← Назад к обзору

Испытания любви

Шелковый саван одержимости

Сеул плавился под лучами полуденного солнца, но в просторном салоне бронированного «Майбаха» царила прохлада, пропитанная ароматом дорогой кожи и терпким парфюмом Ким Тэхёна. Чонгук сидел, прижавшись к боку альфы, и его маленькая ладонь почти полностью исчезала в широкой, властной руке Кима. После инцидента в торговом центре Тэхён стал подобен тени: он не отпускал омегу ни на шаг, переведя все дела в домашний кабинет и лишь изредка выезжая на встречи, которые нельзя было отменить.

– Ты сегодня слишком тихий, Чонгук-и, – Тэхён мягко провел большим пальцем по тыльной стороне ладони юноши. – Тебе не нравится идея прогулки?

Чонгук поднял глаза, в которых всё еще плескалась остаточная тревога.

– Нравится, Тэхён-и. Просто... я отвык от открытых пространств. Мне кажется, что как только я выйду из машины, что-то обязательно случится.

Тэхён усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, теплел только тогда, когда он смотрел на свою «певчую птицу».

– Рядом со мной с тобой ничего не случится. Я — твой щит, малыш. Сегодня мы поедем в частный парк. Там не будет никого, кроме охраны по периметру. Только ты, я и деревья.

Автомобиль плавно остановился у кованых ворот, которые мгновенно распахнулись перед хозяином Азии. Парк действительно был великолепен: вековые платаны, искусственные пруды с золотыми карпами и тишина, нарушаемая лишь пением птиц. Тэхён вышел первым, подавая руку Чонгуку с такой галантностью, словно они были на королевском приеме, а не на простой прогулке.

Они медленно шли по гравийной дорожке. Чонгук начал понемногу расслабляться, подставляя лицо теплому ветру. Он даже осмелился отпустить руку Тэхёна, чтобы подойти к клумбе с редкими черными тюльпанами.

– Они такие красивые, – прошептал омега, склоняясь к цветам. – Но выглядят грустными.

– Они не грустные, они гордые, – Тэхён встал за его спиной, обнимая за талию и прижимаясь подбородком к плечу. – Как и всё, что принадлежит мне.

В этот момент у Тэхёна завибрировал телефон. Он раздраженно нахмурился, глядя на экран. Это был Чимин, и звонок по защищенной линии означал только одно — возникла проблема, требующая немедленного вмешательства.

– Чонгук, побудь здесь, у пруда, – Тэхён неохотно разомкнул объятия. – Мне нужно ответить. Это займет не больше пары минут. Охрана стоит за теми деревьями, они видят тебя.

– Хорошо, – Чонгук кивнул, стараясь скрыть мгновенно вспыхнувший укол страха. – Я просто посмотрю на рыбок.

Тэхён отошел на несколько десятков метров, углубившись в разговор. Чонгук присел на корточки у края пруда, наблюдая, как золотистые тени скользят под водой. Он был так увлечен, что не заметил, как из-за декоративной живой изгороди вышел человек.

Это был молодой альфа в форме садовника, но его взгляд был далек от смирения прислуги. Он был новым в штате, и, вероятно, никто не успел объяснить ему правила поведения в присутствии «личного сокровища» господина Кима.

– Эй, парень, – голос садовника прозвучал резко, разбивая тишину парка. – Ты что здесь делаешь? Это частная территория.

Чонгук вздрогнул и резко выпрямился, едва не потеряв равновесие.

– Я... я здесь с господином Кимом, – тихо ответил он, пятясь назад.

Садовник окинул его наглым взглядом. Чонгук был одет в легкую шелковую рубашку и узкие брюки — одежда, которая кричала о богатстве, но сам омега выглядел настолько беззащитным, что это пробуждало в грубых людях худшие инстинкты.

– С господином Кимом? – альфа ухмыльнулся, подходя ближе. – Что-то я не видел тебя в списках гостей. Может, ты из тех мальчиков, которых привозят на час для развлечения? Слишком уж ты смазливый для простого гостя.

