← Назад к обзору

игра-жизнь

Шёпот кожи и крики тишины

– Ты думал, что можешь спрятаться за своими битами и рифмами? – Никита стоял посреди гостиной, его голос был подобен треску ломающегося льда.

Он только что вернулся с той самой «охоты», о которой говорил Артём. Его белая рубашка была забрызгана мелкими каплями чужой крови, а в руках он сжимал распечатку с адресом той самой квартиры. Враги были устранены, но гнев, кипевший внутри главы мафии, требовал иного выхода.

– Я не прятался, Никита, – Даня спокойно отставил пустую чашку кофе. – Я просто жил своей жизнью. Если твои люди проглядели крысу в своих рядах, это не моя вина.

Никита в два шага преодолел расстояние между ними. Он схватил Даню за шиворот халата и буквально выдернул его из кресла. Сила, с которой он это сделал, заставила Даню поморщиться, но в глубине его глаз вспыхнул азарт. Он чувствовал запах пороха и смерти, исходящий от Никиты.

– Из-за тебя я чуть не потерял контроль над ситуацией, – прорычал мафиози, толкая Даню в сторону лестницы. – Ты — моя единственная слабость, и сегодня мне напомнили об этом слишком наглядно.

– Так накажи меня за это, – выдохнул Даня, не пытаясь вырваться. – Покажи мне, как сильно ты боишься меня потерять.

Никита не стал отвечать. Он потащил Даню наверх, в их спальню, но на этот раз он не был осторожен. Его движения были резкими, почти грубыми. Как только дверь захлопнулась, Никита швырнул парня на пол, прямо к подножию кровати.

– Раздевайся, – приказал он, сдирая с себя испачканную рубашку. – Живо.

Даня медленно поднялся на колени, глядя на Никиту снизу вверх. Он видел, как ходят желваки на лице мужчины, как бешено колотится жилка на его шее. Это был момент абсолютной власти Никиты — той самой, которую он проявлял в мире крови и денег. Но Даня знал, что это лишь прелюдия к его собственному триумфу.

Когда Даня остался полностью обнажённым, Никита достал из прикроватной тумбочки широкие кожаные ремни. Он грубо схватил руки Дани и застегнул их за спиной, стягивая так плотно, что плечи парня вынужденно подались вперед, выгибая грудную клетку.

– Тебе больно? – Никита наклонился, его пальцы впились в подбородок Дани, заставляя того смотреть в глаза.

– Да, – прошептал Даня, чувствуя, как пульсирует кровь в сдавленных запястьях. – И мне это нравится.

Никита усмехнулся — это была хищная, лишенная тепла усмешка. Он повалил Даню на кровать лицом вниз. Тяжелое тело мафиози навалилось сверху, придавливая к матрасу. Даня почувствовал холодный металл пряжки ремня, который Никита вытащил из своих брюк.

Первый удар пришелся по ягодицам, резкий и звонкий. Даня вскрикнул, вжимаясь лицом в подушку. Боль была острой, обжигающей, она мгновенно разошлась по телу горячей волной. За ним последовал второй, третий. Никита не жалел сил, выплескивая весь свой страх за любимого человека через насилие, которое оба воспринимали как высшее проявление близости.

– Ты мой, – шептал Никита между ударами, его голос вибрировал от вожделения и ярости. – Никакие фанатки, никакие «Волки» не получат даже твоего взгляда. Я выжгу на тебе свое имя, если потребуется.

Даня извивался под ним, его кожа горела, покрываясь пунцовыми полосами. Каждый удар заставлял его тело содрогаться, а разум — затуманиваться. Это была территория, где боль превращалась в чистую энергию. Когда Никита отбросил ремень, Даня тяжело дышал, его лопатки сводило от неудобного положения рук, а спина и бедра пылали.

Никита перевернул его на спину. Взгляд Дани был расфокусированным, губы припухли, а на глазах выступили невольные слезы от интенсивности ощущений. Мафиози грубо развел его ноги, втискиваясь между бедер.

– Смотри на меня, – приказал Никита.

Он вошел в него резко, без подготовки, заставляя Даню выгнуться дугой и хрипло закричать. Это было на грани пытки — сухое, жесткое проникновение, которое заставило Даню на мгновение забыть, как дышать. Никита не останавливался, он двигался мощными, глубокими толчками, вбивая Даню в матрас.

– Пожалуйста... – сорвалось с губ рэпера.

