← Назад к обзору

Императрица не знает отказа

Шёпот северного ветра и яд в золотой чаше

Вечер в императорском дворце Юань всегда пах особым образом: смесью дорогой сандаловой пудры, воска тяжёлых свечей и едва уловимым ароматом старой крови, которую не могли вытравить из камней никакие благовония. Корнелия-хатун сидела в своих покоях, откинувшись на спинку кресла, обитого кожей северного оленя. Перед ней на низком столике стояла початая бутылка крепкой настойки, присланной братом из пограничных земель.

– Ты слишком много думаешь, Лия, – голос Муёна раздался из тени у окна. Генерал стоял, скрестив руки на груди, его массивная фигура заслоняла свет восходящей луны. – Рашта раздавлена. Ротешу гниёт в подземелье. Маллани... ну, Маллани просто глупа. Твоя власть незыблема.

Корнелия сделала глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость катится по горлу. Её голубые глаза, обычно холодные, как ледники её родины, сейчас лихорадочно блестели.

– Власть — это не то, что можно взять один раз и успокоиться, брат. Это зверь, которого нужно кормить каждый день. Иначе он съест тебя. Рашта... она не раздавлена. Она затаилась. Она всё ещё верит, что Совешу — её спаситель. Она не понимает, что он лишь золочёная клетка, ключи от которой у меня.

– Ты хочешь избавиться от неё окончательно? – Муён сделал шаг вперёд, и свет свечи выхватил его суровое лицо. – Одно моё слово, и завтра её тело найдут в пруду. Несчастный случай. Император погорюет неделю и найдет новую игрушку.

– Нет, – Корнелия резко поставила бокал на стол. – Смерть — это слишком просто. И слишком опасно. Совешу сделает её святой великомученицей. Я хочу, чтобы он сам возненавидел её. Чтобы её «доброта» стала для него ядом.

В дверь робко постучали. После короткой паузы, получив разрешение, в комнату вошла Рашта. На ней было простое платье из белого шёлка, которое Корнелия подарила ей на днях. Девушка выглядела бледной, её серые глаза были полны немого обожания и затаённого страха. В руках она несла поднос с фруктами и кувшином прохладной воды.

– Ваше Величество... – она низко склонилась, стараясь не смотреть на генерала Муёна. – Рашта принесла вам угощение. Вы сегодня почти не ели на совете.

– Подойди ближе, дитя, – Корнелия жестом подозвала её. – Ты всегда так заботлива. Скажи мне, как поживает наш император? Он всё ещё опечален известиями о «предательстве» виконта Ротешу?

Рашта вздрогнула при упоминании имени своего бывшего хозяина. Её пальцы судорожно сжали края подноса.

– Его Величество... он очень добр. Он говорит, что Раште не нужно бояться теней прошлого. Но Рашта знает, что только вы, госпожа Корнелия, по-настоящему защищаете меня.

Корнелия усмехнулась, бросив быстрый взгляд на Муёна. Генерал иронично вскинул бровь.

– Защита стоит дорого, Рашта. Но ты мне нравишься. Твоя наивность освежает этот дворец, пропитанный ложью. Муён, оставь нас. У нас с моей маленькой подругой будет девичник.

Генерал поклонился и бесшумно вышел, его тяжелые шаги затихли в коридоре. Корнелия указала Раште на подушку у своих ног.

– Садись. И выпей со мной.

– О, Ваше Величество, Рашта не смеет... – начала было девушка, но наткнувшись на ледяной взгляд императрицы, тут же осеклась и послушно опустилась на пол.

Корнелия налила ей немного настойки в маленький хрустальный кубок.

– Пей. Это согревает душу. Расскажи мне, Рашта, о чём ты мечтаешь? Неужели только о том, чтобы подавать мне воду и развлекать императора своими слезами?

Девушка сделала глоток, поморщилась от крепости напитка, но её глаза заблестели.

– Рашта мечтает, чтобы все жили в мире. Чтобы госпожа Корнелия улыбалась чаще. И чтобы Его Величество не хмурился, когда смотрит на государственные бумаги. Рашта хочет быть полезной.