– Уйдите, пожалуйста, – голос Чонгука задрожал. Он оглянулся, ища Тэхёна, но тот стоял спиной, экспрессивно жестикулируя во время разговора.

– А если не уйду? – садовник сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. – Знаешь, такие, как ты, обычно очень вежливы с персоналом, если не хотят, чтобы их маленькие секреты выплыли наружу. Сколько он тебе платит? Я предложу тебе что-то более интересное, чем деньги старика.

Он протянул руку, намереваясь схватить Чонгука за плечо, но омега отпрянул, споткнулся о корень дерева и упал на гравий, больно оцарапав ладони.

– Не трогайте меня! – вскрикнул Чонгук, и в его глазах заблестели слезы.

В ту же секунду мир вокруг них словно замерз. Тэхён, чей слух был настроен на голос Чонгука лучше, чем любой радар, обернулся. Увидев своего омегу на земле и склонившегося над ним незнакомого альфу, Тэхён отбросил телефон в сторону, даже не заботясь о том, что тот разбился о камни.

Его бег был бесшумным и смертоносным, как прыжок пантеры. Садовник не успел даже обернуться, когда стальная хватка сомкнулась на его затылке, а мощный удар впечатал его лицом в тот самый пруд, у которого только что сидел Чонгук.

Тэхён не просто ударил его — он удерживал голову альфы под водой, игнорируя брызги и отчаянное сопротивление жертвы. Его лицо в этот момент было маской абсолютного безумия.

– Тэхён! Тэхён, остановись! – Чонгук подбежал к нему, хватая за руки. – Пожалуйста, ты его убьешь!

Ким резко дернул садовника вверх, вытаскивая его из воды за волосы. Альфа судорожно хрипел, отплевываясь и пытаясь вдохнуть.

– Ты... – голос Тэхёна был похож на скрежет металла по стеклу. – Ты посмел заставить его упасть? Ты посмел напугать его своими грязными словами?

– Господин... я не знал... простите... – прохрипел садовник, захлебываясь слезами и водой.

– Не знал? – Тэхён ударил его коленом в живот, заставляя согнуться пополам. – Теперь ты узнаешь, что такое ад на земле. Чимин!

Помощник и охрана уже были рядом, их лица были каменными.

– Увезите его в «серую зону», – приказал Тэхён, вытирая руки платком, который Чимин подал ему мгновенно. – Я хочу, чтобы ему отрезали пальцы, которыми он хотел коснуться Чонгука. И язык. Чтобы он больше никогда не смог произнести ни одного оскорбления.

– Тэхён, нет! – Чонгук закрыл рот ладонями, его глаза были полны ужаса. – Пожалуйста, не надо такой жестокости! Он просто глуп!

Тэхён повернулся к омеге. Его взгляд всё еще был диким, но, встретившись с глазами Чонгука, он начал медленно оттаивать. Альфа подошел к юноше и взял его за подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Глупость в моем присутствии — это смертный грех, Чонгук-и, – Тэхён большим пальцем стер слезу с его щеки. – Я предупреждал всех. Ты — неприкосновенен. Если я прощу его, завтра другой решит, что тебя можно обидеть. Я строю этот мир из страха только для того, чтобы ты мог ходить по нему, не опуская головы.

– Но я боюсь тебя, когда ты такой! – выкрикнул Чонгук, пытаясь вырваться.

Тэхён притянул его к себе, накрывая своим телом, игнорируя сопротивление. Он вдыхал запах омеги, пытаясь успокоить собственного зверя, который требовал крови.

– Тише, птичка, тише... – шептал он, зарываясь носом в его волосы. – Ты никогда не будешь бояться меня. Я — твой дом. Я — твоя единственная правда. А всё остальное... всё остальное — это просто мусор, который я выметаю с твоего пути.

– Мои руки... – прошептал Чонгук, всхлипывая.

Тэхён тут же отстранился и взял ладони омеги в свои. Увидев ссадины и выступившие капельки крови, он едва не зарычал снова.

– Чимин, аптечку. В машину. Быстро!

