← Назад к обзору

Истенный сын монарха

Голос теней и пепел доверия

В гостиной особняка Сон время будто застыло, превратившись в вязкую, удушливую смолу. Едва за Юки закрылась дверь, и последние отголоски его шагов затихли на втором этаже, атмосфера внизу изменилась окончательно. Если раньше это было напряжение перед бурей, то теперь буря наступила — безмолвная, черная и беспощадная.

Сон Джинву медленно поднялся с кресла. Его фигура, подсвеченная лишь тусклым светом ламп, казалась неестественно огромной. Тень под его ногами не просто лежала на паркете — она пульсировала, расширялась, заполняя углы комнаты и карабкаясь по стенам, словно живое существо, жаждущее крови.

– Игрис, – негромко произнес Теневой Монарка.

Из густой тьмы за спиной Джинву бесшумно соткался рыцарь в алых доспехах. Его длинный плюмаж на шлеме колыхнулся, хотя в комнате не было сквозняка. Игрис склонил голову в глубоком, преданном поклоне.

– Охраняй Юки, – приказал Джинву, и его голос пробирал до костей. – Никто не должен входить в его комнату. Никто не должен беспокоить моего щенка. Если кто-то посмеет — убей на месте.

Рыцарь коротко кивнул, его глаза-щели на шлеме вспыхнули фиолетовым огнем, и он мгновенно растворился в пространстве, переместившись к дверям наверху.

Джинву перевел взгляд на того, кто все еще стоял в центре комнаты, содрогаясь от осознания увиденного. На его друга. На человека, которого он считал братом по оружию, с которым прошел через сотни врат.

– Бер, – бросил Монарка в пустоту.

С потолка, словно кошмарное видение, спикировал силуэт. Верховный муравей, чья аура заставляла обычных людей терять сознание, приземлился на полусогнутые ноги. Его когти скрежетнули по дорогому дереву, оставляя глубокие борозды.

– Притащи этого предателя ко мне, – Джинву назвал имя «лучшего друга», которое теперь ощущалось на языке как яд. – Живым. Но мне не важно, сколько костей в нем останется целыми.

– Будет исполнено, мой Король! – пронзительный, вибрирующий голос Бера заставил стекла в окнах зазвенеть. Муравей исчез в черной вспышке, оставив после себя лишь запах озона и смерти.

Теперь взгляд серых, как грозовая туча, глаз Джинву остановился на Сухо. Старший сын стоял бледный, как полотно. Его кулаки все еще были сжаты, но теперь не от ярости, а от парализующего страха. Он смотрел на экран ноутбука, где видео зациклилось на моменте заговора его матери, и не мог поверить, что его идеальный мир рухнул за несколько минут.

– Отец... я... я не знал... – пролепетал Сухо, делая шаг назад. – Она сказала мне, что он...

– Вон, – отрезал Джинву. Слово ударило Сухо в грудь, словно физический снаряд.

– Но отец! Юки всегда был...

– В свою комнату! – рявкнул Теневой Монарка, и по дому прокатилась волна магического давления такой силы, что мебель затрещала. – Я поговорю с тобой позже. Если ты еще раз откроешь рот, прежде чем научишься пользоваться своей головой, а не только инстинктами, ты пожалеешь, что носишь фамилию Сон.

Сухо, не помня себя от ужаса, бросился прочь. Он едва не споткнулся на лестнице, чувствуя, как холодный пот заливает спину. Он всегда завидовал Юки — его силе, его уверенности, его статусу доминантного альфы. Но сейчас он чувствовал себя жалким щенком, который лаял на волка, не заметив змею под собственными ногами.

Когда в гостиной остались только двое, тишина стала по-настоящему мертвой.

Ча Хэ Ин сидела на диване, сжавшись в комок. Ее маска «жертвы» осыпалась, как старая штукатурка. Она больше не плакала. Ее фиалковые глаза, когда-то казавшиеся Джинву символом чистоты и спокойствия, теперь смотрели затравленно и злобно. Она поняла, что проиграла. Проиграла шестнадцатилетнему мальчишке, которого считала лишь помехой.

– Ча Хэ Ин... – Джинву произнес ее имя так, будто пробовал на вкус нечто гнилое.