– Полезной, говоришь? – Корнелия наклонилась к ней, её светлые волосы коснулись щеки Рашты. – Тогда у меня есть для тебя задание. Завтра во дворец приедет Риветти, дочь Ротешу. Она хочет просить аудиенции у императора. Я хочу, чтобы ты встретила её первой.

Рашта побледнела так сильно, что казалось, она сейчас лишится чувств.

– Риветти? Но она... она ненавидит Рашту! Она скажет Его Величеству ужасные вещи!

– Именно поэтому ты встретишь её, – голос императрицы стал вкрадчивым. – Ты покажешь ей, что ты теперь — правая рука императрицы. Ты дашь ей понять, что любое слово против тебя — это слово против меня. И ты принесешь ей подарок от моего имени.

Корнелия достала из складок платья маленький изящный флакон из синего стекла.

– Это особая вода для умывания. Из морозника. Маллани пыталась использовать её против меня, но я решила, что Риветти она нужнее. Её кожа так огрубела в дороге...

Рашта смотрела на флакон с ужасом. Она знала, что случилось со служанками наложницы после этой воды.

– Но... Ваше Величество... это ведь причинит ей боль?

– Боль — лучший учитель, Рашта. Если ты хочешь выжить во дворце, ты должна научиться причинять боль раньше, чем её причинят тебе. Ты ведь хочешь, чтобы я и дальше защищала тебя от виконта? Чтобы Совешу никогда не узнал, откуда ты на самом деле пришла?

Рашта судорожно сглотнула. Она понимала, что это ловушка, но пути назад не было. Императрица знала её тайну, и эта тайна была петлёй на её шее.

– Рашта сделает так, как вы велите, госпожа.

– Умница, – Корнелия погладила её по голове, как любимую собаку. – А теперь иди. Совешу, должно быть, уже ждет тебя в саду. Он любит смотреть на луну, когда ты рядом.

Когда Рашта ушла, в комнату вошла дама Со, старая надзирательница, которая видела рождение и падение трёх династий.

– Вы играете с огнем, Ваше Величество, – проскрипела она, убирая пустые кубки. – Девчонка слаба. Она может сломаться и всё рассказать императору.

– Пусть рассказывает, – Корнелия подошла к зеркалу и начала снимать тяжелые серьги. – Совешу не поверит рабыне, которая пытается обвинить его жену в отравлении дочери виконта. Он увидит в этом лишь попытку скрыть собственные грехи. Я создаю хаос, Со. А в хаосе я — единственная опора.

На следующее утро дворцовый парк был залит ярким солнцем. Риветти, дочь виконта Ротешу, прибыла в карете, которая видела лучшие времена. Она выглядела высокомерной, несмотря на дорожную пыль и страх, который выдавали её дрожащие руки.

Её встретили не гвардейцы, а Рашта. Девушка стояла у входа в малую беседку, одетая в роскошное платье, которое явно не соответствовало её статусу служанки.

– Ты?! – Риветти выплюнула это слово, как яд. – Грязная рабыня моего отца! Как ты смеешь стоять здесь и преграждать мне путь к императору?

Рашта, вопреки ожиданиям, не сжалась. Она вспомнила холодный взгляд Корнелии и то, как императрица вылила воду на служанок Маллани. В её груди шевельнулось незнакомое чувство — пьянящий вкус власти, подаренной чужой рукой.

– Я здесь по воле Её Величества императрицы Корнелии-хатун, – голос Рашты дрожал, но звучал отчетливо. – Его Величество занят. Но госпожа Корнелия проявила милосердие и велела мне позаботиться о вас.

– Милосердие? От этой ведьмы? – Риветти рассмеялась, но в её смехе не было уверенности. – Она захватила трон на крови, и ты, дрянь, лижешь ей ноги!

– Госпожа просила передать вам этот дар, – Рашта протянула синий флакон. – Это целебная вода. Она поможет вам освежиться после долгого пути. Императрица лично следила за её приготовлением.

Риветти подозрительно посмотрела на флакон.

