← Назад к обзору

Императрица не знает отказа

Шёпот северного ветра и яд в золотой чаше

– Посмотри на это небо, Муён, – Корнелия-хатун стояла на балконе, её пальцы, унизанные перстнями с крупными сапфирами, крепко сжимали холодный мрамор перил. – Оно кажется таким безмятежным, но я чувствую, как под этой синевой закипает гроза. Дворец затих, но это тишина перед тем, как рухнет старая кровля.

Генерал Муён, чья массивная фигура в сумерках казалась частью каменной кладки, лишь хмуро кивнул. Он знал этот тон сестры — так она говорила перед тем, как отдать приказ о штурме или подписать смертный приговор. В его руках был кубок с крепким вином, которое он пил мелкими глотками, не сводя глаз с горизонта.

– Гроза — это хорошо, Лия, – ответил он, подходя ближе. – Она смывает пыль. Твоя власть в Юань окрепла, но Совешу всё ещё смотрит в сторону этой девчонки, Рашты. Он видит в ней то, чего боится в тебе — слабость, которую он принимает за доброту.

Корнелия резко обернулась, её голубые глаза сверкнули подобно лезвиям северной стали. Светлые волосы, заплетенные в сложную корону, серебрились в лунном свете.

– Доброта — это роскошь, которую мы не могли себе позволить, когда брали этот трон, – она усмехнулась, и этот звук был сухим, как треск ломающегося льда. – Рашта мечтает стать моей подругой. Она думает, что если будет приносить мне молоко и преданно заглядывать в глаза, я забуду, что она — беглая рабыня Ротешу. Она хочет тепла, не понимая, что в моих жилах течёт ледяная вода мятежа.

– Ты позволишь ей и дальше играть в эту игру? – Муён прищурился. – Риветти, дочь виконта, уже здесь. Она жаждет мести за падение своего отца. Это опасная искра рядом с пороховым погребом.

– Риветти — всего лишь глупая девчонка, такая же, как Маллани, – Корнелия прошла вглубь покоев и опустилась в кресло, расшитое золотыми нитями. – Маллани пыталась отравить меня морозником. Она думала, что я — изнеженная принцесса, которая не отличит запах яда от аромата горных трав. Теперь её служанки лечат ожоги, а сама она дрожит в своих покоях, ожидая моего следующего хода. Я пригласила Риветти на чаепитие не для того, чтобы слушать её жалобы.

В дверь робко постучали. После короткой паузы, получив властное разрешение, в комнату вошла Рашта. На ней было простое, но изящное платье, которое Корнелия подарила ей накануне. Девушка выглядела бледной, её серые глаза были полны немого обожания и затаённого страха. В руках она несла поднос с фруктами и кувшином охлажденного вина.

– Ваше Величество... – Рашта низко склонилась, стараясь не смотреть на сурового генерала. – Рашта принесла вам угощение. Вы сегодня почти не ели на совете. Рашта очень беспокоилась.

Корнелия жестом подозвала её к себе. Когда девушка приблизилась, императрица взяла её за подбородок, заставляя поднять голову.

– Ты так заботлива, Рашта. Скажи мне, ты действительно хочешь быть моей подругой? Или ты просто боишься, что я выдам твой секрет императору?

– О, нет! – Рашта задрожала, её голос сорвался на шёпот. – Рашта искренне восхищается вами! Вы такая сильная, такая красивая... Рашта хочет служить вам верой и правдой. Пожалуйста, поверьте мне!

Корнелия отпустила её и взяла с подноса яблоко, задумчиво вертя его в руках.

– Вера — это то, что нужно заслужить, дитя. Завтра я устраиваю чаепитие. На нём будет Риветти. Ты ведь помнишь её? Дочь твоего прошлого хозяина. Она утверждает, что ты украла у них нечто ценное.

Рашта побледнела так сильно, что казалось, она сейчас лишится чувств. Её пальцы судорожно вцепились в края подноса.

– Она лжёт! Рашта ничего не крала! Она хочет причинить мне вред!