Он подошел к ней вплотную. Его рост в 190 сантиметров и мощная аура подавляли ее, заставляя вжиматься в подушки дивана. Она была сильной охотницей, S-рангом, но перед Теневым Монархом она была никем. Всего лишь хрупкой омегой, которая посмела предать доверие бога.

– Как ты могла? – спросил он тихо, и эта тишина была страшнее любого крика. – Я дал тебе всё. Я сделал тебя частью своей жизни. Я доверил тебе свой дом.

– Ты никогда не любил меня так, как ее! – вдруг выкрикнула Хэ Ин, вскакивая на ноги. Ее голос сорвался на визг. – Даже спустя столько лет ты смотришь на этого выродка, на Юки, и видишь в нем ее! Ты любишь его больше, чем Сухо! Больше, чем меня! Он — постоянное напоминание о той женщине, которая сдохла, едва успев его родить!

Хлесткий звук пощечины оборвал ее тираду. Джинву не ударил ее со всей силы — иначе ее голова просто разлетелась бы на куски — но удара хватило, чтобы она отлетела обратно на диван, а ее губа лопнула.

– Не смей произносить ее имя своими грязными губами, – прошипел Джинву. Его глаза горели ярким синим светом, из-под кожи на руках начали проступать вены, наполненные темной энергией. – Она умерла, подарив мне сына, который в тысячу раз достойнее тебя и, к моему глубокому сожалению, достойнее Сухо.

Джинву наклонился к ней, схватив за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза.

– Ты хотела избавиться от Юки? Ты хотела подставить моего «щенка»? Ты думала, что я настолько ослеп, что не отличу фальшивую боль от настоящей? – Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего человеческого. – Юки — доминантный альфа. Он — моя кровь и моя плоть. Он мудрее тебя, он сильнее тебя, и, как видишь, он оказался умнее всей твоей жалкой интриги.

– Ты... ты не сможешь просто выгнать меня... – Хэ Ин дрожала, по ее лицу текли настоящие слезы страха. – Что скажет ассоциация? Что скажут люди? Герой S-ранга, жена Монарха...

– Ты думаешь, меня волнует мнение людей? – Джинву отпустил ее лицо с таким отвращением, будто коснулся нечистот. – Я — смерть. Я — правитель теней. Мир существует только потому, что я позволяю ему существовать. Ты совершила самую большую ошибку в своей жизни, Хэ Ин. Ты тронула моего сына.

Он отвернулся от нее, глядя в окно на ночной Сеул.

– Ты уйдешь из этого дома сейчас же. Без вещей. Без денег. Без статуса. Я аннулирую наш брак в течение часа. Если ты хотя бы раз приблизишься к Юки или попытаешься связаться с Сухо... я не буду убивать тебя. Я отдам тебя Беру. Думаю, он найдет применение твоему телу в своих экспериментах.

Хэ Ин застыла, ее лицо приобрело землистый оттенок. Она знала, что Джинву не шутит. Этот человек мог быть любящим мужем, но в своей основе он оставался существом, стоящим за пределами человеческой морали.

– Убирайся, – бросил он через плечо.

Когда она, шатаясь и всхлипывая, выбежала из дома в холодную ночь, Джинву тяжело опустился в кресло. Он закрыл глаза, пытаясь унять бушующую внутри ярость. Боль предательства жгла грудь, но еще сильнее жгла вина перед младшим сыном.

Юки. Его мальчик. Его «щенок», как он ласково называл его про себя.

Джинву всегда знал, что Юки особенный. С самого детства тот проявлял не только магическую силу, отличную от теней, но и холодный, аналитический ум. Юки никогда не искал одобрения, никогда не лез с нежностями, как Сухо. Он был одиночкой, ассасином в душе, который предпочитал наблюдать из тени.

«Прости меня, Юки», – подумал Джинву, чувствуя, как через их особую связь альф до него доносятся отголоски эмоций сына.

Там, наверху, Юки не злился. Он не страдал. От него исходила странная, меланхоличная гармония. Он писал музыку.

Джинву встал и медленно поднялся на второй этаж. У дверей комнаты Юки, как верный страж, стоял Игрис. Рыцарь безмолвно расступился, пропуская господина. Джинву занес руку, чтобы постучать, но помедлил.

