← Назад к обзору

Испытания любви

Стигма на золотом обруче

Стены пентхауса больше не казались Чонгуку холодными преградами — они превратились в зеркала, отражающие его новую, пугающую сущность. За последние месяцы страх, который раньше сковывал его при каждом шаге, трансформировался в нечто иное: тихую, меланхоличную уверенность. Он больше не был тем школьником, который дрожал от звука открывающейся двери. Теперь он был тенью самого Кима Тэхёна, его живым продолжением, его единственной слабостью, возведенной в культ.

Влияние Чонгука в доме стало абсолютным. Тэхён, в своем маниакальном стремлении оградить омегу от любого дискомфорта, передал ему бразды правления бытом. Теперь Чонгук сам составлял меню, выбирал декор и, что самое важное, распределял обязанности между прислугой. Люди, работавшие в этом доме, — профессионалы высочайшего класса, прошедшие через огонь и воду, — теперь не смели даже поднять на него глаз. Когда Чонгук проходил по коридору, они прижимались к стенам, склоняя головы в глубоком поклоне, боясь встретиться с ним взглядом. Ведь все знали: один случайный жест, одна тень недовольства на лице омеги — и Ким Тэхён сотрет обидчика в порошок, не задавая вопросов.

Но тишина в этом доме всегда была обманчивой.

Был теплый вечер. Тэхён задерживался на закрытом приеме в министерстве, и Чонгук, почувствовав легкий голод, решил спуститься на кухню. Ему не хотелось звонить в колокольчик и вызывать прислугу — иногда ему отчаянно не хватало простых человеческих действий, вроде того, чтобы самому налить себе стакан сока.

Он бесшумно шел по мягкому ковру, когда, приблизившись к зоне отдыха персонала за кухней, услышал приглушенные голоса. Обычно слуги вели себя тише воды, но, видимо, отсутствие хозяина и уверенность в том, что омега отдыхает в спальне, развязали им языки.

– Ты видела, как он сегодня смотрел на отчеты по закупкам? – раздался резкий женский голос, в котором сквозила неприкрытая желчь. Это была Мина, одна из старших горничных. – Строит из себя господина, а сам ведь просто подобранная на улице девка.

– Тише ты, – шикнула другая, Сухён. – У стен есть уши. Если Ким узнает, нам головы не сносить.

– Ой, да ладно тебе! – Мина фыркнула, и послышался звук наливаемого чая. – Ким Тэхён — хищник. Такие, как он, не женятся на «пенопластовых» мальчиках с добрыми глазками. Чонгук для него не более чем дорогая игрушка. Ну, знаешь, как редкая ваза или породистый щенок. Поиграет, пока тот молод и свеж, а потом сменит на кого-то более статусного. Альфа его уровня никогда не наденет кольцо на палец сыну должника.

– Ну, он его защищает... – неуверенно возразила Сухён.

– Защищает свою собственность, – отрезала Мина. – Собственность, а не супруга. Он никогда не введет его в свою семью официально. Чонгук так и останется его «маленьким секретом» за закрытыми дверями. Красивая вещь в золотой клетке. Игрушка, у которой нет будущего, кроме как надоесть хозяину.

Чонгук замер, прижавшись спиной к холодной мраморной колонне. Каждое слово впивалось в него, как отравленная игла. Он знал, что люди шепчутся за его спиной, но услышать это так четко, так жестоко... Это было сродни пощечине. «Игрушка». «Никогда не женится». «Нет будущего».

Он почувствовал, как к горлу подкатил ком, а в глазах защипало. Не в силах больше слушать, он развернулся и почти бегом бросился обратно в спальню, забыв о голоде.

Когда через час Тэхён вошел в комнату, он сразу почувствовал, что атмосфера изменилась. Чонгук не выбежал ему навстречу, как обычно, а сидел на краю огромной кровати, обняв себя за плечи и глядя в одну точку.

Тэхён сбросил пиджак на кресло и подошел к нему. Его аура, тяжелая и властная, мгновенно окутала омегу, но на этот раз Чонгук инстинктивно вздрогнул от его прикосновения.