– Я знаю, что она лжёт, – Корнелия улыбнулась, и эта улыбка была холоднее зимнего рассвета. – Поэтому я хочу, чтобы ты помогла мне преподнести ей урок. Видишь этот флакон?

Императрица достала из складок платья маленькую склянку из синего стекла.

– Это та самая вода из морозника, которую мне прислала Маллани. Она вызывает ужасную сыпь, если коснуться её кожи. Завтра, когда будешь подавать воду для умывания Риветти, добавь туда несколько капель. Пусть она почувствует на себе вкус собственной злобы.

Рашта смотрела на флакон с ужасом.

– Но... Ваше Величество... разве это не жестоко?

Корнелия резко поднялась, её фигура нависла над девушкой, подавляя её волю.

– Жестоко — это когда тебя продают, как скот, Рашта. Жестоко — это когда у тебя отнимают право на имя. То, что предлагаю я — это справедливость. Если ты не сделаешь этого, я решу, что ты всё ещё верна дому Ротешу. А предателей я не держу рядом с собой.

Рашта судорожно сглотнула и медленно протянула руку за флаконом.

– Рашта сделает... Рашта сделает всё, что вы прикажете, госпожа.

– Вот и умница, – Корнелия погладила её по белым вьющимся волосам. – А теперь иди. Совешу, должно быть, заждался тебя в саду. Он любит твои сказки о доброте. Иди и расскажи ему ещё одну.

Когда Рашта скрылась за дверью, Муён, до этого хранивший молчание, усмехнулся.

– Ты превращаешь её в монстра, Лия. Она ведь действительно верит, что делает это ради твоей дружбы.

– Я лишь снимаю с неё маску, – Корнелия подошла к столу и налила себе вина. – Совешу влюблен в образ невинной служанки. Но когда он увидит, на что она способна ради сохранения своего положения, его любовь превратится в пепел. Я не разрушаю их чувства, Муён. Я просто позволяю им сгореть в пламени их собственной лжи.

На следующее утро сад императорского дворца был залит ярким солнцем. Столы были накрыты под сенью старых ив, ветви которых касались зеркальной глади пруда. Риветти, дочь виконта Ротешу, сидела напротив императрицы, изо всех сил стараясь сохранять достоинство, хотя её руки мелко дрожали.

– Благодарю за приглашение, Ваше Величество, – произнесла Риветти, бросая косой взгляд на Рашту, которая стояла поодаль с кувшином воды. – Мой отец всегда говорил о вашем величии. Жаль, что обстоятельства нашего знакомства столь... печальны.

– Обстоятельства мы создаем сами, дитя моё, – Корнелия грациозно подняла чашку. – Ваш отец был неосторожен в своих амбициях. Но вы здесь как гостья. Рашта, подай воду госпоже Риветти. Дорога была долгой, ей нужно освежиться.

Рашта подошла к столу. Её лицо было непроницаемым, как маска, но в глубине серых глаз плескалось отчаяние. Она налила воду в хрустальную чашу и подала её Риветти.

– Пожалуйста, госпожа, – прошептала Рашта.

Риветти, желая показать свою власть над бывшей служанкой, капризно поморщилась.

– Ты всё такая же неуклюжая, Рашта. Смотри, ты едва не плеснула мне на платье! Дай сюда.

Она взяла чашу и обильно смочила руки, а затем приложила влажную ткань к лицу. Прошло всего несколько секунд, прежде чем Риветти издала пронзительный крик.

– Моё лицо! Жжёт! О боги, что это?! – она вскочила, опрокинув стул. Её кожа на глазах начала покрываться крупными красными пятнами, а глаза заслезились.

Корнелия медленно поднялась, её лицо выражало лишь ледяное спокойствие.

– Что случилось? Рашта, что ты налила в чашу?

Рашта упала на колени, закрыв лицо руками.

– Я... я не знаю! Рашта просто выполняла приказ!

– Мой приказ был подать чистую воду, – голос императрицы зазвучал подобно удару бича. – Неужели твоя ненависть к прошлому хозяину заставила тебя пойти на такое преступление? Ты решила отравить гостью прямо у меня на глазах?

