← Назад к обзору

Истеная любовь монарха

Сталь против Фарфора

Заседание суда было назначено на десять утра, но тяжесть в воздухе начала сгущаться задолго до первого удара судейского молотка. В коридорах здания правосудия было необычайно тихо. Обычные люди инстинктивно обходили это крыло стороной, чувствуя исходящую оттуда мощь, которая подавляла волю.

Я стоял у окна, глядя на просыпающийся Сеул. Мои тени были начеку. Игрис, Кайсел и даже вечно шумный Беринг получили четкий приказ: охранять дом Юми. Сухо и маленький Алекс были под защитой, которую не пробила бы и армия титанов. Ли Вон, сын Чон Семи, остался с ними — он был на удивление рассудительным для своего возраста и быстро нашел общий язык с моим старшим сыном.

– Джинву, ты снова хмуришься, – раздался мягкий, но звонкий голос за моей спиной.

Я обернулся и почувствовал, как лед в груди начинает таять. Юми стояла в нескольких шагах, поправляя полы своего темно-синего жакета. Прошел всего месяц после рождения Алекса, но она выглядела великолепно. Фарфоровая кожа сияла, а небесно-голубые глаза искрились той самой жизненной силой, которая когда-то заставила моё мертвое сердце биться снова.

Глядя на неё, я невольно вспомнил день родов. Маленькая, хрупкая Юми вцепилась в мою руку с такой силой, что кости хрустнули, как сухие ветки. Я — Монарх Теней, чьё тело прочнее любого металла в этом мире, получил перелом от женщины, которая просто давала жизнь нашему сыну. Тогда я лишь улыбнулся сквозь боль, понимая: эта женщина — единственная, кто может сравниться со мной по силе духа.

– Просто думаю о том, как быстро всё меняется, – ответил я, подходя к ней и осторожно касаясь её щеки. – Ты уверена, что хочешь быть здесь? Семи может справиться и сама.

Юми фыркнула, по-детски сморщив нос, и в этом жесте было столько боевого задора, что я невольно усмехнулся.

– Чтобы я пропустила финал этой драмы? Ну уж нет, дорогой. Я наполовину русская, а мы своих в беде не бросаем и врагам спину не показываем. К тому же, Хэ Ин должна понять одну простую вещь: Сухо больше не её трофей.

В этот момент двери в конце коридора распахнулись. Ча Хэ Ин шла в сопровождении своих адвокатов. Она выглядела безупречно — холодная, отстраненная, в строгом сером костюме. Но стоило её взгляду упасть на нас, как маска идеального охотника S-ранга треснула.

Её глаза сузились, в них вспыхнула неприкрытая ненависть, смешанная с жгучей завистью. Она смотрела на Юми — на её свежесть, на её искреннюю улыбку, на то, как я держал её за руку. Для Хэ Ин, которая всегда строила жизнь на дисциплине и подавлении эмоций, живая энергия Юми была как кислота.

– Ты... – Хэ Ин сократила расстояние между нами за считанные секунды. Её аура охотника всколыхнулась, заставляя лампы в коридоре мелко задрожать. – Как ты смеешь являться сюда?

Юми даже не вздрогнула. Она лишь слегка наклонила голову набок, сохраняя на губах безмятежную улыбку.

– Это публичное место, госпожа Ча. И здесь решается судьба мальчика, которого я успела полюбить больше, чем вы за все пять лет его муштры, – голос Юми был спокойным, но в нем слышалась сталь.

– Ты разрушила мою жизнь! – Хэ Ин почти сорвалась на крик, игнорируя испуганные взгляды своих адвокатов. – Ты специально соблазнила его, влезла в нашу семью как паразит! Ты думаешь, что если родила ему ребенка, то стала особенной?

Юми вдруг тихо хихикнула. Этот звук, такой неуместный в стерильной тишине судебного коридора, подействовал на Хэ Ин как пощечина.

– Знаете, Хэ Ин, – Юми сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. – Конечно, я лучше. Ведь в постели я явно интереснее вас, раз вы так и не смогли разглядеть весь потенциал такого мужчины. Джинву нужен был огонь, а не ледяная статуя.

Я почувствовал, как мои брови поползли вверх. Юми всегда была остра на язык, но сейчас она била в самые больные места.

– И, видимо, вы не только облажались как мать, превратив сына в солдата, но и как женщина, – продолжила Юми, и её улыбка внезапно стала холодной. Такой холодной, что у меня самого по спине пробежал холодок. – Вы потеряли его не из-за меня. Вы потеряли его в тот день, когда решили, что сила важнее любви.

Хэ Ин, ослепленная яростью, замахнулась. Её рука, натренированная тысячами боев, метнулась к лицу Юми. Я уже был готов вмешаться, мои тени дернулись в нетерпении, но... мне не пришлось ничего делать.

Движение Юми было молниеносным. Она не просто заблокировала удар — она перехватила запястье Хэ Ин в воздухе. Раздался отчетливый, сухой хруст костей. Хэ Ин ахнула, её лицо побледнело от боли и шока.

– Ты облажалась по полной, – прошептала Юми, глядя ей прямо в глаза. Сила её хватки была невероятной. – Имей хотя бы каплю женской гордости. Не позорься еще больше.

Юми отпустила руку Хэ Ин и, прежде чем та успела что-то предпринять, ткнула её пальцем с идеальным маникюром прямо в центр груди — туда, где находилось средоточие маны.

