← Назад к обзору

Игры Эндрилов

Последствия выбора

Утро в Колумбии началось не с будильника, а с осознания того, что у Нила Джостена внезапно отказали все функции организма ниже пояса. Когда он попытался перевернуться на бок, в поясницу выстрелило так остро, что он невольно вскрикнул, уткнувшись лицом в подушку.

– Не дергайся, идиот, – раздался рядом спокойный, низкий голос.

Нил замер. Память услужливо подкинула картинки вчерашнего вечера: черная лента на запястьях, тяжесть тела Эндрю сверху, его холодные, но такие уверенные пальцы и чувство абсолютной, сокрушительной принадлежности. Нил медленно повернул голову. Эндрю уже проснулся и сидел в кресле у окна, полностью одетый, с книгой в руках, словно и не было той ночи, когда он терял самообладание в изгибе шеи Нила.

– Кажется, я сломался, – прохрипел Нил, пробуя снова пошевелиться.

Эндрю закрыл книгу и поднялся. В его движениях не было суеты, только привычная, хищная грация. Он подошел к кровати и сверху вниз посмотрел на рыжее недоразумение, запутавшееся в простынях.

– Ты хотел контроля, Джостен. Ты его получил. Ты знал, что у моих действий есть вес.

– Я не жалуюсь, – Нил попытался принять сидячее положение, но мышцы бедер отозвались такой резкой болью, что он позорно сполз обратно. – Просто констатирую факт. Твоя «защита» вчера была... очень убедительной.

Эндрю прищурился. Он видел красные отметины на запястьях Нила — следы от галстука, которые на бледной, испещренной шрамами коже казались особенно яркими. В груди альфы шевельнулось что-то темное, похожее на собственнический инстинкт, смешанный с редким чувством вины, которое он никогда бы не признал вслух.

– Да или нет, Нил? – спросил он, протягивая руку.

– Да, – без колебаний ответил Нил.

Эндрю бесцеремонно откинул одеяло. Нил был голым, если не считать повязок на руках. Альфа осмотрел фронт работ: поясница была напряжена до предела, а на бедрах уже расцветали синяки в форме пальцев.

– Ты сегодня никуда не пойдешь, – констатировал Эндрю, доставая из тумбочки тюбик с мазью.

– У нас тренировка через три часа, Кевин меня убьет, – Нил попытался возразить, но Эндрю просто надавил ладонью ему на лопатки, прижимая к матрасу.

– Кевин может пойти и утопиться в ближайшем фонтане. Ты остаешься здесь.

Прохладные пальцы Эндрю, измазанные в согревающем геле, коснулись поясницы Нила. Тот вздрогнул, но через секунду расслабился под сильными, уверенными движениями. Эндрю разминал забитые мышцы с той же тщательностью, с какой точил свои ножи. Это не была ласка в привычном понимании — это был технический уход за ценным инструментом, но для Нила это ощущалось как высшее проявление заботы.

– Эндрю... – выдохнул Нил, чувствуя, как боль постепенно сменяется приятным теплом.

– Заткнись, – оборвал его Миньярд. – Твой язык — единственное, что у тебя не болит, и это прискорбно.

Спустя час им всё же пришлось спуститься вниз. Остальные Лисы уже гремели посудой на кухне. Нил, одетый в самые мягкие и широкие штаны, которые смог найти, передвигался походкой человека, который только что сошел с седла после многодневного марафона. Каждая ступенька отдавалась в теле глухим эхом вчерашней страсти.

Когда они вошли в столовую, воцарилась тишина. Кевин, уже полностью экипированный для тренировки, замер с тостом во рту. Ники, чей радар на «интересные ситуации» работал бесперебойно, округлил глаза, переводя взгляд с хромающего Нила на непроницаемое лицо Эндрю.

– Нил, ты... э-э... ты в порядке? – осторожно спросил Ники, едва сдерживая двусмысленную улыбку. – Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Очень довольный грузовик.

Нил попытался сесть на стул, но в последний момент передумал и остался стоять, прислонившись к косяку.

– Я просто потянул мышцу, – соврал он, не моргнув глазом. – Слишком усердно тренировался вчера вечером.

– О, я уверен, что тренировка была интенсивной! – Ники не выдержал и хихикнул. – Эндрю, ты тоже потянул что-нибудь? Например, самообладание?

Эндрю, который в этот момент наливал себе кофе, даже не обернулся.

– Ники, если ты не закроешь рот в ближайшие три секунды, я проверю, насколько хорошо твои зубы держатся в деснах без посторонней помощи.

Кевин, игнорируя назревающую драку, подошел к Нилу и ткнул его пальцем в плечо.

– Ты не можешь пропустить тренировку. У нас через неделю игра с «Воронами», ты должен отработать выход из зоны.

Нил открыл было рот, чтобы согласиться (потому что это был Нил), но Эндрю оказался рядом быстрее, чем кто-либо успел заметить. Он поставил чашку на стол с резким стуком и встал между Кевином и Нилом.

– Он никуда не едет, Дэй, – голос Эндрю был ледяным. – У него сегодня постельный режим.

– Но... – начал Кевин, его глаза расширились от возмущения. – Это же Нил! Он бегал со сломанными ребрами! Он...

– Кевин, – Эндрю сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его карие глаза обещали скорую расправу. – Я сказал: он остается. Мои слова — это закон. Тебе напомнить, чья задача следить за его безопасностью?

Кевин сглотнул и отступил. Он знал, что спорить с Эндрю, когда тот включает режим «защитника», бесполезно и опасно для здоровья.

– Ладно, – пробормотал Кевин, подхватывая свою сумку. – Но завтра он должен быть на поле.