В этот момент в сад вошел Совешу. Увидев кричащую от боли Риветти и рыдающую Рашту, он замер на месте.

– Что здесь происходит? – его голос дрожал от гнева. – Корнелия?

– Твоя фаворитка, Совешу, – императрица указала на Рашту, – кажется, решила свести счеты с дочерью виконта. Она подлила ядовитый настой в воду для умывания. Я пыталась научить её милосердию, но рабская душа, видимо, знает только месть.

Совешу подошел к Раште и поднял её за плечи. Его взгляд был полон боли и разочарования.

– Это правда, Рашта? Ты сделала это?

– Нет! – закричала Рашта, глядя на Корнелию. – Она... она велела мне! Императрица дала мне флакон! Она сказала, что это урок!

Корнелия лишь печально покачала голвой.

– Совешу, ты веришь, что я стала бы калечить девчонку в собственном саду, подставляя себя под удар? Если бы я хотела избавиться от Риветти, её бы нашли в канаве ещё вчера. Рашта просто пытается переложить вину, как она делала всегда.

Совешу посмотрел на жену. Корнелия была властной, порой жестокой, но она никогда не лгала ему так низко. Она была императрицей, захватившей власть в открытом бою, а не в мелких интригах с водой для умывания.

– Уведите Рашту в её покои, – глухо произнес император. – И позовите лекаря для госпожи Риветти. Я хочу во всём разобраться.

Когда сад опустел, Корнелия подошла к мужу и положила руку ему на плечо.

– Ты слишком добр к ней, Совешу. Эта доброта ослепляет тебя. Она — не невинный цветок. Она — сорняк, который научился подражать розам.

– Замолчи, Корнелия, – Совешу сбросил её руку. – Я знаю, что ты её ненавидишь. Но я не могу поверить, что она способна на такую подлость без причины.

– Причина у неё есть, – императрица прищурилась. – Страх. Она боится, что её прошлое разрушит ту сказку, которую ты для неё построил. И она готова убивать, чтобы эта сказка продолжалась.

Вечером Корнелия сидела в своих покоях вместе с Муёном. На столе стояла бутылка крепкого эля и тарелка с острым мясом. Императрица выглядела довольной.

– Ты видела, как он на неё смотрел? – Муён усмехнулся, отпивая из кубка. – В его глазах впервые появилось сомнение. Это зерно прорастет быстрее, чем ты думаешь.

– Сомнение — это только начало, – Корнелия налила себе эля. – Завтра я устрою ещё одно чаепитие. Но на этот раз гостьей будет сама Рашта. Я хочу посмотреть, как она будет оправдываться, когда я предложу ей выпить из той же чаши, что и Риветти.

– Ты действительно любишь риск, – генерал покачал головой. – А если она откажется?

– Если откажется — значит, признает вину. Если выпьет — значит, она безумна. В любом случае, Совешу увидит её истинное лицо.

В дверь снова постучали. На этот раз это была дама Со.

– Ваше Величество, император приказал усилить охрану покоев Рашты. Он не пускает к ней никого, даже ваших слуг.

Корнелия рассмеялась, и этот смех был полон искреннего веселья.

– Он пытается защитить её от меня? Глупец. Он защищает её от правды, но правда — это я. Муён, завтра приведи Риветти. Пусть она скажет императору, что Рашта шантажировала её ещё в поместье. Пусть ложь наслоится на ложь, пока они все не задохнутся в ней.

Императрица подняла кубок, салютуя брату.

– За Юань, Муён. За империю, где правит сталь, а не слезы служанок.

– За тебя, Лия, – генерал чокнулся с ней. – За самую прекрасную и самую опасную женщину, которую я когда-либо знал.

В ту ночь во дворце долго не гасли огни. В одной башне плакала Рашта, понимая, что её мечты о дружбе с императрицей превратились в кошмар. В другой — Совешу метался по комнате, не зная, кому верить. А в главных покоях Корнелия-хатун пила крепкий эль и смотрела на звезды, зная, что завтрашний день принесет ей новую победу. Она не была жестокой без причины. Она просто знала, что на троне Юань нет места для двоих. И она была намерена остаться там одна.