– Что «пожалуйста»? – Никита схватил его за горло, слегка сдавливая, блокируя доступ воздуха. – Просишь пощады? Или хочешь ещё больше?

Даня лишь судорожно глотал ртом воздух, его связанные руки дергались в попытке найти опору. Он чувствовал, как Никита доминирует над ним физически, как он забирает всё его пространство, всю его волю. Это было то самое насилие, которое Даня провоцировал сам, зная, что только так Никита может сбросить груз своей ответственности.

Темп нарастал. Никита уже не контролировал себя, его движения стали хаотичными и яростными. Он кусал плечи Дани, оставляя багровые следы, которые завтра придется скрывать под одеждой на студии. Даня стонал, и в этих звуках было столько же страдания, сколько и экстаза. Когда оргазм накрыл их обоих, это было подобно взрыву — разрушительному и ослепительному.

Никита рухнул на Даню, тяжело дыша. Прошло несколько минут, прежде чем он нашел в себе силы дотянуться до ключа и расстегнуть ремни на запястьях парня. Руки Дани безвольно упали вдоль тела, затекшие и онемевшие.

– Прости... – голос Никиты внезапно изменился. Ледяной босс исчез. – Я перегнул палку.

Даня медленно перевернулся на бок, превозмогая боль в теле. Он посмотрел на Никиту — тот сидел на краю кровати, закрыв лицо руками. Его плечи подрагивали. Глава мафии, которого боялись все, сейчас выглядел как разбитый ребенок.

– Подойди ко мне, – тихо сказал Даня.

Никита послушно обернулся и лег рядом, прижимаясь к груди Дани. Рэпер, несмотря на дрожь в пальцах, начал гладить его по голове, перебирая волосы.

– Ты сделал то, что должен был, – прошептал Даня. – Тебе нужно было это выплеснуть. Ты ведь знаешь, я не из фарфора.

– Я чуть не убил их всех сегодня, Даня, – Никита уткнулся носом в его шею. – Когда я представил, что они могли сделать с тобой... я просто перестал быть человеком.

– Тише, мой щенок, – Даня потянул за цепочку ошейника, который всё еще оставался на шее Никиты. – Ты здесь. Со мной. И я всё еще твой хозяин, несмотря на то, что ты только что сделал со мной на этой кровати.

Никита поднял голову, его глаза были полны боли и преданности.

– Ты правда не злишься?

– Я люблю твою силу, Никита. Но еще больше я люблю то, как ты отдаешь её мне.

Они пролежали так долго, слушая биение сердец друг друга. Но тишина в этом доме никогда не длилась вечно. Снизу донесся звук разбитого стекла, а затем — приглушенный вскрик Артёма.

Никита мгновенно вскочил, его рука сама собой потянулась к пистолету, который он всегда оставлял на тумбочке.

– Оставайся здесь! – бросил он Дане, быстро натягивая брюки.

– Нет, я иду с тобой, – Даня накинул халат, игнорируя боль в теле.

Они спустились вниз и застали Артёма, который стоял в центре гостиной, прижав руку к окровавленному плечу. Возле него валялся кирпич с примотанной запиской.

– Эти уроды... – прошипел Артём, морщась от боли. – Они кинули это в окно. Я не успел среагировать.

Никита поднял кирпич, сорвал записку и быстро пробежал её глазами. Его лицо потемнело.

– «Мы знаем, кто греет твою постель, Никита. Готовься к похоронам».

Даня подошел к Артёму, помогая ему сесть на диван.

– Они думают, что нашли твое слабое место, – сказал Даня, глядя на Никиту. – Но они не понимают одного.

Никита обернулся, его взгляд был леденящим.

– Чего именно?

– Того, что я не жертва, – Даня выпрямился, и в этот момент в нем не было ничего от того парня, который только что стонал под ударами ремня. – Артём, достань мне мой старый ствол. Пора напомнить городу, что я не только песни писать умею.

Никита подошел к Дане и взял его за руку.

– Я не позволю тебе рисковать.

– Ты позволишь мне быть рядом, – отрезал Даня. – На коленях я стою только перед тобой и только в этой спальне. Для остального мира я — твоя правая рука.

Никита долго смотрел на него, а затем медленно кивнул. Он повернулся к Артёму.

– Собирай людей. Всех. Мы не будем ждать, пока они придут к нам. Мы сотрем их с лица земли сегодня ночью.

Артём ухмыльнулся, несмотря на рану.

