезать пуповину магическим лезвием, как Юки снова выгнулся дугой.
– Еще один... – выдохнул он, кусая губы до крови.
Второй ворвался в этот мир спустя пятнадцать минут. Алекс. Стоило мне взять его на руки, как я невольно вздрогнул. Если Сухо был моей тенью, то Алекс был живым воплощением Юки. Те же черты лица, те же яркие, небесно-голубые глаза, которые смотрели на мир с дерзким вызовом. Он был крупнее брата и кричал так громко, что, казалось, стекла в окнах вот-вот лопнут.
– Он... он похож на тебя, – я поднес Алекса к лицу Юки, но тот лишь слабо кивнул, его силы были на исходе.
– Последняя... – прохрипел Юки. – Джин-ву... Миджун... она не хочет выходить...
Третий ребенок, маленькая Миджун, заставила нас ждать еще целый час. Она родилась в абсолютной тишине. Маленькая, хрупкая девочка с моими черными волосами и серыми глазами. Она не плакала. Она просто открыла глаза и внимательно посмотрела на меня, словно оценивая, достоин ли я быть её отцом.
Двенадцать часов ада закончились.
Я уложил всех троих — Сухо, Алекса и Миджун — на грудь Юки. Это было невероятное зрелище. Трое младенцев, окутанных едва заметным фиолетовым сиянием, моментально притихли, стоило им почувствовать тепло своего родителя. Они забавно завозились, устраиваясь поудобнее, и одновременно заснули, синхронно посапывая.
Юки посмотрел на них, и вся его ярость, вся боль и проклятия испарились в одно мгновение. Его лицо осветилось такой нежностью, которую я никогда не видел прежде.
– Мои... – прошептал он, едва касаясь кончиками пальцев крошечной ручки Миджун. – Джин-ву, посмотри на них... Они ведь настоящие.
– Самые настоящие, – я опустился на колени рядом с кроватью, чувствуя, как по моим щекам катятся слезы.
Я, Теневой Монарх, плакал. Это были не слезы слабости, а слезы абсолютного, сокрушительного счастья. Моя рука, всё еще деформированная после его хватки, начала медленно срастаться, но я даже не замечал этого.
– Ты справился, Ю