Он подхватил Чонгука на руки и понес к выходу из парка. Прогулка была окончена. Тэхён понял, что даже частный парк — это слишком опасно. Мир был полон людей, и каждый из них был потенциальной угрозой для его хрупкого сокровища.

В машине Тэхён сам обрабатывал раны Чонгука. Он делал это с такой ювелирной осторожностью, словно работал с бесценным фарфором.

– Почему ты не позвал меня сразу? – спросил Тэхён, наклеивая пластырь на ладонь омеги.

– Ты был занят... я не хотел мешать...

– Запомни, – Тэхён поднял на него тяжелый взгляд. – Для тебя я никогда не занят. Если мир будет рушиться, а ты просто захочешь пить — я оставлю мир гореть и принесу тебе воды. Ты — центр моей вселенной. Всё остальное — лишь декорации.

– Это неправильно, Тэхён-и, – Чонгук прижался лбом к его плечу. – Ты не можешь так жить. Ты сжигаешь всё вокруг.

– Я сожгу всё, что причиняет тебе боль, – просто ответил альфа. – И если в конце останемся только мы двое среди пепла — я буду счастлив.

Когда они вернулись в пентхаус, Тэхён приказал заблокировать все выходы и усилить охрану внутри дома. Он больше не собирался рисковать. Его одержимость достигла пика: теперь Чонгук не мог даже выйти на террасу без личного присутствия Тэхёна.

Вечером, когда Чонгук уснул, измученный стрессом, Тэхён долго сидел у его кровати. Он смотрел на перебинтованные руки омеги, и в его голове зрел план. Если мир не может гарантировать безопасность Чонгуку, значит, он создаст для него новый мир. Закрытый. Идеальный. Где не будет садовников, торговых центров и случайных прохожих.

Он достал телефон и набрал номер Чимина.

– Тот садовник еще жив?

– Да, господин Ким. Ждет вашего решения.

– Сделай то, что я сказал. Но добавь еще кое-что. Найди всех его родственников и лиши их средств к существованию. Я хочу, чтобы само имя этого человека стало проклятием. И подготовь документы на покупку того парка. Я хочу, чтобы его снесли. Завтра там не должно остаться ни одного дерева, к которому прикасался этот ублюдок.

– Будет сделано.

Тэхён отложил телефон и снова перевел взгляд на Чонгука. Он протянул руку и осторожно коснулся пряди волос, упавшей на лоб омеги.

– Ты — моя золотая клетка, Чонгук-и, – прошептал он в темноту. – Но ты не понимаешь, что я заперт в ней вместе с тобой. И я никогда не выпущу нас обоих на волю.

В ту ночь Чонгуку снились черные тюльпаны, которые превращались в пепел под ногами Тэхёна. А Тэхён не спал. Он охранял свою добычу, свою слабость и свою единственную причину оставаться человеком, даже если для этого ему приходилось быть самым страшным монстром на свете.

Утром Чонгук обнаружил на своей тумбочке огромный букет свежих лилий и записку, написанную каллиграфическим почерком Тэхёна: «Мир больше не причинит тебе боли. Я обещаю».

Но Чонгук знал: цена этого обещания — чьи-то жизни и чьи-то слезы. И это знание ложилось на его плечи тяжелее любых цепей. Он посмотрел в окно, где за стеклом, которое невозможно было разбить, расстилался Сеул — город, который принадлежал его альфе, и который стал для него самой красивой тюрьмой в мире.

Тэхён вошел в комнату, уже одетый в идеальный костюм, и улыбнулся — той самой улыбкой, которая заставляла министров дрожать, а Чонгука — чувствовать себя единственным важным существом во вселенной.

– Доброе утро, мой ангел, – произнес Ким, садясь на край кровати. – Сегодня мы никуда не пойдем. Весь этот день принадлежит только нам.

И Чонгук, вопреки всему, прижался к нему, ища защиты у того, кто был главным источником его страха. В этом и заключалась жестокая ирония их связи: Тэхён был его персональным адом, но в этом аду было так тепло, что омега уже не был уверен, хочет ли он когда-нибудь вернуться в холодный, «свободный» мир.