← Назад к обзору

игра-жизнь

Осколки тишины и цепи контроля

После ухода Артёма в гостиной повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Даня продолжал сидеть в кресле, наблюдая, как Никита медленно перелистывает принесенные документы. Мафиози выглядел сосредоточенным, но Даня видел, как напряжена его спина и как побелели костяшки пальцев, сжимающих плотную бумагу. Присутствие постороннего, даже если это был Артём, всегда оставляло на Никите налет этой вынужденной жесткости, которую он был обязан носить как броню.

– Ты всё ещё злишься на него? – Даня прервал молчание, его голос прозвучал мягко, но с оттенком властности.

Никита отложил папку на стол и медленно обернулся. Его глаза, холодные и расчетливые секунду назад, начали менять свой блеск, наполняясь тем самым покорным обожанием, которое он хранил только для одного человека.

– Он слишком много себе позволяет, – глухо ответил Никита, подходя ближе. – Никто не имеет права видеть меня таким. Даже он.

– Таким — это каким? – Даня усмехнулся и похлопал по подлокотнику своего кресла. – Уязвимым? Моим?

Никита не ответил словами. Он опустился на пол у ног Дани, устраиваясь между его коленей. Это было его законное место, его личный алтарь, где он мог сбросить груз ответственности за сотни жизней и миллионы кровавых денег. Даня запустил пальцы в его коротко стриженные волосы, слегка потянув их назад, заставляя Никиту смотреть вверх.

– Ты сегодня был слишком груб с ним, – Даня чуть сузил глаза, в которых плясали опасные искорки. – Мне не нравится, когда ты пытаешься играть в большого босса в моем присутствии. Ты забыл, кто здесь устанавливает правила?

Никита сглотнул, чувствуя, как по позвоночнику пробежала знакомая дрожь. Каждое слово Дани, каждый его жест доминирования вызывали в нем бурю эмоций, которую он не мог подавить.

– Прости... – прошептал он, прижимаясь щекой к ладони рэпера. – День выдался паршивым. Перестрелка на складах, потом эти терки с южанами. Я просто не успел переключиться.

– Переключайся быстрее, – Даня резко дернул его за волосы, заставляя Никиту вскрикнуть от неожиданной боли и удовольствия. – Иди за мной. Мне кажется, ты заслужил небольшое напоминание о том, кому принадлежит твоя преданность.

Они поднялись на второй этаж, в спальню, которая была их личным убежищем. Здесь не было камер, не было охраны, только они двое. Даня подошел к массивному шкафу и достал оттуда кожаный ошейник с тонкой серебряной цепочкой — подарок, который Никита сам когда-то купил, признавая свою потребность в подчинении.

– Надень, – приказал Даня, бросая аксессуар на кровать.

Никита дрожащими руками взял кожу, чувствуя её холод. Он застегнул ремешок на шее, и этот щелчок замка стал для него сигналом: мир мафии, убийств и власти перестал существовать. Остался только Даня.

– На колени, – голос рэпера стал низким, почти рычащим.

Никита опустился на коврик у кровати, сложив руки за спиной. Даня подошел к нему, взял конец цепочки и слегка натянул его, заставляя Никиту выпрямиться.

– Расскажи мне, – Даня склонился к его уху, обжигая кожу горячим дыханием, – каково это? Быть самым страшным человеком в городе, а потом приползать ко мне и просить о наказании?

– Это... единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым, – выдохнул Никита, закрывая глаза. – Там, снаружи, я — машина. Здесь я — твой. Делай со мной всё, что хочешь. Только не бросай меня в этой пустоте.

Даня усмехнулся. Ему нравилось это сочетание силы и слабости. Он знал, что если сейчас кто-то ворвется в дом, Никита в мгновение ока превратится в хищника, готового перегрызть глотку любому. Но сейчас этот хищник ластился к его рукам, умоляя о внимании.

– Ты сегодня плохо себя вел, щенок, – Даня прошелся ладонью по его широким плечам, ощущая стальные мускулы под тонкой тканью рубашки. – Ты позволил себе сомневаться в моих решениях при Артёме.