– Слушай меня внимательно, "золотая охотница", – голос Юми стал тихим, вибрирующим от скрытой угрозы. – Если ты еще раз приблизишься к моей семье или попытаешься давить на Сухо, я сделаю из тебя овоща. Я лично сломаю твоё ядро маны. И поверь, мне не нужны для этого магические способности. Я мастер боевых искусств, я знаю, куда бить, чтобы жизнь превратилась в бесконечный кошмар.

Хэ Ин стояла, тяжело дыша, прижимая сломанную кисть к груди. В её глазах, помимо боли, впервые поселился настоящий, первобытный страх. Она смотрела на Юми и видела не просто "девку-полукровку", а хищника, который был готов разорвать любого за своё гнездо.

Я смотрел на свою будущую жену и чувствовал, как внутри разливается гордость. В этот момент я влюбился в неё еще сильнее, если это вообще было возможно. В ней не было божественной силы Монарха, но в ней была воля, перед которой склонялись даже тени.

– Любимый, идем, – Юми обернулась ко мне, и её лицо мгновенно преобразилось. Снова та же теплая, солнечная девушка. – Нас ждет Чон Семи, она сказала, что судья уже на месте.

Я кивнул, бросив последний холодный взгляд на Хэ Ин. Та стояла неподвижно, окруженная своими суетящимися адвокатами, которые пытались оказать ей первую помощь.

– Идем, Юми, – я взял её под руку.

Когда мы вошли в зал заседаний, Чон Семи уже разложила свои бумаги. Она коротко кивнула нам, её серые глаза были сосредоточены.

– Всё готово, господин Сон. Учитывая инцидент в коридоре, который, я уверена, зафиксировали камеры, наши позиции только укрепились. Нестабильное поведение матери — отличный аргумент в пользу полной опеки отца.

Заседание длилось несколько часов. Адвокаты Хэ Ин пытались апеллировать к её заслугам перед страной, к её статусу охотника S-ранга, но Семи была беспощадна. Она выкладывала факты один за другим: графики тренировок Сухо, которые не выдержал бы и взрослый, психологические отчеты о состоянии ребенка, свидетельства того, что Хэ Ин игнорировала эмоциональные потребности сына.

Когда настало время моего выступления, я встал и просто сказал правду.

– Я видел много войн. Я видел конец света. И я знаю, что сила без человечности — это проклятие. Мой сын Сухо заслуживает права быть ребенком. Он заслуживает того, чтобы его любили за то, кто он есть, а не за то, сколько магической энергии он может выдать. С Юми он нашел дом. Со мной он нашел отца. С Ча Хэ Ин он нашел лишь командира.

Судья, пожилой мужчина с мудрыми глазами, долго смотрел на нас. Он видел сломленную, озлобленную Хэ Ин и видел нас с Юми — двух людей, которые стояли плечом к плечу, образуя единое целое.

– Суд удаляется для принятия решения, – произнес он.

В зале повисла тишина. Юми сжала мою ладонь под столом. Её пальцы были теплыми и надежными.

– Джинву, – прошептала она. – Что бы ни случилось, мы не отдадим его. Даже если мне придется объявить войну всей Ассоциации Охотников.

– Тебе не придется, – я улыбнулся, глядя на неё. – Мои тени уже заняли позиции. Но я верю в правосудие этого мира. Сегодня оно на нашей стороне.

Через сорок минут судья вернулся. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в моем сознании.

– Рассмотрев все представленные доказательства, суд постановляет: удовлетворить иск Сон Джинву в полном объеме. Место жительства несовершеннолетнего Сон Сухо определить с отцом. Ча Хэ Ин ограничивается в родительских правах с возможностью посещения только в присутствии социальных работников и психологов.

Хэ Ин закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала. Её адвокаты что-то шептали ей, но она уже не слушала. Её мир, построенный на гордости и контроле, рухнул окончательно.

Мы вышли из здания суда, когда солнце уже клонилось к закату. Воздух был чистым и свежим.

– Знаешь, – Юми потянулась, подставляя лицо последним лучам. – Я сейчас так проголодалась. Давай заедем за чем-нибудь вкусным? Сухо просил пиццу, а Ли Вону я обещала мороженое.

– И пирожки, – напомнил я, открывая перед ней дверцу машины. – Те самые, с мясом.

Юми рассмеялась, и этот смех был лучшей наградой за всё, что нам пришлось пройти.

– Обязательно. А Алекс... Алекс подождет, пока мама вернется и накормит его настоящим "монаршим" молоком.

Мы ехали по вечернему Сеулу, и я чувствовал странное умиротворение. Впереди было еще много трудностей — Хэ Ин вряд ли смирится так просто, а воспитание двух сыновей, один из которых уже проявляет признаки огромной силы, обещало быть интересным приключением.

Но глядя на Юми, которая увлеченно рассказывала мне о каком-то новом рецепте борща, который она вычитала в старой поваренной книге своей русской бабушки, я понимал: я наконец-то дома.

Монарх Теней нашел свою королеву. И эта королева носила не корону, а домашний фартук, умела ломать кости S-ранговым охотникам и любила меня так, как никто и никогда в этой вселенной.

– Я люблю тебя, Юми, – сказал я, когда мы остановились на светофоре.

Она замерла, её небесно-голубые глаза наполнились нежностью.

– Я знаю, Сон-извращенец-Джинву. Я тоже тебя люблю. А теперь поехали быстрее, дети ждут!

Машина сорвалась с места, унося нас к нашему маленькому, шумному и абсолютно счастливому миру. Миру, где тени служили не для войны, а для того, чтобы охранять детский сон.