– Вот это я понимаю — семейный досуг.

***

Ночь была душной. Складской район на окраине города превратился в зону боевых действий. Люди Никиты оцепили периметр, а сам глава мафии шел впереди, держа в руке тяжелый автомат. Рядом с ним, в черной кожаной куртке и с капюшоном на голове, двигался Даня. Его сердце бешено колотилось, но не от страха, а от дикого восторга.

Они ворвались внутрь под прикрытием дымовых гранат. Крики, выстрелы, запах серы и крови — это был мир Никиты, и Даня чувствовал себя в нем на своем месте. Он увидел одного из нападавших, который целился в спину Никите, и, не раздумывая, спустил курок. Мужчина упал, и Даня почувствовал странное удовлетворение.

Когда всё было кончено, и последние выжившие враги были поставлены на колени перед Никитой, тот обернулся к Дане.

– Ты в порядке? – коротко спросил он.

– Никогда не чувствовал себя лучше, – ответил Даня, вытирая пот со лба.

Никита подошел к лидеру «Волков», который истекал кровью на бетонном полу.

– Ты хотел знать, кто греет мою постель? – Никита схватил его за волосы и повернул голову в сторону Дани. – Смотри внимательно. Это человек, который убьет тебя, если я прикажу. Или если я просто отвернусь.

Даня подошел ближе, глядя на поверженного врага с холодным безразличием.

– Ты совершил ошибку, когда решил, что музыка делает человека слабым, – тихо произнес Даня.

Никита протянул ему свой пистолет.

– Кончай с этим. Нам пора домой.

Даня взял оружие. Металл был теплым от ладони Никиты. Он посмотрел на мафиози, и в этом взгляде было всё: их общая тайна, их извращенная любовь и их неразрывная связь. Раздался выстрел.

***

Вернувшись в особняк, они молча разошлись по комнатам. Артём остался внизу, зализывая раны и попивая виски, а Даня и Никита снова оказались в своей спальне.

Адреналин начал спадать, уступая место изнеможению. Даня сел на кровать, чувствуя, как ноют старые и новые ссадины. Никита подошел к нему и опустился на колени — на этот раз сам, без приказа.

Он положил голову на колени Дани, и плечи его затряслись в беззвучном рыдании. Это был срыв после долгого дня, полного насилия и страха потери.

– Ты видел меня таким... – прошептал Никита. – Ты убил из-за меня. Я испортил тебя, Даня.

Даня приподнял его лицо, целуя в лоб.

– Ты не испортил меня. Ты просто открыл мне глаза на то, кто я есть на самом деле. Мы оба звери, Никита. Просто у нас разные клетки.

Он потянул Никиту на кровать, заставляя его лечь рядом.

– А теперь спи, мой верный пес. Завтра нам снова нужно будет играть свои роли.

Никита обнял его так крепко, словно боялся, что Даня исчезнет, если он ослабит хватку.

– Я никогда не отпущу тебя, – пробормотал он уже сквозь сон.

– Я знаю, – ответил Даня, закрывая глаза. – Я знаю.

В ту ночь город спал спокойно, не подозревая, что его судьба решилась в подвале склада и закрепилась в спальне, где любовь и насилие сплелись в один неразрывный узел. Даня, популярный рэпер, и Никита, глава мафии, были двумя сторонами одной медали — медали, цена которой была слишком высока для любого другого, но только не для них.

Артём внизу допил свой виски и посмотрел на лестницу. Он знал, что эти двое — самое странное и опасное, что он когда-либо видел. Но он также знал, что пока они вместе, этот город будет принадлежать им. И никому больше.

– Сумасшедшие, – усмехнулся он, выключая свет. – Но чертовски красивые в своем безумии.

Утро встретило их тишиной. Даня открыл глаза и увидел Никиту, который уже проснулся и просто смотрел на него. В этом взгляде не было ни мафии, ни щенка. Была только бесконечная, темная глубина чувств, которые не нуждались в словах.

– Хочешь кофе? – спросил Никита, целуя его в плечо, прямо там, где остался вчерашний синяк.

– Хочу, чтобы ты не уходил сегодня, – ответил Даня, потягиваясь.

– Сегодня я никуда не уйду, – пообещал Никита. – Сегодня весь мир подождет.

И мир действительно подождал, пока они восстанавливали свои границы, свою власть и свою любовь в тишине огромного дома, ставшего для них единственной истинной крепостью.