– Целебная вода? С чего бы ей заботиться о моей коже?

– Она хочет, чтобы вы выглядели достойно, когда предстанете перед Его Величеством, – Рашта сделала шаг вперед, её глаза лихорадочно блестели. – Позвольте мне помочь вам. Здесь, в беседке, есть чаша с водой.

Риветти, утомленная дорогой и желающая хоть на миг почувствовать себя благородной дамой, которой прислуживают, кивнула. Она не видела, как из-за кустов за сценой наблюдает Корнелия в компании Муёна.

Через несколько минут из беседки раздался пронзительный крик. Риветти выскочила наружу, прижимая руки к лицу. Её кожа мгновенно покрылась красными пятнами, глаза слезились, а крики боли разносились по всему саду.

– Мои глаза! Моё лицо! Она отравила меня! – вопила Риветти, падая на траву.

Рашта стояла рядом, выронив флакон. Она выглядела испуганной, но в глубине её души тлел уголёк мрачного удовлетворения. Она сделала это. Она защитила себя.

На крики прибежали стражники и сам Совешу, который как раз прогуливался неподалеку. Увидев изуродованное лицо дочери виконта и дрожащую Рашту, он замер.

– Что здесь произошло? – голос императора был полон гнева.

– Она... она дала мне это! – Риветти ткнула пальцем в сторону Рашты. – Она сказала, что это подарок от императрицы!

Совешу перевел взгляд на Рашту. Та упала на колени, заливаясь слезами.

– Ваше Величество! Рашта не знала! Госпожа Корнелия сказала, что это лекарство! Рашта просто хотела быть полезной!

В этот момент из тени деревьев вышла Корнелия. Она выглядела спокойной и даже немного опечаленной.

– Что за шум в моем саду? – спросила она, подходя к мужу. – О, небо! Что случилось с бедной девочкой?

– Она говорит, что Рашта дала ей яд, – Совешу смотрел на жену с подозрением. – И что этот яд прислала ты.

Корнелия удивленно вскинула брови.

– Я? Совешу, ты же знаешь, как я дорожу репутацией нашего дома. Зачем мне калечить дочь виконта, который и так находится под следствием? Рашта, дитя моё, что ты натворила?

– Но вы... вы сами дали мне флакон! – Рашта смотрела на неё с ужасом, осознавая, что её только что предали.

– Я дала тебе флакон с розовой водой, чтобы ты проявила гостеприимство, – Корнелия вздохнула и покачала головой. – Но, кажется, твоя обида на семью Ротешу оказалась сильнее здравого смысла. Неужели ты подменила воду на тот настой морозника, который мы конфисковали у Маллани?

– Нет! Рашта никогда бы... – девушка захлебнулась рыданиями.

Совешу переводил взгляд с плачущей Рашты на холодную Корнелию. Он любил Рашту за её доброту, но сейчас перед ним была девушка, которая только что изуродовала человека. И была его жена, которая всегда действовала открыто и властно, не опускаясь до мелких подлостей.

– Уведите Риветти к лекарям, – скомандовал император. – А Рашту... заприте в её комнате. Я сам разберусь в этом.

Когда сад опустел, Корнелия подошла к Муёну, который всё это время стоял в тени.

– Ты видела её лицо? – прошептал генерал. – Рашта теперь в его глазах — мстительная служанка, а не невинный ангел.

– Это только начало, – Корнелия улыбнулась, глядя на то, как солнце играет на осколках синего стекла. – Вечером я устрою чаепитие. Пригласи Совешу. Нам нужно обсудить «нестабильное психическое состояние» его фаворитки. И принеси того вина, Муён. Сегодня мы будем праздновать.

Вечернее чаепитие проходило в тишине. Совешу сидел мрачный, почти не притрагиваясь к сладостям. Корнелия, напротив, была оживлена. Она разливала чай, шутила и вела себя так, будто ничего не произошло.

– Знаешь, Совешу, – начала она, помешивая ложечкой в чашке. – Я думаю, Рашта просто не выдержала давления. Жизнь во дворце тяжела для простой девушки. Её прошлое... оно гложет её.