– Я не хотел... – начал было Никита, но Даня прервал его коротким ударом ладони по щеке. Не сильным, скорее обидным.

– Я не разрешал тебе говорить.

Никита замолчал, его дыхание стало прерывистым. Он обожал эти моменты, когда Даня полностью брал контроль в свои руки. В такие минуты он чувствовал себя в безопасности, как ни странно это звучало. В мире, где он отвечал за всё, возможность ни за что не отвечать была высшим благом.

Даня толкнул его на пол и сел сверху, прижимая его руки к ковру. Он смотрел в глаза мафиози, видя в них отражение своей собственной власти.

– Твои фанатки... – Никита вдруг заговорил снова, нарушая приказ, его голос сорвался. – Они так смотрят на тебя. Я хочу выколоть им глаза каждый раз, когда вижу их комментарии под твоими постами. Ты мой. Только мой.

Даня рассмеялся, и этот смех был полон искреннего веселья.

– Ревнуешь? Глава мафии ревнует рэпера к тринадцатилетним девочкам? Это так мило, Никит.

– Я серьезно, – Никита попытался дернуться, но Даня сильнее прижал его к полу, напоминая о разнице в их текущих ролях. – Я готов сжечь этот город дотла, если кто-то из них коснется тебя.

– Тебе не нужно ничего сжигать, – Даня наклонился и прикусил мочку его уха, вызывая у Никиты тихий стон. – Они видят только маску. Только ту картинку, которую я им продаю. А ты... ты видишь то, что скрыто за софитами. Ты единственный, кто знает, как я люблю ломать таких, как ты.

Даня поднялся, потянув Никиту за собой за цепочку. Он подвел его к зеркалу во весь рост и заставил смотреть на свое отражение.

– Смотри, – прошептал Даня, стоя позади него. – Видишь этого человека? Завтра он пойдет на встречу с лидерами группировок. Он будет отдавать приказы о жизни и смерти. А сейчас он стоит здесь в ошейнике, потому что я так захотел.

Никита смотрел на себя, и в его глазах читалась смесь стыда и дикого, необузданного возбуждения. Это противоречие было его наркотиком.

– Да... – выдохнул он. – Я твой инструмент. Твоя вещь.

– Хороший мальчик, – Даня развернул его к себе и впился в его губы требовательным, жестким поцелуем.

В этом поцелуе не было нежности, в нем была битва характеров, которую Никита с удовольствием проигрывал. Он чувствовал вкус дорогого парфюма Дани и легкий привкус табака. Его руки сами потянулись к талии рэпера, но он тут же отдернул их, помня о правилах.

– Можно?.. – хрипло спросил он, глядя на Даню умоляющим взглядом.

Даня медленно кивнул, разрешая прикосновение. Никита тут же притянул его к себе, вжимаясь всем телом, словно пытаясь раствориться в нем.

– Я схожу с ума по тебе, – шептал Никита, покрывая шею Дани быстрыми поцелуями. – Каждый день я боюсь, что это закончится. Что ты найдешь кого-то своего статуса, кого-то, кто не погряз в крови по локоть.

– Глупый, – Даня отстранился и посмотрел ему прямо в глаза. – Мне не нужен «чистенький» мальчик. Мне нужен ты. Твоя тьма идеально дополняет мой свет. Мы два урода в этом идеальном мире, Никита. И именно поэтому мы вместе.

Он снова толкнул Никиту на кровать, на этот раз более решительно. Оставшаяся часть ночи прошла в вихре страсти, где грубость сменялась краткими моментами почти болезненной близости. Даня доминировал, требуя полной отдачи, а Никита отдавал всё, что у него было, и даже больше.

Утром, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь плотные шторы, Даня проснулся первым. Он лежал, глядя на спящего Никиту. В такие моменты лицо мафиози разглаживалось, исчезала складка между бровями, и он казался почти обычным человеком, а не тем монстром, которым его считал город.