– Что случилось, Чонгук-и? – Тэхён опустился перед ним на колено, заглядывая в лицо. Его голос был полон той опасной нежности, которая предвещала бурю для кого-то другого. – Кто посмел тебя расстроить?

Чонгук молчал, закусив губу.

– Чонгук, посмотри на меня, – Тэхён взял его за подбородок, заставляя поднять голову. – Я чувствую твою горечь. Говори. Сейчас же.

– Это правда? – прошептал омега, и его голос сорвался. – То, что говорят в этом доме? Что я просто... вещь? Что ты никогда не сделаешь меня частью своей жизни по-настоящему, потому что я — сын человека, который тебе должен?

Глаза Тэхёна сузились, превращаясь в две ледяные щели.

– Кто это сказал? – его голос стал настолько низким, что, казалось, завибрировал сам пол.

– Неважно... – Чонгук покачал головой, и слезы всё-таки скатились по его щекам. – Они правы, Тэхён. Я живу здесь на правах собственности. Ты купил меня, ты защищаешь меня как свою машину или пентхаус. Но я... я никогда не буду твоим мужем. Я просто твоя игрушка, которая скоро тебе надоест.

Тэхён замер. Тишина в комнате стала такой густой, что в ней можно было задохнуться. Он медленно поднялся, не отрывая взгляда от Чонгука. В его голове проносились картины расправ, одна кровавее другой, но сейчас важнее было другое.

– Значит, игрушка? – Тэхён усмехнулся, но в этой усмешке была такая боль и ярость, что Чонгук невольно сжался. – Они думают, что я держу тебя здесь ради забавы?

Он резко развернулся и вышел из комнаты. Чонгук услышал его властный окрик в коридоре:

– Чимин! Всех в гостиную! Весь персонал, до единого человека!

Чонгук, дрожа, поднялся и последовал за ним. Он вышел на балкон второго этажа, выходящий в огромную гостиную. Внизу, выстроившись в ряд, стояли испуганные слуги и охрана. Мина и Сухён стояли в первом ряду, их лица были бледными, как мел.

Тэхён стоял перед ними, заложив руки за спину. Он выглядел как карающий бог, сошедший на землю.

– В этом доме, – начал Тэхён, и его голос разнесся под сводами потолка, словно удар колокола, – завелась зараза. Зараза высокомерия и глупости.

Он медленно прошелся вдоль строя, и каждый, мимо кого он проходил, инстинктивно задерживал дыхание.

– Кто-то из вас решил, что имеет право обсуждать будущее моего омеги. Кто-то решил, что знает мои намерения лучше, чем я сам.

Он остановился прямо перед Миной. Женщина дрожала так сильно, что её зубы начали выбивать дробь.

– Ты, кажется, много говорила сегодня о браке, Мина? – Тэхён склонил голову набок, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. – О том, на ком я женюсь, а на ком — нет?

– Господин... простите... я не хотела... – пролепетала она, падая на колени.

– Ты права в одном, – Тэхён перешагнул через неё, не глядя на её мольбы. – Чон Чонгук не такой, как я. Он чист, он добр, и он слишком хорош для этого гнилого мира. Но ты ошиблась в главном.

Тэхён поднял голову и посмотрел прямо на Чонгука, стоящего наверху. Его взгляд изменился — в нем появилось что-то фанатичное, почти религиозное.

– Чонгук, спустись ко мне, – приказал он.

Омега, словно под гипнозом, медленно спустился по лестнице. Тэхён встретил его у подножия, взял за руку и вывел в центр зала, перед лицом всех присутствующих.

Альфа полез во внутренний карман пиджака и достал небольшую бархатную коробочку. Он не стал опускаться на колено — Тэхён не склонялся ни перед кем, кроме своих собственных желаний. Он просто открыл коробочку, в которой в свете люстр вспыхнул массивный бриллиант редкой чистоты, окруженный россыпью черных сапфиров.

– Вы все слушайте меня внимательно, – произнес Тэхён, и его голос прозвучал как приговор всей старой жизни Чонгука. – Завтра утром юридический отдел начнет подготовку документов. Чон Чонгук станет моим законным супругом. Он получит право подписи, доступ ко всем моим активам и статус, который поставит его выше любого из вас, выше любого министра или бизнесмена в этой стране.