– Какое прошлое? – император поднял на неё тяжелый взгляд. – Ты всё время намекаешь на что-то, Корнелия. Договаривай.

– Виконт Ротешу утверждает, что она — его беглая рабыня. И что у неё есть ребенок от его сына.

Совешу вскочил, опрокинув стул.

– Это ложь! Ротешу хочет спасти свою шкуру, очерняя её!

– Конечно, ложь, – Корнелия спокойно отпила чай. – Но посмотри, как она отреагировала на появление Риветти. Она напала на неё. Она боится, Совешу. А страх рождает монстров. Я защищала её, потому что ты просил. Но теперь... теперь она опасна для тебя.

В этот момент в залу вошла Рашта. Она пробралась мимо стражи, её волосы были растрепаны, а глаза горели безумным огнем.

– Вы! – она указала пальцем на Корнелию. – Вы всё подстроили! Вы дали мне яд! Вы ненавидите Рашту, потому что Его Величество любит меня!

Корнелия даже не вздрогнула. Она медленно поднялась и подошла к девушке.

– Рашта, ты бредишь. Иди в свою комнату. Совешу, ты видишь? Она теряет рассудок.

– Рашта не сумасшедшая! – закричала девушка, бросаясь к императору. – Ваше Величество, она держит моего сына! Она знает, где он! Она шантажирует меня!

Совешу замер. Слово «сын» ударило его сильнее, чем любое обвинение. Он посмотрел на Рашту, которая теперь казалась ему чужой и пугающей.

– Сын? – переспросил он шепотом. – У тебя есть ребенок, Рашта? Ты лгала мне всё это время?

– Нет... то есть да, но... – Рашта поняла, что сказала лишнее. Она осеклась, глядя на торжествующую улыбку Корнелии.

– Видишь, дорогой? – Корнелия положила руку на плечо мужа. – Ложь на лжи. Она не та, за кого себя выдает. Она — инструмент в руках Ротешу, который сломался. А теперь она пытается обвинить меня в своих грехах.

Совешу оттолкнул Рашту. В его глазах больше не было любви. Только разочарование и брезгливость.

– Уведите её. В самую дальнюю башню. И пусть лекари проверят её голову. Я не хочу видеть её, пока не узнаю правду.

Рашту уволокли стражники. Её крики еще долго эхом отдавались в коридорах дворца.

Корнелия вернулась к столу и налила мужу вина.

– Выпей, Совешу. Тебе нужно успокоиться. Власть — это тяжелое бремя, но я всегда рядом, чтобы разделить его с тобой.

Император взял чашу, его рука дрожала. Он посмотрел на жену — властную, сильную, справедливую Корнелию. Она никогда не лгала ему. Она всегда была сталью, на которую он мог опереться.

– Спасибо, Лия, – прошептал он. – Ты — единственная, кому я могу доверять.

Корнелия улыбнулась. За окном шумел северный ветер, принося с собой холод пограничных земель. В подземелье плакала Рашта, в лазарете стонала Риветти, а в крепости Муёна рос маленький мальчик, который никогда не узнает своей матери.

Императрица Юань отпила вина из своего кубка. Игра была окончена. Она не просто победила — она стерла своих врагов в пыль, оставив Совешу в полной уверенности, что он сам принял это решение.

– Муён! – позвала она, когда Совешу ушел в свои покои.

Генерал вошел, на его губах играла хищная улыбка.

– Всё прошло идеально, Лия. Совет старейшин уже гудит о «сумасшедшей рабыне». Твое положение теперь непоколебимо.

– Это только начало, брат, – Корнелия подошла к окну, глядя на луну. – Завтра мы отправим письмо отцу Маллани. Пора расширять наши границы. А Рашта... пусть живет. В башне. Она будет моим напоминанием о том, что случается с теми, кто мечтает о дружбе с императрицей.

Она засмеялась — весело, звонко, как молодая девушка, которой она когда-то была. Но в этом смехе слышался звон мечей и шёпот яда. Империя Юань принадлежала ей. И только ей.