Даня осторожно провел пальцем по следу от ошейника на шее Никиты. Эта метка скоро исчезнет, но знание о том, чья она, останется с ними навсегда.

Внизу послышался какой-то шум. Даня нахмурился, накинул шелковый халат и вышел из спальни, стараясь не разбудить Никиту. Спустившись на первый этаж, он увидел Артёма, который по-хозяйски заваривал кофе на кухне.

– Ты когда-нибудь научишься пользоваться звонком? – Даня оперся о дверной косяк, скрестив руки на груди.

Артём обернулся, сияя своей фирменной наглой улыбкой.

– У меня есть ключи, Даня. И у меня есть новости, которые не ждут.

– Что на этот раз? – Даня подошел и взял предложенную чашку кофе.

– Твои фанатки перешли черту. Кто-то слил адрес одной из твоих конспиративных квартир. Туда уже нагрянули папарацци. И, что хуже, там видели людей из группировки «Волков». Похоже, они ищут выход на Никиту через тебя.

Даня замер, чашка в его руке чуть дрогнула. Его тайна, которую они так тщательно оберегали целый год, оказалась под угрозой. И дело было даже не в репутации рэпера-гея. Дело было в том, что теперь он официально стал «ахиллесовой пятой» самого опасного человека в городе.

– Никита знает? – спросил Даня, его голос стал холодным и деловым.

– Еще нет. Я пришел первым к тебе, потому что знаю, как он отреагирует. Он сожжет ту квартиру вместе со всеми, кто там находится. И, возможно, закроет тебя в этом доме под замком на следующие полгода.

Даня усмехнулся, глядя в окно на ухоженный сад.

– Он попробует. Но он забывает, что в этой игре не он ведет партию.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Никита спускался вниз, уже полностью одетый в свой строгий черный костюм, с идеально уложенными волосами. От вчерашнего «щенка» не осталось и следа.

– О чем шепчетесь? – его голос прорезал утреннюю тишину, как скальпель.

Артём и Даня переглянулись. Игра становилась по-настоящему опасной.

– У нас проблемы, Ник, – спокойно произнес Даня, делая глоток кофе. – Похоже, пришло время показать твоим врагам, почему им не стоит лезть в мою жизнь.

Никита подошел к Дане, приобнял его за талию и на секунду прижался лбом к его виску. Это был короткий жест обладания, который видел только Артём.

– Я разберусь, – коротко бросил Никита, и в его глазах снова вспыхнул тот ледяной огонь, который заставлял людей падать на колени от страха. – Артём, подготовь машину. Мы едем на охоту.

Даня смотрел им вслед, чувствуя, как внутри закипает адреналин. Он знал, что этот день изменит всё. Но он также знал, что пока Никита у его ног, а он — в сердце Никиты, им не страшен ни один враг в этом мире.

– Охота, значит? – прошептал Даня, возвращаясь в спальню, чтобы одеться. – Ну что ж, посмотрим, кто в этой стае настоящий вожак.

Он достал из ящика стола свой телефон и открыл социальные сети. Тысячи уведомлений, тысячи признаний в любви. Он улыбнулся. Если бы они только знали, чью постель он греет по ночам и чью волю ломает одним словом. Но эта тайна стоила того, чтобы за неё убивать. И он был уверен, что Никита сделает именно это.

Через час черный внедорожник выехал из ворот особняка, направляясь в сторону города, где уже начинался новый день, полный интриг, музыки и крови. Даня сидел на заднем сиденье, глядя на затылок Никиты. Он знал, что впереди их ждет шторм, но этот шторм был их родной стихией.

– Даня, – Никита не оборачивался, но его голос звучал напряженно. – Чтобы ни случилось, не выходи из машины без моего приказа.

Даня усмехнулся и наклонился вперед, касаясь губами уха мафиози.

– Помни, кто здесь отдает приказы, щенок. И делай свою работу хорошо. Я буду ждать тебя дома. С ошейником.

Никита крепче сжал руль, и на его губах промелькнула тень хищной улыбки.

– Слушаюсь, хозяин.