Он взял левую руку Чонгука и, не сводя с него глаз, медленно надел кольцо на безымянный палец. Кольцо было тяжелым и холодным, как сама власть Тэхёна.

– Чон Чонгук — не игрушка, – Тэхён повернулся к прислуге, и его лицо снова стало ледяным. – Он — хозяйка этого дома. И если я еще раз услышу хотя бы шепот сомнения в его статусе... если кто-то из вас хотя бы подумает о нем без должного почтения... я лично позабочусь о том, чтобы вы исчезли. Не из этого дома. Из этого мира.

Мина зарыдала, уткнувшись лицом в пол. Тэхён жестом приказал охране увести её.

– Все вон, – бросил он. – Чимин, расчет для всех, кто был на кухне в последний час. Чтобы через десять минут их здесь не было. Имена занести в черный список.

Когда гостиная опустела, и они остались вдвоем, Тэхён повернулся к Чонгуку. Омега стоял, глядя на сверкающее кольцо на своем пальце. Он чувствовал себя так, словно на него надели не украшение, а золотые оковы, которые теперь официально связывали его с этим чудовищем до конца дней.

– Ты... ты не должен был этого делать из-за сплетен, – прошептал Чонгук.

– Я сделал это не из-за них, – Тэхён притянул его к себе, обхватывая за талию. – Я собирался сделать это в день твоего совершеннолетия. Но они ускорили процесс. Я не позволю никому, даже в мыслях, считать тебя временным в моей жизни. Ты — моя стигма, Чонгук. Ты навсегда.

Чонгук поднял глаза на Тэхёна. В них всё еще стояли слезы, но теперь в них читалось и странное смирение. Он понял, что отныне его судьба окончательно запечатана этим бриллиантом. Он больше не был просто похищенным мальчиком. Он стал королевой в империи монстра.

– Ты действительно хочешь этого? – спросил Чонгук. – Жениться на мне? На сыне человека, который тебя предал?

Тэхён наклонился и коснулся его губ коротким, властным поцелуем.

– Твой отец — ничто. Твои долги — пыль. Для меня существуешь только ты и та власть, которую я могу положить к твоим ногам. Ты будешь носить мою фамилию, Чонгук. Ты будешь Кима Чонгуком. И весь мир будет склоняться перед тобой так же, как они склоняются передо мной.

Он подхватил омегу на руки и понес обратно в спальню.

– Завтра приедут портные, – продолжал Тэхён, укладывая его на кровать и нависая сверху. – Мы выберем лучший шелк для твоего костюма. Свадьба будет такой, какой эта страна еще не видела. Я хочу, чтобы каждый человек в Азии знал: ты — мой. Официально, законно, навечно.

Чонгук закрыл глаза, чувствуя, как руки Тэхёна собственнически сжимают его плечи. Он знал, что эта свадьба станет его окончательным вступлением в мир тьмы, где правит Ким Тэхён. Но, глядя на сверкающее кольцо, он поймал себя на мысли, что больше не хочет бежать.

– Я согласен, – прошептал он, обнимая альфу за шею.

Тэхён победно улыбнулся. Его зверь был удовлетворен. Теперь его сокровище было не просто заперто — оно было помечено клеймом абсолютной власти.

В ту ночь в пентхаусе царила тишина, но это была тишина свершившегося правосудия. Те, кто смел говорить гадости, исчезли в ночи, а юный омега, ставший жертвой жестокого альфы, окончательно принял свою роль в этой кровавой сказке. Ким Тэхён получил всё, что хотел: его певчая птица теперь принадлежала ему не только по праву силы, но и по закону людей. И он был готов сжечь весь мир, если кто-то посмеет оспорить чистоту этого союза.

Утром, когда первые лучи солнца коснулись кольца на руке спящего Чонгука, Тэхён уже сидел в кабинете, отдавая распоряжения о подготовке к торжеству. Он знал, что многие его враги воспримут этот брак как слабость. И он с нетерпением ждал момента, когда сможет доказать им обратное, уничтожая каждого, кто посмеет косо взглянуть на его новоиспеченного супруга.

Ведь любовь Ким Тэхёна была самой жестокой вещью на свете, и теперь она была официально узаконена.