– Завтра — это проблема завтрашнего Эндрю, – отрезал Миньярд.

Когда Кевин, Ники и Аарон уехали (последний лишь закатил глаза, проходя мимо), в доме стало тихо. Нил всё еще стоял у стены, чувствуя, как дрожат колени.

– Ты не должен был так с Кевином, – тихо сказал Нил. – Он просто хочет победить.

– Мне плевать, чего он хочет, – Эндрю подошел к нему и, не спрашивая разрешения, подхватил под мышки, помогая дойти до дивана в гостиной. – Садись. Медленно.

Нил опустился на мягкие подушки, тихо шипя сквозь зубы. Эндрю ушел на кухню и вернулся с тарелкой овсянки и стаканом сока.

– Ешь.

– Ты меня балуешь, – Нил поднял на него свои голубые глаза, в которых светилось неприкрытое обожание.

– Я делаю так, чтобы ты не сдох раньше времени и не испортил мне статистику, – Эндрю сел в кресло напротив, закидывая ногу на ногу. – И не смотри на меня так. Это раздражает.

– Как «так»?

– Как будто я центр твоей вселенной, Джостен. Ты омега, у тебя гормоны скачут после вчерашнего. Это химия, не более.

Нил усмехнулся, принимаясь за еду. Его совершенно не задевали слова Эндрю. Он знал, что за этим фасадом безразличия скрывается человек, который полночи не спал, проверяя, не слишком ли туго завязаны узлы, и который сейчас отказался от поездки на корт, чтобы следить за его состоянием.

– Если это просто химия, почему ты не поехал с ними? – спросил Нил, проглатывая ложку каши. – Ты ненавидишь пропускать тренировки почти так же сильно, как Кевин.

– Я ненавижу идиотов, которые не умеют заботиться о себе, – Эндрю достал сигарету, но не зажег её, просто крутя в пальцах. – Вчера ты отдал мне контроль. Это значит, что теперь я решаю, когда ты встаешь, когда ешь и когда идешь на поле. Ты сам этого хотел.

– Да, – серьезно ответил Нил. – Хотел. И я не жалею ни об одной секунде. Даже если завтра мне придется ползать по полю по-пластунски.

Эндрю долго смотрел на него. В полумраке гостиной его лицо казалось высеченным из камня, но Нил заметил, как дрогнул уголок его губ.

– Ты невыносим, Абрам.

– Но я твоя семья, – напомнил Нил. – Ты сам это сказал.

– Я много чего говорю, когда хочу, чтобы ты заткнулся.

Ближе к вечеру, когда команда вернулась, Нил уже чувствовал себя значительно лучше, хотя сидеть всё еще было больно. Эндрю весь день не отходил от него больше чем на десять шагов. Он приносил воду, менял грелки и даже один раз — Нил готов был поклясться — поправил ему подушку, пока думал, что Нил спит.

Когда Кевин ворвался в дом, весь потный и злой после дополнительной тренировки, он сразу направился к дивану.

– Джостен! Я пересмотрел записи твоих последних игр. Нам нужно изменить угол твоего замаха...

Он не договорил. Эндрю, сидевший на краю дивана у ног Нила, просто выставил руку вперед, преграждая путь.

– Дистанция, Кевин.

– Я просто хочу поговорить об экси! – взорвался Дэй. – Это важно!

– Важно то, что Нил сейчас отдыхает, – спокойно произнес Эндрю. – Если ты сделаешь еще хоть шаг в его сторону со своими схемами, я засуну твою клюшку тебе в...

– Ладно, ладно! – Кевин вскинул руки в защитном жесте. – Я понял. Вы двое просто ненормальные.

– Мы Лисы, Кевин, – подал голос Нил, высовываясь из-под пледа. – Мы все тут ненормальные.

– Но вы — лидеры хит-парада, – буркнул Аарон, проходя мимо в сторону лестницы.

Эндрю проигнорировал их всех. Он повернулся к Нилу и положил руку ему на колено. Это был жест обладания, открытый и вызывающий, сделанный на глазах у всех. Ему было плевать, что они подумают. Ему было плевать на слухи, на косые взгляды или на то, как это выглядит со стороны.

Нил накрыл ладонь Эндрю своей. Его пальцы были тонкими и мозолистыми от клюшки, но хватка была крепкой.

– Всё в порядке? – тихо спросил Эндрю, так, чтобы слышал только Нил.

– С тобой — всегда, – ответил Нил.

В этот вечер в Колумбии Нил понял одну важную вещь. БДСМ, связывание, подчинение — всё это было лишь внешней оболочкой. Суть заключалась в том, что Эндрю Миньярд, человек, который не доверял никому и ничего не чувствовал, взял на себя ответственность за чужую боль и чужое удовольствие. И Нил был готов отдавать ему этот контроль снова и снова, потому что только в руках Эндрю он чувствовал себя по-настоящему свободным.

– Завтра ты пойдешь на тренировку, – сказал Эндрю, когда они позже вернулись в свою спальню. – Но если я увижу, что ты хотя бы раз поморщился от боли, я унесу тебя с поля на плече перед всеми камерами. Ты меня понял?

Нил представил себе эту картину: Эндрю Миньярд, тащащий его через весь корт на глазах у изумленных фанатов и прессы. Это был бы скандал года.

– Понял, – улыбнулся Нил, забираясь под одеяло. – Я буду очень стараться не морщиться.

– Постарайся, кролик, – Эндрю выключил свет и лег рядом, притягивая Нила к себе. – Потому что я не шучу.

И Нил знал, что он не шутит. В этом и была вся прелесть их отношений: Эндрю никогда не шутил, когда дело касалось Нила Джостена.