Из-за двери доносились глухие ритмы бита и низкий, бархатистый голос Юки, который напевал строчки на английском и корейском. Это была песня о масках, которые носят люди, и о том, что под самой красивой маской часто скрывается гниль.

Джинву все же тихо постучал.

– Заходи, отец, – раздался спокойный голос из-за двери. – Дверь не заперта. Игрис все равно никого другого не пустит.

Джинву вошел. Комната Юки была выполнена в темных тонах, повсюду висели плакаты из игр, на полках стояли фигурки персонажей «Assassins Creed». Сам парень сидел в массивном геймерском кресле, развернувшись к отцу. Его небесно-голубые глаза светились в темноте монитора.

– Она ушла? – спросил Юки, снимая наушники и вешая их на шею, прямо поверх татуировки ассасина.

– Да, – кивнул Джинву, проходя вглубь комнаты. – Навсегда.

– Хорошо. Она была шумной. И от ее духов у меня всегда чесался нос, – Юки усмехнулся, и в этой усмешке Джинву увидел самого себя — того молодого охотника, который когда-то вошел в двойное подземелье.

Джинву сел на край кровати сына. Между ними было несколько метров, но связь альф вибрировала, передавая тепло и признание.

– Почему ты не пришел ко мне раньше? – спросил Джинву. – Ты ведь знал о ней давно. Камеры были установлены не вчера.

Юки пожал плечами, его пирсинг под губой блеснул.

– Ты должен был увидеть это сам, отец. Если бы я просто сказал, ты бы, возможно, поверил, но зерно сомнения осталось бы. А видео... видео не врет. К тому же, я ждал, когда она перейдет черту. Нападение на меня — это был ее последний ход. Глупый ход. Она недооценила мои инстинкты.

– Ты поступил мудро, – Джинву опустил голову. – Но мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. В этом доме ты должен был быть в безопасности.

Юки встал. При своем росте в 195 сантиметров он был выше отца, и его атлетичное телосложение в свете ламп казалось божественным. Он подошел к Джинву и положил руку ему на плечо. Это был жест не ребенка, а равного. Доминантного альфы, который поддерживает другого лидера.

– Не извиняйся. Мы — Сон. Мы справляемся с монстрами, верно? – Юки слегка сжал плечо отца. – Даже если эти монстры спят в соседней комнате.

Джинву посмотрел на сына и впервые за вечер искренне улыбнулся.

– Что ты будешь делать с Сухо? – тихо спросил Юки, возвращаясь к своему столу. – Он дурак, но он твой сын. Он просто... слишком омега-зависимый. Его легко вести за собой.

– Я займусь его тренировками, – голос Джинву снова стал жестким. – Если он не может отличить ложь от правды, значит, у него слишком много свободного времени. Я отправлю его в подземелья S-ранга под присмотром Беллами. Пусть научится выживать там, где чувства не обманывают.

Юки хмыкнул.

– Бедный Сухо. Он этого не переживет.

– Переживет. Или перестанет называть себя моим сыном, – Джинву поднялся. – Отдыхай, Юки. Завтра начнется новая жизнь. Без масок.

– Отец? – окликнул его Юки, когда Джинву уже был у порога.

Монарка обернулся.

– Спасибо, что поверил. Не ноутбуку, а мне.

Джинву ничего не сказал, лишь коротко кивнул и вышел. Он знал, что связь между ними — это нечто большее, чем просто кровь. Это была связь двух монархов, один из которых уже правил миром, а второй только готовился занять свой трон.

Оставшись один, Юки снова надел наушники. На экране ноутбука продолжал мигать курсор в текстовом редакторе.

«Истинная сила — это не кости, выходящие из земли, и не бластеры, стирающие врагов в пыль», – напечатал он. – «Истинная сила — это умение оставаться человеком в мире, где даже боги могут ошибаться».

Он нажал кнопку «Сохранить» и выключил свет. За окном Сеул продолжал сиять огнями, но в комнате Юки царил покой. Теперь он был единственным истинным наследником этого дома, и тишина, наступившая в особняке, больше не была гробовой. Она была очищающей.